— Я и так спокоен.
Ощущение пролетевшей сквозь череп чёрной птицы…
ШАР… ДОКТОР ПЕЛС… Теперь мне всё ясно!
— Теперь, когда вы всё равно вспомнили, сами можете убедиться, насколько хитро всё было придумано. То, что мне снилось, невероятный парадокс, похожий на задачку о ботиночных шнурках…
— Твои чувства к Пелсу были настолько сильны, что ты хотел даже заставить меня забыть о нем… Нет, Шинд, всё это требует тщательного, всестороннего изучения.
— Чем вы собираетесь заняться?
— Прочитать последние статьи Пелса и выяснить, к чему он проявляет особый интерес. Хотелось бы узнать и то, где он сейчас находится.
И снова мысленный вздох прозвучал в голове Малакара Майлса.
Той же ночью Малакар вызвал на Землю специальный почтовый корабль, чтобы тот забрал и доставил посылку в Генеральный Штаб ОЛ на планете Элизабет. Это обошлось в астрономическую сумму, но банковский счёт Малакара выдержал бы и не такое. Он лично погрузил упакованный шар в звездолёт и присовокупил записку: «Джентльмены! Всего вам наилучшего! Малакар Майлс, 4 Космофлот, капитан в отставке, ДИНАБ». Потом он принялся читать, а в некоторых случаях и перечитывать, творения врача-экзопатолога Лармона Пелса.
Когда утро осветило нависшие над Манхэттеном туманы, он всё ещё читал. На листке бумаги, кроме медицинских терминов, вызвавших его персональный интерес, было написано всего две фразы: «Дейбианская лихорадка» и «Непонятная заинтересованность в деле Х».
Тут Малакар подумал, не пора ли отдохнуть; решил, что не пора, встряхнул себя стимулятором.
У Морвина может быть ещё кое-что из того, что мне нужно, решил он.
Позже, сидя за столом, Морвин говорил:
— ...трудную вы задали мне задачу, сэр. Мне уже приходилось делать вещи, граничащие с кошмаром, но никогда с таким мощным эмоциональным зарядом. Я страшно устал, но совсем не хотел терять сознание вот так, прямо на кушетке.
— Прости. Я не подумал, что это произведёт на тебя столь сильное впечатление.
Морвин улыбнулся и отхлебнул кофе.
— Я рад, что вам понравилось.
— И ты всё так же уверен, что не возьмёшь денег?
— Нет, спасибо… Можно мне ещё раз подняться наверх, посмотреть на вулкан?
— Конечно, и я с тобой. Доедай, и пойдём.
Они поднялись на верхний уровень, и смотрели оттуда вниз, вверх и вокруг. Солнце превратило некоторые части ландшафта в золотистое конфетти. Линия горизонта напоминала покосившийся забор. В чёрном кратере булькали оранжевые огоньки. Комья лавы взлетали в небо. Время от времени по земле пробегала дрожь. Когда ветер менял направление или усиливался, дымовой занавес раздвигался, и можно было рассмотреть бьющиеся 0 подножье конуса, искажённое горячими газовыми линзами, чёрные воды Атлантики. У самой земли листья толстых, с человека обхватом, лиан, звенели свежестью, наверху они были чернее ночи.
— …трудно поверить, что вся Земля такая, — -говорил Морвин, — и что это происходит на наших глазах.
— Спроси об этом ОЛ — это их рук дело.
— …и никто никогда не поселится на родной планете…
— Я живу здесь — как напоминание о преступлении и предостережение.
— …во Вселенной множество миров, похожих на нашу прежнюю Землю. На них живут миллиарды ни в чем не повинных людей.
— Когда ставишь себе целью покарать преступников, стараешься не замечать невиновных. Таков путь мщения.
— Если не мстить, через несколько поколений не будет преступников, не будет и невиновных. По крайней мере, новое поколение ни в чем не будет виновато… а планеты сохранятся зелёными.
— Такой взгляд на вещи чересчур отдаёт философией для меня — человека, много видевшего в жизни.
— Я пережил то же самое, сэр.
— Да, но…
Малакар прикусил язык.
Они смотрели вниз, потом:
— Этот специалист по болячкам, доктор Пелс, останавливался в последнее время на Хонси?
— Да. К вам он тоже залетал?
— Давно… Что он у вас искал?
— Какую-то медицинскую информацию, статистику и человека, которого у нас нет.
— Человека?
— Кажется, зовут его Хайнек, или что-то в этом роде. Но в наших компьютерах ничего о нем не было… Ого, вот это вспышка!
Х? спросил себя Малакар. Может этот Хайнек или как его там, быть носителем заразы? Я тоже никогда не слышал о нем, но если он и в самом деле…
«Дейбианская лихорадка», вспомнил Малакар, «впервые была отмечена не на Дейбе, а на других планетах. Она безусловно смертельна, за одним исключением. Я имею в виду, конечно, случай Х. До сих пор неизвестно, каким образом передаётся эта болезнь».
Если этот человек и есть Х, может он быть невольным разносчиком инфекции? Узнать настоящее имя человека, данные о котором затребовал Пелс, не составит никакого труда.
