— Что там, Шинд? — спросил он.
Снова молчание.
— Гейдель, сюда подходит поисковая группа. Они хотят найти тебя, чтобы остановить эпидемию.
— Поиски нужно прекратить. Я чувствую, как изменяюсь. Я узнаю чувство безопасности — оно приходит. Оно уже почти пришло.
— Но так как ты — единственный, осведомлённый об этом чувстве, они несомненно схватят тебя. Мне известно, что поисками руководит доктор Лармон Пелс. Он запрет тебя в карантин и будет изучать. Таким образом ты сможешь удовлетворить желание побыть одному.
— Насколько это реально?
— Единственное препятствие — сами разведчики. Некоторые из них могли потерять родственников, друзей…
— Наверное, ты прав. Какие будут предложения? Кроме простого бегства, конечно.
— Если бы мы только знали…
— Кажется, спор между ними решён, — сказал Шинд.
— Как?
— Не могу сказать. Они оба без сознания.
— Ранены?
— Нет, наверное, это результат психического шока, но я не уверен. Тебе лучше подойти сюда. Ты можешь понадобиться Джакаре.
— Как вас найти?
— Расслабь свой мозг и дай мне проникнуть в него поглубже. Я доведу тебя.
— Не очень быстро. Гейдель едва способен двигаться.
— Зачем он тебе?
— Мне он не нужен. Это мы нужны ему.
— Хорошо. Иди.
— Вставай, Гейдель, — сказал Морвин. — Нам пора.
Они встали и, укрывшись. под одним пончо, пошли сквозь дождь и мглу. Влага покрыла звёздочками их лица. Ветер подгонял их в спину.
Когда они, наконец, добрались до места, Морвин увидел Шинда рядом с Фрэнсисом Сэндо. Сам Сэндо сидел, держа руку Джакары и придерживая её за плечи.
— Что с ней? — спросил Морвин.
Сэндо посмотрел на Шинда, потом на Морвина и ответил:
— Физически она в полном порядке.
Морвин усадил фон Хаймака на камень.
— Дай ему вот это, — сказал Сэндо. — Сигара. Ему нравится.
— Что?
— Понравится…
— Насколько серьёзно…
— Мы оба просмотрели её мысли, — сказал Шинд. — Она снова стала ребёнком и знает, что такое счастье.
— Но насколько это серьёзно?
— Давай посмотрим, узнает ли она тебя?
— Джакара? Как ты себя чувствуешь? Это Джон…
Она повернулась и уставилась на него. Улыбнулась. Спросила:
— Кто ты?
— Всё-таки что-то мелькнуло, — сказал Шинд.
Морвин протянул к ней руку. Она отпрянула, опустила глаза.
— Это же я, Джон! Не бойся!
Он запустил руку в карман, вытащил пригоршню монет и бросил их в воздух. Они беспорядочно заметались, потом образовали эллипс и закружились перед ней всё быстрее и быстрее.
На лбу Морвина выступил пот, а они вращались, кружились, торопились.
— Это рекорд? — спросила она.
Монеты звенящим дождём упали на землю.
— Не знаю. Не считал. Кажется, рекорд… Значит, ты всё-таки помнишь.
— Да. Ещё раз… Джон. Пожалуйста.
Монеты подпрыгнули, завертелись снова.
— Ты по…
— Не заставляй её вспоминать. Ей надо отвлечься. Она не хочет вспоминать. Успокой её. Развлеки.
Он жонглировал монетами, изредка поглядывая, улыбается ли она. Он принюхивался к запаху сигары Гейделя. Он почувствовал присутствие Сэндо в своём мозгу.
— …Так вот чем ты ударил её, — сказал он. — Теперь я понимаю…
Мысль внезапно исчезла.
— Нет! — воскликнул Морвин. — Не говори мне, что эта штука перебралась в мозг Джакары потому, что я нанёс удар СВОИМ разумом! Я…
— Нет, — сказал Сэндо слишком поспешно. — Нет. Она была идеальным объектом. Кроме того, существовал канал…
— …сооружённый мной, — вмешался Шинд.
