— Думаю, у самой Уваровой знакомств не меньше, — возразила я. — А передавать на продажу ворованное… тогда уж логичнее, что Кострова сама это колье купила.
— Купила ворованное? — усомнился Гошка. — Она же не идиотка. Зачем ей за свои деньги на неприятности нарываться.
— Она могла не знать, что колье добыто преступным путем. Добросовестный покупатель — так это называется.
— Добросовестно купила у подруги, финансовые возможности которой ей хорошо известны, и спрятала среди театральных стекляшек? Скорее уж получила в обмен на услугу или… или на молчание?
— А вот у нас и шантаж нарисовался, тот самый, про который Кострова с директором говорила. — Баринов коротко постучал карандашом по столу. — Вот вам и ниточка.
— Если квартиры обворовывали Уварова и Стрелков, — начала загибать пальцы Нина, — а Кострова что-то об этом узнала… вот интересно, что именно и как… ладно, допустим, случайно что-то увидела, например, то же колье в руках у Уваровой. Узнала колье и потребовала его себе, пригрозив, что иначе пойдет в полицию или просто расскажет всем?
— А у меня еще одна интересная ниточка нарисовалась. — Я отставила пустую чашку в сторону. — У всех этих краж есть одна общая деталь — ни слова о повреждении замков, все двери были открыты ключами. Так?
— Так, — подтвердил напарник.
— Значит, прежде всего надо было украсть ключи. Но если это сделать, то хозяева просто поменяют замки. Так?
— Так. — Гоша кивнул.
— Следовательно, ключи надо было изъять на короткое время, чтобы сделать дубликаты и вернуть оригиналы на место незаметно для владельцев, так?
Гоша промолчал, но меня поддержала Ниночка:
— Так.
— А как это сделать? Вот я, например, ношу ключи в сумочке и нигде ее не оставляю. А ты, Гоша?
— Хм. У меня сумочки нет, ключи в кармане.
— В куртке или в брюках?
— Летом в брюках, зимой в куртке.
— У меня тоже в куртке, — подтвердил шеф. — Мужчины чаще всего держат ключи в карманах.
— У женщин такое тоже случается, — смущенно призналась Ниночка. — Я в сумке вечно ключи найти не могу, в кармане носить проще. Но что из этого?
— Да, мы уже поняли, ты хочешь сказать, что эта милая парочка добывала ключи из карманов ротозеев, но как?
— Элементарно, Ватсон. — Я подняла указательный палец вверх. — Мы уже выяснили что все потерпевшие — любители театра и регулярно бывают на спектаклях, а на премьерах обязательно! Но поскольку это не рядовые зрители, им и билетики на дом с курьером присылают, и в очереди в гардероб им стоять не приходится. У директора театра в кабинете огромный шкаф для верхней одежды стоит — специально для шуб важных гостей, которым после спектакля среди народа толкаться неуместно. Ну, и для большей сохранности. Они ведь шубы свои в запертом кабинете оставляют. — Я сделала многозначительную паузу.
— То есть ребятки просто заходят во время спектакля в кабинет главного администратора, — не подвел меня Гоша, — шарят по карманам гостей, забирают ключи, и у них есть пара часов, чтобы сделать дубликат! Вот наглые ворюги!
— Но тогда им сначала нужно иметь ключ от кабинета директора?
— Вот уж это не проблема. Артисты ключи от гримерок на вахте сами берут и прихватить два вместо одного — это не проблема.
— Один раз взять ключ и сделать дубликат, — уточнил Баринов. — Хм, похоже на правду.
— Дубликат ключа от кабинета директора не проблема, — поскольку я всю дорогу думала на эту тему, то излагала довольно складно, — а вот остальное сложнее. Во время спектакля ключ стащить нетрудно, но успеть еще и с дубликатом обернуться… им же на сцену выходить нужно. Разве что прямо здесь, в театре, есть мастер прикормленный.
— Или ребятам помогал кто-то третий, — предположил Гоша. — Что ты там про сестру говорила?
— А я знаю, почему они у ректора выгребли все, а у Лосева взяли только то, что на виду лежало! — неожиданно объявила Нина. — Раз супруга ректора модный салон держит и любит на свои вечера артистов приглашать, значит, сто процентов, они там раньше бывали и не раз. Вот и успели присмотреться, где что лежит.
— А Лосевы такими глупостями не занимаются, вот и пришлось ограничиться мелочовкой.
— Кострова не вовремя влезла, увидела, пригрозила…
— Потребовала колье и тем самым сама подписала себе смертный приговор…
— Похоже на правду, — повторил шеф. — Ладно, отложим пока все предположения в сторону и займемся делом. Нина, проверь Уварову и Стрелкова, посмотри, что там можно по сестре найти и по врачу…
Ниночка кивнула и скрылась в приемной, а Александр Сергеевич повернулся к Гошке:
— Тебе разобраться с ключами. Сколько у нас мастеров по изготовлению в базе?
— Основных восемнадцать, — бодро отрапортовал напарник. — Это те, которые на постоянных точках работают. Есть еще несколько умельцев-надомников, но они больше соседей выручают, от случая к случаю… с чужими людьми вряд ли станут связываться, побоятся попасть в неприятности. И естественно, криминал — там тоже специалисты есть.