Вспышки дейбианской лихорадки всегда сопровождались полудюжиной других не менее экзотических болезней. Одновременность их казалась совершенно необъяснимой. Но этот Х болел неисчислимым множеством болезней и всегда выздоравливал, по крайней мере, его признавали здоровым. Возможно ли, что некая особенность, присущая только Х, заставляет все перенесённые им болезни давать рецидив одновременно?
Мысль о возможности применения этого феномена в военных целях сверкнула в мозгу Малакара подобно оранжевой вспышке в кратере вулкана.
Каждая планета готова к бактериологической войне, готова даже к одновременному применению нескольких видов бактерий. Его же удар будет нанесён молниеносно, а последствия его всегда можно будет объяснить известными, хотя и недостаточно изученными естественными причинами. Если это возможно, и Х является ключом, контролирующим этот процесс — или даже самим процессом — я слышу звон похоронного колокола. Вред, причинённый ОЛ, превзойдёт мои самые смелые ожидания. Останется только определить, тот ли самый Х этот Хайнек, и, если это так, найти его.
Несколько часов смотрели Морвин и Малакар на огни и кипящую лаву, на меняющиеся с каждой минутой море и небо. Потом Морвин откланялся:
— Мне бы хотелось отдохнуть. Я всё ещё чувствую себя слабым.
— Конечно, конечно! — воскликнул Малакар, отрываясь от созерцания чего-то отдалённого. — А я ещё побуду здесь. Кажется, готовится новый фейерверк.
— Надеюсь, вы не в обиде на незваного гостя.
— Ничто не может быть дальше от истины. Ты воодушевил меня своим посещением.
Он смотрел вслед Морвину, пока за ним не закрылась дверь, и рассмеялся.
Может, тот шар, что ты создал, отражает истину, подумал он. Точное предсказание грядущего. Я и думать никогда не смел, что мечта моя осуществится, если только…
— Шинд! — позвал Малакар. — Ты понимаешь, что произошло?
— Да, я следил за разговором.
— Я попрошу Морвина присмотреть за лавочкой, а мы скоро отправимся в новое путешествие.
— Куда?
— Дейба.
— Этого я и боялся.
Малакар всласть посмеялся над его ответом. Туман ушёл вслед полднем.
Гейдель смотрел на сверкающие звёздные спирали, так похожие на фейерверки детства. Рука его нащупала пристёгнутую к поясу сумку с монограммой. Что-то звякнуло в ней, и тут же Гейдель забыл про звёзды.
Его камни. Как они прекрасны! И как ему удалось с такой лёгкостью вычеркнуть их из памяти? Он потрогал их и улыбнулся. Это настоящие друзья. Камень никогда не предаст. Каждый из них уникален — мир в себе — и совершенно безобиден. Глаза его наполнились слезами.
— Я люблю вас, — прошептал Гейдель, любовно пересчитал их и убрал обратно в сумку.
Пристёгивая сумку, он наблюдал за движениями своих рук. Пальцы оставляли мокрые пятна гноя на всем, к чему прикасались. Но руки его прекрасны, сказала Леди. Несомненно, она права. Он поднял ладони к лицу, волна силы прокатилась по его телу и обосновалась внутри. Он понимал, что стал сильнее любого человека или народа. Скоро он станет сильнее, чем любая планета.
Оторвавшись от созерцания рук, Гейдель снова обратил внимание на блистающий водоворот, всасывающий его в свой центр: Вершина.
Скоро он долетит до неё.
Когда пришло послание, первой его реакцией было громкое: «Черт побери! Зачем спрашивать меня?» Но ответ был заранее известен, и дальнейшее словоизвержение он ограничил ругательствами.
Шагая взад и вперёд, он щёлкнул тумблером, задержав ленч на неопределённое время. Потом вдруг обнаружил, что находится в саду на крыше и, уставившись на запад, курит сигару.
— Расовая дискриминация, вот что это такое, — пробормотал он, потом подошёл к потайной панели, сдвинул её и щёлкнул другим тумблером.
— Ленч в библиотеку через час, — приказал он и не стал дожидаться ответа.
Продолжая шагать, он вдыхал запахи жизни, зелени, и не чувствовал их.
День померк, и он обернулся на восток, где случайное облачко прикрыло солнце. Нахмурившись, он посмотрел на облачко, и оно начало рассеиваться.
День снова просветлел, но он пробурчал что-то неразборчивое, вздохнул и ушёл от просветлевшего дня.
— Не везёт, и всё тут, — сказал он, входя в библиотеку. Снял пиджак, повесил его на крючок у двери.
Он обвёл глазами ряды шкатулок, в которых хранилось полнейшее собрание религиозных манускриптов во всей Галактике. На полках под каждой шкатулкой лежали их переплетённые факсимильные копии… Потом он прошёл в следующую комнату и продолжил поиски.
— Под самым потолком, — вздохнул он. — Я так и знал.
Установив стремянку в трёх футах от кумранских свитков, он проверил её равновесие и полез наверх…
Усевшись в лёгкое кресло, он зажёг сигару и положил на колени копию «Книги о множественности житейских неприятностей и соблазнах продолжительного дыхания».
Казалось, прошло всего мгновение, и он услышал лёгкий щелчок и запрограммированное покашливание у своего левого локтя. Робот неслышно прокатился по толстому ковру и опустил покрытый салфеткой поднос до уровня, с которого удобнее всего перекладывать пищу в рот. Снял салфетку.