— Здесь тоже информации немного. В пятнадцать лет Наталья пережила бурный роман с мужчиной старше себя. Результатом явилась беременность. Но рассказала она матери обо всем уже тогда, когда ничего, кроме родов, сделать было нельзя. Родился мальчик, мать оформила опекунство, об отце никто больше не слышал. Позже Наталья уехала в Москву — учиться, окончила факультет журналистики, пару месяцев поработала в одном журнале — его сейчас уже не издают. Внешность у нее была яркая, ну, думаю, вы видели снимки? Соответственно в середине девяностых девушка с такой внешностью могла неплохо устроить свою жизнь, и не работая журналисткой в газете «Гудок». А потом появился Луцкий.
— И что же — она ему не сказала о сыне, как вы думаете?
— Думаю, что нет. Но материально она парня обеспечивала от и до, он и сейчас в Америке находится, по-моему, даже не в курсе, что матери больше нет.
— Вам не кажется, что это странно? — спросила Ника, глядя на детектива в упор, — ей чудилось что-то фальшивое в его манере разговаривать. — Мать не приехала на похороны, сын вообще не в курсе.
— Посмотрите на это с другой стороны, — посоветовал Павел, покручивая чашку на блюдце, — мать Натальи вполне могла скрыть смерть дочери от внука, потому что как он мог бы появиться на похоронах, в качестве кого?
— Логично, — согласилась Ника, — но тогда выходит, что Луцкий не знал о его существовании.
— Выходит, что не знал, — кивнул Павел, — но что это нам дает?
— Вы правы — ничего. Просто еще одна странность, которых в этом деле слишком много, — вздохнула Стахова.
— Вы тоже заметили? — оживился Павел, отодвигая чашку. — Про бриллианты и их исчезновение слышали?
— Разумеется.
— И что думаете?
Ника пожала плечами:
— А что тут думать? Пропадают непонятным образом камни на астрономическую сумму — и нет даже заявления в полицию. Может, они и не пропадали вовсе?
— Меня тоже посетила эта мысль. Но тогда — где они?
— Наталья могла арендовать ячейку в другом банке — разве есть какое-то правило на этот счет?
— Могла. Но тогда зачем она оповестила об их пропаже всех вокруг?
— Чтобы создать видимость того, что они пропали… — и тут Ника осеклась — а ведь действительно. Наталья могла поднять шум как раз для того, чтобы спрятать камни и потом через какие-то свои каналы реализовать их. Та же владелица ювелирного дома, у которой она их покупала, могла ей в этом помочь.
— Вот! — уцепился тут же за версию Павел. — А зачем ей это, как вы думаете?
«Стоп, хватит! Вот этими догадками я уже делиться не буду. Что-то мне подсказывает, что не стоит», — подумала Ника и улыбнулась:
— А вот над этим я еще не подумала. Даже не знаю…
— Вот и я не знаю. Эти камни достаточно сложно реализовать, чтобы это было незаметно. Если только какие-то свои каналы…
Ника неопределенно качнула головой, словно подтверждая, что и такая версия может иметь место, а сама думала, как бы поскорее отделаться от детектива — он начал задавать вопросы, на которые ей не хотелось отвечать. В целом картина, которую нарисовал Павел, ничего нового Стаховой не открыла, кроме разве что наличия у Луцкой сына. И об этом поговорить, судя по всему, не с кем — только с матерью покойной, а как до нее добраться, Ника не представляла.
Наконец Павел глянул на часы и начал прощаться:
— Мне еще по одному делу нужно кое-что решить, вы уж извините. Надеюсь, что на все вопросы я ответил. Если что — вот моя визитка, — он положил перед Никой белую карточку, словно забыл, что в самом начале разговора твердо пообещал, что эта встреча — единственная.
Ника смахнула визитку в сумку, пожала протянутую руку, однако с места не тронулась — ей хотелось посидеть еще немного и постараться осмыслить полученную информацию. Когда Павел ушел, она решила, что больше не будет ждать, а позвонит Людмиле Бальзановой сама, однако ее телефон оказался отключен. Выслушав три раза стандартный ответ об отсутствии абонента в зоне действия Сети, она сунула трубку в сумку и посмотрела на часы. Время близилось к восьми, скоро приедет Дмитрий, у которого нет ключей, и, значит, он будет вынужден сидеть во дворе на лавке. Дойти пешком через мост, как собиралась, Ника уже не успела бы, поэтому пришлось снова ловить такси и стоять в пробке.
— Большей глупости я сегодня совершить не могла, — бормотала она, сидя на заднем сиденье и злясь на весь мир. — Человек ждет, а я тут… Послушайте, вы остановите у ресторана, у Третьяковской, я там добегу — это быстрее, чем крутиться по переулкам, — попросила она водителя, и тот припарковал машину недалеко от входа в метро.
Рассчитавшись, Ника выскочила из такси и опрометью понеслась по направлению к дому.
С Дмитрием она столкнулась, когда перебегала улицу — буквально налетела на него и даже не сразу поняла, почему какой-то мужчина крепко взял ее за плечи и не дает идти дальше.
— Ну-ну-ну, тихо! Куда? — с улыбкой урезонивал он брыкающуюся Стахову. — Опаздываешь, что ли?
Опомнившись, она подняла глаза:
— Ой, господи! Ты откуда здесь?
