На миг ее посетила безумная мысль: может, оно даже к лучшему? Впрочем, нет. Инструкции Келли были предельно ясными. Сестра умоляла никому ничего не говорить, никому не верить, – даже тем, кто клянется в дружбе. Келли имела все основания быть недоверчивой. Она знала, что ей грозило. Чего не скажешь о ней самой. Знала она лишь одно: следует поступать в точности так, как просила сестра.
В следующий миг, шлепая босыми ногами и протирая сонные глаза, в комнату вошла Лекси. Дженна с удивлением посмотрела на нее.
– Эй, ты почему не спишь?
– Хочу пить, – ответила девочка, забираясь к ней на колени.
– Я принесу тебе воды, – ответила Дженна. Как хорошо, что племянница не вошла в комнату несколькими минутами раньше. – Может, вернешься в постель, и я принесу тебе воды в спальню?
Лекси помедлила с ответом. Ее губы задрожали.
– Прости, что я сказала правду.
– Я понимаю, – вздохнула Дженна. Как же тяжело, должно быть, Лекси, если ей страшно говорить правду? Но, слава богу, девочка жива. Она в безопасности. А это самое главное.
– Мистер Таннер ведь никому не скажет? – с надеждой в голосе спросила Лекси.
– Будем надеяться, – ответила Дженна, убирая ей за ухо прядку волос.
– Я скучаю по маме, – печально призналась малышка.
– И я тоже, – сказала Дженна. Слова Лекси ранили ее в самое сердце.
– Я хотела спросить у ангелов, хорошо ли там маме и смогут ли они вернуть ее обратно к нам. Ведь небеса так далеко от нас.
– Верно, далеко, – согласилась Дженна, прижимая ее к себе. – Но мама видит тебя независимо от того, где ты находишься, и она всегда будет любить тебя. Каждый раз, когда она смотрит на тебя, ей хочется видеть, как ты играешь с подружками, учишься в школе, ей хочется, чтобы и у тебя все было хорошо. Она хочет видеть, как ты смеешься, как ты веселишься. Вот что она всегда желает видеть, дорогая.
Дженна с трудом подбирала слова, думая о том, как много всего Келли уже никогда не увидит. Не увидит, как Лекси покупает свой первый лифчик, как в первый раз по-настоящему целуется, как переживает первую любовную драму. Не увидит, как ее дочь закончит школу, а затем колледж.
Ее не будет на свадьбе дочери, она не будет нянчить внуков, не будет знать о ее семейных проблемах. Как же это несправедливо! Келли должна была жить. У Лекси была бы мать, а теперь она сирота. Боже, как это неправильно! Неправильно.
– Если я буду улыбаться, мама подумает, будто я не скучаю по ней, – нахмурилась Лекси.
Комок в горле Дженны как будто стал еще больше.
– Она хочет, чтобы ты была счастлива, дорогая. Она хочет видеть твою улыбку, а не твои слезы.
– Мне не хочется улыбаться.
– Я знаю, – прошептала Дженна.
Нижняя губа девочки задрожала.
– Я хотела бы еще разок увидеть маму. Хочу сказать ей, что зря я не осталась в своей комнате, как она мне велела.
– О, Лекси, она совсем не сердится на тебя.
– Но я даже не попрощалась с ней. Не сказала, как люблю ее. – Лекси посмотрела на Дженну огромными серьезными глазами. – Мама ведь не знает. Она ушла на небеса и поэтому не знает.
Сердце Дженны как будто разорвалось пополам. Она тоже не успела попрощаться с Келли. Не сказала сестре, что любит ее, что огорчена их многолетним отчуждением и взаимными обидами, что ей стыдно за то, что ничего не знала о том, что жизнь Келли рушится прямо на глазах.
Почему она была такой безучастной? Почему замкнулась в своем мирке? Почему отдалилась от сестры? Почему не заметила признаков надвигающейся беды? Не увидела, что Келли страдает? Как жаль, что нельзя вернуться в прошлое! Она бы многое в нем изменила.
Но нет, прошлого не вернуть.
И вот теперь, глядя на Лекси, – а они с Келли похожи, как две капли воды, – Дженна понимала: единственное, что она способна сделать ради сестры, это позаботиться о племяннице, подарить ей любовь и ласку, всячески защищать от бед. Как и просила Келли.
– Твоя мама знает все твои мысли. Она знает, что ты любишь ее, что переживаешь из-за того, что не попрощалась с ней. Но она не хочет видеть тебя печальной. – Дженна положила ладонь на грудь девочке, там, где билось ее сердечко. – Твоя мама здесь, в твоем сердце, и она всегда будет с тобой. Каждый раз, когда ты захочешь увидеть ее, просто закрой глаза. И она придет к тебе.
Лекси закрыла глаза.
– Я вижу ее, – спустя мгновение прошептала она. – Мама улыбается.
По щеке Дженны скользнула слеза, и она украдкой ее смахнула. Если она сейчас расплачется, ей будет трудно собраться с силами. Нет, раскисать ей никак нельзя. Нужно делать то, о чем просила Келли.
Рид быстро опрокинул две стопки текилы и заказал третью. На экране телевизора над барной стойкой показывали матч: «Гиганты» против «Доджерс». Впрочем, ему это было неинтересно. Он думал о Дженне и о том, что ему, черт побери, с ней делать. Может, стоит вернуться к ней домой и закончить то, что он начал? Ему давно уже не было так муторно. Он не знал, что делать с волной похоти и адреналина, которая обрушилась на него, грозя вынести мозг. Его бы спас только секс. Увы, секс с Дженной только все осложнил бы. Нет, нужно все основательно обдумать и взвесить.
