лотом? Уметь так согнуть мышление человека, что оно начинает копировать твоё собственное? Конечно, это не моё дело, но она кажется такой юной… Может быть, это меня нужно гнуть. Может быть, они правы. После войны я покрылся жирком, а такие люди продолжали сражаться. Что, если не всё ещё потеряно? Вдруг капитану каким-то чудом удастся выиграть? Нет, это для комментаторов Центральных Новостей. Слишком неправдоподобно. И всё же… Неужели моё мышление стало напоминать баранье? Или я слишком долго забавлялся с чужими снами? Наверное, девушка едва помнит войну, но тем не менее она — с ним. Что он уготовил для неё?
— Ужасно, — услышал Морвин свой собственный голос, и перевёл взгляд с девушки обратно на экран. — Капитан, откуда такой внезапный интерес к эпидемиям?
Малакар целых полминуты внимательно смотрел на него, потом ответил:
— Это моё новое увлечение.
Морвин набил трубку, зажёг её.
…Что-то не в порядке, решил он. Интересно, что замышляет эта парочка? Когда я делал для него тот проклятый шар, это напомнило мне о вещах, прочно, казалось, забытых… Что он сделает с девушкой? Швырнёт её волкам, как прочих? И умирая, она будет молиться за него и верить в его правоту? Ей нужно поскорее убраться отсюда. Впереди у неё слишком долгая жизнь, чтобы потерять её таким образом. Однако подобной одержимости можно и позавидовать. Интересно, какие опасности несёт новая тактика? Кто-то должен присмотреть за девушкой…
Он выдохнул клуб дыма. Он погладил свою длинную рыжую бороду.
Наконец:
— Меня тоже интересуют эпидемии, — сказал он.
Первым живым существом, которое он увидел утром, оказался шагающий по узкой тропинке юноша. Когда он приблизился, Гейдель выступил из кустов прямо перед ним, услышал «Боже милостивый!» и наставил на него распухший палец.
Он почувствовал, как сила закипела внутри него и прыгнула, подобно искре.
Юноша пошатнулся, чуть не упал, но удержался. Провёл ладонью по лбу.
— Кто ты? — спросил он.
Гейдель не ответил, но сделал несколько шагов навстречу юноше.
Тот вздрогнул, бросился бежать, и скоро скрылся за поворотом.
Только тогда позволил себе Гейдель легчайшую из улыбок.
Дальше идти не стоит.
Повернувшись к подёрнутым дымкой холмам на юге, на которых и за которыми кишел избыток жизни, он продолжил своё паломничество. Радуга висела прямо перед ним.
До самого конца недели Морвин не был уверен, возьмёт ли Малакар его с собой. Нужно было скорее на что-то решаться. По приготовлениям Малакара ясно было, что он собирается в путь через день-два. Интересно, подумал Морвин, какая именно новость подстегнула его? Он всё ещё не имел доступа к секретам своего бывшего командира.
Джакара, безусловно, такой доступ имела, и Морвин слегка завидовал ей.
Сам он уже высказался, теперь всё зависело от Малакара. Анализируя охватившее его чувство вины и возрождающейся ярости, Морвин знал, что истоки свои они берут из той ночи на кушетке, и той вещи, что выудил он из сна. Он хотел, чтобы ему доверяли, как Джакаре. Наверное, снова прольётся кровь. Он начал ощущать в себе старую заразу, старую ненависть.
Куда же он всё-таки собрался? И зачем? Морвин с почти религиозным рвением прислушивался к новостям, но не заметил в них ничего, что могло подстегнуть Малакара на одну из своих «бей-беги» штучек. С другой стороны, источником этой информации могли быть и не Центральные Новости а, например, руководимое Малакаром подполье в сердце ОЛ. Как бы то ни было, раздражение его росло.
Он даже несколько злобно улыбнулся, вспомнив, как надул вчера старика.
Морвин был на верхней палубе и объяснял Джакаре, как он зарабатывает на жизнь. Неожиданно вошёл Малакар.
Огромный серебристый корабль Отдела стоял перед ними, как экзотический подсвечник. в клубах дыма и пара. Он стоял там, где ни один пребывающий в здравом уме пилот не посадил бы его — на самом краю кратера. Когда Малакар заметил корабль, он прыгнул к пульту управления, молниеносно коснулся нескольких кнопок, и Морвин не увидел, а скорее почувствовал, как вылетают из своих гнёзд ракеты. Пока он переводил взгляд с капитана на сцену внизу и обратно, корабль медленно растворился в воздухе.
Он фыркнул. Джакара от души расхохоталась.
— Там ничего нет! — воскликнул Малакар, глядя на приборы.
— Х-м-м, нет, сэр, — сказал Морвин. — Просто я показывал Джакаре, как работаю. Я… слепил этот корабль из частичек… в него-то вы и стреляли.
Малакар прорычал: — Джакара! Ты мне нужна! — и оба они удалились.
За обедом Малакар уже шутил насчёт происшедшего. Но Морвин постарался придать своему смеху побольше уважительных ноток.
— Мистер Морвин…
— Да, Шинд?
— Капитан будет просить вас присоединиться к нам в путешествии, которое начнётся завтра вечером.
— Куда?
— Выбор был между двумя планетами — Клич и Вершина. По различным соображениям он выбрал Вершину.
— Что мы будем там делать?
