– Зато сейчас ты ей помогаешь. Ты оберегаешь Лекси. Ты пожертвовала ради нее своей карьерой.
– Этого недостаточно.
– Еще как достаточно!
– Хотелось бы надеяться. Я хочу подарить Лекси такую жизнь, о какой мечтала для нее Келли. Увы, наверно, я плохая замена. Все-таки я ей не мать. Тем более что я знаю, что такое потерять мать. Я была ненамного старше Лекси, когда умерла моя мама.
– Почему она умерла? – спросил Рид.
– Попала в аварию. Она должна была играть в церкви в Сочельник. Она тоже была пианисткой, как и я. В тот день был гололед. Машину занесло, и она перевернулась. Врачи сказали, что смерть была мгновенной. – Дженна шумно вздохнула. – Всего за секунду я потеряла двух близких мне людей. И дважды даже не успела попрощаться. С тех пор люди значат для меня многое. Любой человек.
Рид посмотрел на костер. Он отлично ее понимал. С другой стороны, неужели эти прощания что-нибудь значат? Ведь куда важнее то, что было до них. Он не жалел о том, что не попрощался с Эллисон. Он жалел о другом: что втянул ее в свою жизнь.
– Ты не против, если мы сменим тему разговора? – спросила Дженна.
– Буду только рад, – ответил Рид, причем совершенно искренне.
– Как продвигается твой репортаж? Ты уже поверил в ангелов?
– Пока еще нет.
– Смотрю, ты крепкий орешек.
– Просто я реалист. Надеюсь, ты не хочешь признаться мне в том, что веришь, будто вокруг этих скал порхают ангелы?
– А что, увлекательная мысль.
Рид покачал головой.
– Сделать видеозапись с ангелом пара пустяков – спецэффекты легко сотворить на любом домашнем компьютере. Метки на утесе могут быть любого происхождения – следы приливов, ветров, эрозии.
Дженна наклонила голову, недоверчиво глядя ему в глаза.
– И это ты напишешь в своем репортаже?
Рид улыбнулся.
– Нет, конечно. Кому в наше время интересна эрозия? Я навешаю читателям на уши лапши про разного рода чудеса. Ну, а они потом пусть думают что хотят.
– Даже если сам в это не веришь?
Рид пожал плечами.
– Я пишу то, что от меня ждут. Я не судья и не прокурор чужим вкусам.
– Моя мать когда-то говорила, что если никогда не смотреть вверх, то никогда не обретешь надежду. Наверно, поэтому люди так любят смотреть на небо. – Дженна приподнялась на локтях и посмотрела вверх. – Какая красивая ночь. Рид, ты только взгляни.
– Можно подумать, я не видел ночного неба.
– Но не этого и не со мной. Давай! Ведь что тебе терять?
Поколебавшись пару мгновений, он последовал ее примеру: растянувшись на одеяле, посмотрел вверх.
Он давно уже утратил любые надежду и веру или как там называют эти вещи. Оно, конечно, так, последние одиннадцать месяцев он провел, глядя вниз. Но даже если он станет смотреть на звезды, то это вряд ли поднимет ему настроение. Хотя нет, что греха таить, такое количество звезд он видит впервые. По крайней мере, не припомнит подобного зрелища.
Он вырос в большом городе. Звезд там не было видно – их заслоняли небоскребы и свет фонарей. Он любил суету, толпы народа, адреналин шумных городских улиц. Но была оборотная сторона медали. В Бухте Ангелов все знали друг друга, привыкли помогать соседям. Здесь у людей есть надежды, неожиданно осознал Рид. И, как и предрекала Дженна, он тотчас ощутил, как надежда эта начала проникать в его сердце.
– Келли знала все созвездия, – произнесла Дженна. – Я же никак не могла их запомнить. Вон те звезды похожи на льва, что ты скажешь?
– Скажу, что каждый видит то, что ему хочется, – ответил Рид и удивился сам себе. Сам того не осознавая, он повторил слова Генри. Нет, если он в самое ближайшее время не уедет отсюда, то утратит способность логически мыслить. Или вообще утратит разум.
– Я хотела бы увидеть лицо Келли, – продолжала Дженна с печальными нотками в голосе. – Хочу убедиться в том, что делаю то, чего она от меня ждала.
Рука Рида скользнула через одеяло и накрыла ее руку.
– Именно это ты и делаешь, и ты сама прекрасно это знаешь. Не нужно быть ангелом, чтобы тебе это сказать. Ты все сама знаешь, без них и без меня.
– В любом случае спасибо, – тихо ответила она.
– Не за что.
Его пальцы переплелись с ее пальцами, и он вновь ощутил связь – с миром, с собственной жизнью и, что самое главное, – с ней. Это, если быть честным, страшно его напугало. Он поспешил убрать руку и сел – как раз в тот момент, когда к ним подбежала Лекси с подружкой. Лицо у Лекси светилось, словно рождественская елка. Песок налип ей на щеки, волосы, похоже, тоже были полны песка, зато глаза сияли радостью. И все благодаря Дженне. Если бы не ее неустанная забота, разве чувствовала бы Лекси себя в безопасности? Рид надеялся, что девочка это понимает.
– Сейчас мы будем делать вкусняшки! – взволнованно воскликнула Лекси.
– И что же это такое? – поинтересовалась Дженна.
– Ты не знаешь? – искренне удивилась подружка Лекси. – Берете два печенья, кладете между ними кусочек шоколада и добавляете расплавленной пастилы. Вкуснотища!