— Криминал не рассматриваем, — покачал головой шеф. — Были бы слухи, сам понимаешь. А раз полиция там уже поработала и никого не взяли, значит, ключи делали в другом месте. Возьми сейчас фотографии всех причастных и проверь основных, по умельцам тоже пробегись на всякий случай — вдруг они с кем-то из подозреваемых приятельствуют… Нина, есть у тебя что? — повысил он голос.
— А как же, — донеслось из приемной. — Есть сестрица у Уваровой, старшая! Раиса Михайловна Сормова. И она не больная, она, наоборот, участковый врач-терапевт в четырнадцатой поликлинике! Я расписание посмотрела, у нее сегодня прием до семи. А красавица какая, на Элину Быстрицкую в молодости похожа! Сейчас я фотографию распечатаю.
Через минуту мы любовались изображением действительно очень красивой женщины со строгим взглядом.
— Вот кому бриллианты носить, — вздохнула Ниночка. — Я вам честно скажу, наше колье на хозяйке, на Завойтовой, как черкесское седло на буренке. И даже на Костровой, думаю, смотрелось не особо выигрышно. А эта… герцогиня!
— Ей бы гораздо больше пошла улыбка, — не согласился с нами Гошка. — Неприятная она женщина, злая. И никакие бриллианты этого не исправят. Ниночка, ты мне эту дамочку до кучи к остальным положи.
— Запутать хочешь ключарей? — засмеялась она. — Будешь подсовывать ее фото и спрашивать мастеров, не забегала ли к ним сама Быстрицкая ключики подправить?
— У всех свои методы, — туманно ответил напарник. — Ритка, ты со мной?
Я вопросительно взглянула на шефа.
— Нет, Гоша один справится. А ты давай-ка, как там Нина сказала, в четырнадцатую поликлинику. Покрутись там, посмотри на госпожу Сормову. Если услышишь что интересное, сразу звони, докладывай. Вопросы есть? Вопросов нет. Выполняйте.
Найти участкового врача Раису Михайловну Сормову не составило никакого труда — на листке с данными, которые распечатала для меня Ниночка, было и расписание работы, и номер кабинета. До окончания приема у Сормовой оставалось полчаса. Можно было, конечно, сразу пойти к заведующей и, показав редакционное удостоверение, пообещать хвалебную статью, для которой мне потребуется взять несколько коротких интервью, например, с… да вот хотя бы с Раисы Михайловны можно начать! А можно было помахать тем же удостоверением в регистратуре и, пообещав писать только о хорошем, поспрашивать у сестричек о врачах, выбирая фамилии прямо со щита с информацией, просто куда палец укажет! Кабинет номер семнадцать? И что вы можете сказать про врача Сормову Р.М.?
Я выбрала третий путь. Нашла этот самый кабинет номер семнадцать и скромно присела на стул рядом с двумя женщинами.
— Простите, я в первый раз, Раиса Михайловна здесь принимает?
Та, что сидела рядом со мной, только кивнула, зато ее соседка, наклонившись вперед, чтобы лучше меня видеть, доброжелательно заулыбалась:
— А вы переехали недавно? Это вам повезло, что на наш участок попали, Раиса Михайловна врач очень хороший! И в болезнях разбирается, и выслушает всегда внимательно, и лекарства выписывает не жадничая!
Она продолжала говорить, вдохновенно расхваливая участкового врача, но вот дверь кабинета раскрылась, оттуда вышел пожилой, очень недовольный чем-то мужчина, а моя молчаливая соседка встала и направилась в кабинет. Прежде чем дверь закрылась, я успела хорошо рассмотреть женщину-врача, сидящую за столом. Красавицу с фотографии, которой так к лицу, по мнению Нины, были бы бриллианты. И на несколько мгновений голос словоохотливой болтушки превратился для меня в бессмысленное жизнерадостное журчание — я слышала, но ничего не понимала, потому что уши красавицы украшали серьги. Те самые серьги, которые просто обязаны были составить комплект «нашему» колье.
— А кольцо? — Оказывается, я спросила это вслух, и довольно громко, потому что женщина осеклась и уставилась на меня, а недовольный мужчина обернулся и спросил:
— Вы о чем?
— Ох, извините, — спохватилась я. — Просто у Раисы Михайловны серьги такие эффектные и так ей идут! Но к ним, наверное, и кольцо должно быть? И тоже изумительно красивое!
— Есть кольцо, — коротко кивнул мужчина. — Красивое.
И, потеряв интерес к разговору, неторопливо удалился.
— А кольца, серьги — это все ерунда, — охотно сменила тему оставшаяся собеседница. — Бижутерия.
— Вы точно знаете? — усомнилась я. — Выглядят вполне как настоящие — издалека, по крайней мере.
— Не знаю, я не обратила внимания, что там за серьги, но сами подумайте, это же участковый врач! Какие могут быть бриллианты при их зарплатах! Бижутерия, конечно, и думать нечего. Ой, да сейчас такое научились из простых стекляшек делать!
И женщина начала подробно описывать серьги, которые она лично выбирала для свекрови на юбилей: как эти серьги выглядели, сколько стоили, где были куплены, и как довольна была свекровь, и что по этому поводу сказала золовка… Я кивала, время от времени издавая разные поощрительные звуки и думала о своем. О том, как мне теперь построить разговор с Сормовой: стоит ли морочить ей голову, представляясь журналисткой, или лучше сразу взять жесткий тон, припугнуть, обвинить, попробовать сломать? Вообще-то разумнее всего было бы доставить эту красавицу к шефу, и побыстрее — конечно, я уже научилась вести беседы-допросы, но до Баринова мне еще далеко.