— Неизвестно, — сказал Сэндо. — Оставим это. Вероятнее всего, для подобного перехода не нужны никакие особые внешние условия. Я знаю ещё об одном таком случае. Жизнь и так достаточно сложна, чтобы взваливать на себя груз дополнительной вины.
— Ещё раз, Джон, — сказала Джакара.
— Потом, — сказал Сэндо, вставая сам и помогая подняться ей. — Возьми его за руку, — он разместил ладонь Джакары в ладони Морвина. — Шинд говорит, что поисковая партия совсем близко. У меня нет никакого желания связываться с ними. Если вы разделяете это мнение, милости прошу со мной. Я вижу по вашим лицам, что это так. Пойдём. Мой корабль в той стороне.
— Подожди. Капитан, — сказал Морвин. — Малакар. Где он?
— За теми скалами. Футах в пятидесяти. Разведчики скоро найдут его. Мы ему уже ничем не поможем.
Но Морвин уже повернулся и пошёл к скалам.
— Я не стал бы показывать ей труп!
Он остановился.
— Ты прав. Забирай её. Идите без меня. Мне нужно ещё раз посмотреть на него.
— Мы подождём.
— Разведчики совсем рядом!
— Знаю.
Ураган взъярился с новой силой, но область главного удара лежала чуть в стороне от них.
— Спасибо за сигару… сэр.
— Фрэнк. Зови меня Фрэнк.
— Когда придёт поисковая группа, им покажется, что тут произошло убийство.
— Оно отнюдь не будет первым нераскрытым в истории человечества.
— Но когда узнают, кто убит…
— …поднимется вопль. Да. Представь себе возможные слухи. Политическое убийство. Малакар порадовался бы, узнав, что смертью своей он может принести ДИНАБ больше пользы, чем всем тем, что совершил после войны.
— Как так?
— К концу сессии неожиданно объявят незапланированное голосование по статусу Лиги. Чувства, вызванные его смертью, придутся как раз к месту. Когда-то он был весьма популярным человеком. Можно сказать, героем.
— В конце концов он превратился в усталого, озлобленного старика. Это было бы забавно…
— Да. Слухи эти надо будет тщательно организовать. Восстановление родной планеты, как части ДИНАБ, тоже пригодится. Я не смогу приступить к работе раньше, чем через пару лет, но объявлю о ней в самый подходящий момент.
— Значит, то, что говорят про тебя, правда…
— Что?
— Нет, ничего. Что будет с фон Хаймаком?
— Это его дело. Но я позабочусь о том, чтобы он поговорил сначала с Пелсом. Если он пожелает, пускай отправляется в клинику ко мне на Хоумфри, а Пелс будет сидеть на орбите вокруг неё и совещаться с персоналом. Если учесть, что он — один из немногих, кто понимает, что же здесь произошло, ему лучше побыть там… по крайней мере, до голосования… И да, конечно, я родился на Земле. Много лет назад.
— …мягонький, — сказала Джакара, наклоняясь, чтобы погладить Шинда.
— И тёплый, — добавил Шинд. — Очень удобно в такую погоду. Джон возвращается. Скажи ему, куда ты хочешь улететь.
Джакара посмотрела на подошедшего Морвина.
— Джон! — воскликнула она. — Увези меня в тот замок, с огненным рвом. На Землю.
Морвин взял её за руку и кивнул.
— Пойдём, — сказал он.
Глава 6
И однажды пришла весна, в завитках и пятнышках цвета, зелёная, и рыжая, и мокрая; и птицы резвились в голубизне, проливая вопросительные трели; накатились прохладные солёные бризы с моря, разбивающегося о скалы так же, как пять тысяч лет назад; и огонь планеты спрятался в каменных теснинах под их ногами там, где ему и положено быть; и они шли, никуда не торопясь, среди рощ, полей и свежевымытых холмов.
Шествуя внутри самого желанного для себя шара, он подумал о Пелсе, потому что сначала он думал о музыке, невидимой, невесомой, подчиняющейся законам только своей собственной логики. Он не думал ни о Фрэнсисе Сэндо, ни о Гейделе фон Хаймаке, ни даже о Капитане, потому что она только что сказала: «Какой чудесный день!» и это так, подумал он, облако в небе, бельчонок на ветке, девушка, и этого достаточно… достаточно.