– Тебя угостить? – спросила Лекси у Дженны.
– Не знаю… – начала та.
– Конечно, угостить, – ответил за нее Рид. – А заодно и меня. Пойдем, Дженна.
С этими словами он помог ей подняться на ноги.
– Ну, я не знаю, понравится ли мне, – сказала она Риду. – Судя по описанию, это нечто отвратительное.
– Уверяю тебя, что ты ошибаешься.
И он повел ее к столу, на котором полным ходом шло изготовление этих самых вкусняшек. Лекси и ее подружка были заняты тем, что делали свои собственные.
– На вид так себе, – сказала Дженна и наморщила нос.
– Главное не вид, а вкус, – ответил Рид и протянул ей два крекера. После чего схватил кусочек шоколада и стащил с прутика ломтик расплавленной пастилы. – Шоколад клади вниз, пастилу сверху, – пояснил он. – А теперь кусай.
Дженна недоверчиво посмотрела на него, однако откусила. В следующее мгновение на ее лице возникло выражение блаженства. Рид же ощутил прилив гордости за себя, чего с ним не случалось уже давно.
– И как?
– Великолепно, – ответила она, хотя рот у нее все еще был набит пастилой. – Просто потрясающе!
– А я что говорил?
– Странно, что я раньше никогда их не пробовала. Кстати, а сколько в них калорий?
– Забудь про калории и наслаждайся вкусом, – он наклонился и тоже откусил от ее печенья.
– Эй, бери свое! – пожаловалась Дженна.
– Ты бы никогда не попробовала их, не притащи я тебя сюда. И после этого ты еще жадничаешь, не желая делиться со мной?
– Представь себе, что нет. Хотя спасибо за то, что притащил сюда. Но печенье бери свое, – смеясь, сказала она и отправила остаток крекера в рот.
– У меня есть идея получше, – он схватил ее палец и слизал с него остатки шоколада. Ее глаза тотчас потемнели от страсти. Его сердце, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку и вырвется на волю.
Дженна отдернула руку, схватила со стола салфетку и вытерла пальцы. Что бы она там ни ощутила в те доли секунды, когда их взгляды встретились, продолжение было исключено. Она повернулась и зашагала прочь.
Рид поплелся вслед за ней к одеялу.
– Тебе не следовало этого делать, – раздраженно сказала она и села. – Нас могли увидеть.
– И что такого? – спросил он, садясь с ней рядом.
– Зачем привлекать к себе внимание. Лично мне это не нужно.
– На нас никто не смотрел.
– Откуда такая уверенность? – спросила она, окинув глазами берег. – Лично я постоянно чувствую на себе чей-то взгляд.
– Это в тебе говорит страх. Но даже если бы кто-то и наблюдал за нами, разве мы совершили преступление? Ты живешь как вдова. Я холостяк. Мы имеем право поцеловаться. Мы вообще можем делать все, что хотим.
– Неправда. Ты через пару дней уедешь отсюда. Я же в постоянных бегах, и не одна, а с ребенком. Я не имею морального права связывать себя отношениями с кем бы то ни было, даже если бы ты захотел. А я уверена, что тебе этого не хочется. Сейчас не время что-то начинать. Даже мимолетный роман.
– Кто сказал, что он будет мимолетным? – в свою очередь возразил Рид. Он сам не заметил, как произнес эти слова. Но, увы, они были сказаны. Как говорится, слово не воробей. Взять назад сказанное он уже не мог.
– Потому что ты не из тех мужчин, что стремятся к серьезным отношениям. Я же не из тех женщин, кто готовы переспать с кем угодно.
Он с удовольствием поспорил бы, что она не права. К сожалению, в том, что касалось его отношений с женщинами, правда была на ее стороне. Вот уже пять лет он не провел ни с одной из них более одной ночи. Если же говорить начистоту, то он должен признать, что так было всю его жизнь. Быть верным он не умел. Годы, проведенные в приемных семьях, научили его простой истине: бросай первым, прежде чем бросят тебя. Других отношений он себе просто не представлял. И не привык обнажать свое сердце.
– Разве я не права? – спросила у него Дженна.
– Я практически всю свою жизнь делал карьеру.
– Карьеру репортера-фрилансера в «желтой» газетенке? – уточнила она, вопросительно выгнув бровь.
– Я работал и в других местах.
– Например?
Рид вздохнул.
– В «Нью-Йорк таймс», в «Сан-Франциско кроникл», а недавно в «Вашингтон джорнэл».
– Впечатляет. Тогда отчего такое падение?
– А кто сказал, что это падение? Может, я просто искал перемен.
– А может, я не так глупа. Ладно тебе, Рид. Я знаю, что с тобой что-то не то. Твоя преданность делу, твоя яркая личность, твой напор – все это как-то не вяжется с твоей нынешней работой. – Она подняла глаза и пристально на него посмотрела. – У меня такое чувство, будто ты тоже бежишь от чего-то.
– Я всего лишь делаю мою работу.
– Неправда.
– Наверно, в прошлом я тоже была слишком сосредоточена на себе самой, на своих проблемах и потому не замечала того, что происходило с другими людьми. Все изменилось в одночасье, когда я схватила Лекси и бросилась вместе с ней в бегство. Теперь я при всем желании не смогла бы закрыть глаза на жизни других. Так что не стесняйся, Рид, расскажи мне свою историю.