— Как откуда? Из метро вот иду, смотрю — ты бежишь, пошел наперерез, едва поймал, шустрая ты, — ответил Дмитрий, отпуская Нику и вручая ей букет нежно-розовых роз.
Стахова смутилась:
— Прости, я торопилась домой. Ты же сказал, что приедешь к восьми, а я задержалась на интервью, потом ошиблась с транспортом — надо было в метро бежать, а я такси поймала, ну, перепутала, понимаешь? Думала, что так быстрее, забыла, что будний день и пробки…
Дмитрий слушал все это с улыбкой, чуть наклонив голову:
— Все? Оправдалась? Ты всегда так подробно отчитываешься или только мне повезло?
Ника растерялась окончательно — она отвыкла, чтобы мужчина разговаривал с ней таким вот заботливо-отеческим тоном. Она забыла, что такое быть женщиной, за которую кто-то несет ответственность, и теперь старалась вспомнить, как это.
— Ну, хорошо, я все услышал, — продолжал Дмитрий, по-прежнему улыбаясь, — а теперь идем, нужно ведь ужин готовить. Или ты хочешь куда-нибудь?
Ника отчаянно замотала головой:
— Ты посмотри, на кого я похожа! Весь день опаздываю сегодня, одета как попало — хорошо, что на интервью это допускается. Но в ресторан и даже в кафе я в таком виде не пойду.
Дмитрий поднял руки:
— Сдаюсь. Будем готовить дома.
Но дома их встретили неожиданные неприятности.
Глава 23Новое пристанище
Чтобы бороться за любовь, нужны двое.
Обшивка на двери около замка была повреждена — Ника заметила это, едва поднесла ключ к скважине. Не поверив глазам, она прикоснулась к отогнувшемуся куску кожи и перевела растерянный взгляд на Рощина:
— Ты тоже это видишь?
Он склонился к замку и внимательно осмотрел поврежденную обшивку:
— Я не уверен, что обращал внимание на то, как было раньше, но если ты говоришь…
— Обшивка была цела! — категорично заявила Стахова, нервно крутя в руке ключи. — Я бы заметила — это же невозможно не заметить!
Она почувствовала приближение истерики — тряслись руки, кружилась голова, а изнутри рвался крик, который Нике было все труднее сдерживать. Она уже проходила подобное, когда писала об «Изумрудном городе», — в ее квартиру неоднократно, как к себе домой, заходили чужие люди, рылись в ее ноутбуке, а однажды подстроили взрыв газа, в результате которого едва не погибла Ирина. И вот все начиналось сначала…
Дмитрий, внимательно наблюдавший за Никой, почувствовал, что та близка к панике. Он решительно забрал у нее ключи, сунул в карман и сказал:
— Так, все. Мы едем ко мне. И не возражай! А завтра с утра я позвоню приятелю, он в полиции работал раньше, попрошу его подъехать и осмотреть все снаружи и внутри. Но тебе сегодня здесь оставаться нельзя.
— Но я… — попробовала спорить Стахова и тут же услышала резкое и безапелляционное:
— Я же сказал — не возражай! Мы едем ко мне.
С этими словами Дмитрий крепко взял ее за руку и повел за собой к лифтам. Ника покорно последовала за ним и, выйдя на площадку, вдруг, переведя взгляд на окно, вспомнила:
— А ведь я видела перед уходом кого-то на балконе.
Рощин нажал кнопку вызова лифта:
— Видела? Может, показалось?
— Нет. Там точно кто-то был.
Ника подошла к балконной двери и толкнула ее. Дверь легко открылась, и Ника вышла на балкон. Он был очень узким, совершенно не предназначенным для того, чтобы проводить на нем время — только дойти в случае необходимости до лестничных маршей, если вдруг не работает лифт. Спрятаться на нем можно было, только плотно прижавшись спиной к кирпичной стене или встав в дверной проем, ведущий на лестницу. Ника беспомощно оглядывалась по сторонам, но ничего странного не видела. Дмитрий решительно вывел ее обратно к лифтам и сказал:
— Так, сейчас мы об этом говорить не будем, а вот завтра… — с этими словами он буквально затолкал Нику в лифт и нажал кнопку первого этажа.
Ника молчала всю дорогу до дома Дмитрия. Он бережно прижимал ее к себе, но с расспросами не приставал — видел, что она напугана и растеряна. Жил Рощин в Новых Черемушках, в доме, стоявшем сразу напротив выхода из метро, и идти далеко не пришлось. Ника почти не замечала ничего, что происходило вокруг, просто шла, держась за руку Дмитрия, и могла идти так куда угодно. «Какое счастье, что рядом есть он, — как-то механически думала она. — В прошлый раз я была совсем одна, Масленников не стремился решать мои проблемы, а с Гавриленко тогда я еще не была знакома близко. Нет, я ни за что не смогу пережить тот ужас еще раз — у меня просто не хватит сил и здоровья на это. Нет, ни за что — только не одна. Но если рядом будет Дима, то я попробую бороться. Только пусть он будет рядом и вот так же крепко держит мою руку в своей». Подумав об этом, Ника немного встряхнулась и с грустью констатировала про себя, что даже самые сильные женщины в минуты опасности мечтают о сильном мужском плече и широкой спине, за которую могут спрятаться и на которую взвалят свои беды. Хорошо, когда такая спина имеется…