Все, что Дженна рассказала ему, могло быть ложью. Однако интуиция подсказывала ему: эта женщина была с ним честна, пусть даже она сообщила совсем немногое. Остальное он мог домыслить и сам.
По всей видимости, Дженна и Лекси находятся в бегах, скрываясь от отца Лекси. Мать девочки стала жертвой убийцы, которым, похоже, был ее муж. По словам Дженны, полиция ищет не того человека. Поэтому, если преступник – отец девочки, то у него или веское алиби, или он имеет сильное влияние на полицейское расследование. В таких случаях подозрение падает в первую очередь на мужа жертвы, тем более если та погибла при подозрительных обстоятельствах.
Главный вопрос – как ему поступить?
Он мог бы выяснить, кто такая Дженна и кто родители Лекси – у него еще остались связи в правоохранительных органах.
Черт побери, он мог бы пойти в местный полицейский участок и поделиться своими сомнениями в том, что Лекси – дочь Дженны. Черт, из этого вышел бы неплохой материал. Он сделал бы на нем имя, и его карьера вновь сдвинулась бы с места.
Правда, тем самым он, несомненно, поставит под удар жизнь Лекси, а может, и Дженны. Нужно действовать осмотрительно. Неплохо бы узнать как можно больше об этой истории, прежде чем обращаться в полицию. Кстати, одну ошибку он уже совершил, поцеловав Дженну. Господи, какие же приятные у нее губы!
Сказать по правде, столь бурной реакции на его поцелуй он никак не ожидал. Ну что бы подумать, что за столь скромной внешностью скрывается такая страстная натура! А может, наоборот, это было вполне предсказуемо? Ведь ее музыка едва не взорвала ему душу. Разве не то же самое должен был сделать ее поцелуй? Неужели было непонятно, что достаточно одного прикосновения, и ему захочется раздеть ее, положить в постель и никогда больше не вставать?
Но Дженна напугана и хочет перетянуть его на свою сторону, сделать его своим союзником. Кто знает, каковы истинные мотивы ее поцелуя? Для женщины, которая, по ее словам, боится его, она подозрительно быстро и решительно преодолела страх. Ему не хотелось верить, что она лишь изображала страсть. С другой стороны, с какой стати он должен ей доверять? Куда легче подозревать худшее и не удивляться потом, нежели надеяться на лучшее и вечно разочаровываться.
Бармен Майкл Мюррей поставил перед ним новую стопку текилы.
– Может, принести целую бутылку? – спросил он с хитринкой в глазах. Рид уже перекинулся с ним парой фраз. Бармены в маленьких городках обычно являют собой кладезь информации, особенно бармены из самой именитой семьи в городе.
– Пожалуй, – ответил Рид, проглотив содержимое стопки одним глотком.
– Поссорился с подружкой? – с улыбкой предположил Майкл и, налив Риду очередную стопку, поставил ее перед ним. – Когда я в последний раз расстался со своей девушкой, я так надрался, что потом блевал целых два дня. Помяни мое слово, парень, не стоит оно того.
– Спасибо за совет, – поблагодарил Рид, глядя на новую стопку.
– Так кто она?
– Сплошная головная боль, – ответил Рид.
– Так они все такие. Или ты не знал?
– Верно подмечено, – согласился Рид, опрокинув четвертую порцию текилы. Майкл тем временем отошел, чтобы заняться новым посетителем.
Бар был переполнен, свободных мест за столиками уже не осталось. Праздник завершился, и народ переместился в заведение Мюррея.
– Похоже, ты тут один, – раздался рядом с ним женский голос. Рид обернулся. На соседний табурет уселась блондинка в платье с глубоким вырезом, на вид лет тридцати с небольшим. Судя по ее обольстительной улыбке, она искала себе партнера на ночь. Стройная, симпатичная по меркам заведения. Внешностью она напомнила ему мать. Правда, вряд ли бы она обрадовалась такому сравнению. – Угостишь меня выпивкой? – спросила она.
Рид уже собрался кивнуть, когда мысленно услышал голос Эллисон.
– Она не для тебя, Рид. Ты всегда увлекался женщинами, которым от тебя не слишком много нужно. Ты заслуживаешь большего. Перестань дешево продавать себя. Хватит гоняться за всякой дешевкой. Ты знаешь, что тебе нужно на самом деле. И уж точно не она.
Рид мотнул головой, отгоняя от себя голос Эллисон. Нет, он явно перебрал текилы. В следующий миг он поймал на себе взгляд женщины, сидевшей в дальнем углу бара. Она была в тени, но он заметил блеск рыжих волос и легкую, понимающую улыбку. Рид тотчас напрягся. На ее лицо упал свет, и на мгновение ему показалось, что перед ним Эллисон. Она была в том же самом черном платье, в каком он видел ее в тот последний день.
Она поднесла к губам кулон и поцеловала золотое сердечко, висевшее на цепочке. Он подарил ей эту вещицу, когда у нее родился Кэмерон. Рид встал. Нет, должно быть, ему померещилось, и в то же время женщина была такой реальной, такой живой. Совсем не такой, какой он видел ее в последний раз, – холодное, бездыханное тело, бескровная бледная кожа.