— Вербовать сторонников. Он скажет вам столько, сколько сочтёт нужным.
— Если я полечу с вами, то обязан знать всё.
— Пожалуйста. Учтите, что это ещё не приглашение. Мне хотелось бы, чтобы он вообще никогда не узнал об этой нашей беседе.
— Тогда что же это такое, если не приглашение?
— Он спросил, считаю ли я, что вы можете принести пользу экспедиции.
— …и заслуживаю ли я доверия, осмелюсь добавить.
— Естественно. Ответ был утвердительным. Мне известны ваши симпатии к нему.
— Спасибо на добром слове.
— Моя рекомендация не имела целью ублажить ваши чувства.
— Какую же цель она преследовала?
— Мне кажется, на этот раз капитану понадобится вся помощь, которую он может получить. Именно об этом я и забочусь.
— Что конкретно вас беспокоит?
— Назовём это предчувствием и покончим на этом.
— Ладно, я забуду о нашем разговоре. Кто ещё полетит?
— Джакара. Я.
— Можете всегда на меня рассчитывать.
— Тогда всего доброго.
— Всего доброго.
Морвин огляделся. Шинда нигде не было видно. Откуда это существо проникло в его разум? Такие разговоры с Шиндом всегда оставляли у него какой-то странный осадок. Ведь Шинд мог в это время находиться где угодно — в другой части цитадели, или даже рядом с Малакаром.
Он шагал взад-вперёд и размышлял.
Ладно, решил он, пусть эта предстоящая операция не типична для Малакара — никакого намёка на то, что он собирается убивать людей. Тем не менее, Шинд предчувствует опасность… Если уж я не мог быть мотом или хорошим художником, попробую стать приличным помощником агитатора. Вот будет забавно, если настоящий корабль опустится сейчас прямо перед нами, а Малакар подумает, что это — очередная иллюзия! Интересно, смогу я разобраться, что есть что на этом пульте? А стану ли я разбираться? Неужели я ещё способен выпустить ракеты и поубивать их всех? А капитан-то не в себе! Я слышал, что раныше он разрешал кораблям садиться и даже вёл переговоры с ними. Да, наверное, он и в самом деле задумал нечто сногсшибательное, если так нервишки разгулялись. Наверное, я выстрелю, а потом пожалею об этом… Какова во всем этом роль Джакары? Спит она с ним или нет? Кто она — профессионал его школы, готовая сыграть предназначенную ей роль? Родственница? Она может быть даже его дочерью! Вот будет интересно… и типично для него. Он редко говорит о своей личной жизни, а о родственниках вообще ни разу не заикался. Странная женщина — то слишком жёсткая, то слишком мягкая; а главное — не угадаешь, какой она будет в следующую секунду. Красива. Хорошо бы узнать её истинное положение и решить, наконец, как себя с ней держать. Спрошу её попозже…
Поужинав, Малакар аккуратно положил на тарелку вилку и нож, посмотрел на Морвина и сказал:
— Хочешь слетать с нами на Вершину?
— А что там, на Вершине, — спросил Морвин после недолгого молчания.
— Человек, которого мы ищем, — ответил Малакар, — который может помочь нам. Мне кажется, он там, но я могу ошибаться. Не исключено, что его там нет. Если так, я буду оставлять достаточно чёткие следы своего пребывания. Мне нужно только найти его и уговорить помочь нам.
— Что в нем такого особенного?
— Болезни.
— Прошу прощения?
— Болезни! Болезни! Временами он становится ходячей заразой, носителем самой страшной чумы!
— И как же вы собираетесь воспользоваться этим его свойством?
Малакар хмыкнул.
Морвин посидел несколько секунд неподвижно, потом снова запустил ложку в лимонный шербет.
— Кажется, я понимаю, — сказал он наконец.
— Я в этом совершенно уверен. Живое оружие. Я хочу, чтобы он прогулялся среди наших врагов. Как тебе это нравится?
— Это… Трудно сказать. Мне надо подумать.
— Ты полетишь с нами?
— Да.
— Джакара тоже полетит, и Шинд.
— Отлично, сэр.
— Вопросы?
— Пока что вопросов нет. Позже они, безусловно, возникнут… Как его зовут?
— Гейдель фон Хаймак.
Морвин покачал головой:
— Никогда не слышал о нём.
— Слышал! Только ты называл его Хайнеком… человек, которого искал доктор Пелс.
— Ах, так это он…
— Слышал когда-нибудь о человеке, которого зовут просто Х?
— Кажется, да… не помню. правда. когда и при каких обстоятельствах. Но он не был разносчиком инфекции. Что-то у него с кровью… Редкая группа?
— Что-то в этом роде. Я дам тебе почитать несколько статей.
— Спасибо.
Морвин глянул на Джакару и вернулся к своему шербету.
Боже! Это всё равно, что смотреть в ад, — подумала Джакара. Я здесь уже целую неделю, и впервые вижу его ночью.
Она смотрела в бурлящий котёл, который теперь, ночью, казался значительно ближе.
Интересно, как глубоко нужно опуститься, чтобы добраться до этого огня? Я не буду спрашивать. Это подчеркнёт моё невежество. На Дейбе нет вулканов. Слишком стара для этого, наверное. Я помню описания вулканов, фотографии, но никогда не представляла, на что они похожи в действительности.