Алисия Курт, секретарша, кашлянула из приёмной, привлекая к себе внимание.
— Пусть Дженсен упакует его и отправит, — высунувшись из дверного проёма, сказал Морвин. — А вы выпишите и пошлите чек.
— Да, сэр, — ответила секретарша и скосила глаза в сторону.
Морвин проследил за её взглядом.
— Сюрприз, — бесстрастным голосом сказал сидящий у окна человек.
— Майкл? Что ты тут делаешь?
— Захотелось настоящего кофе.
— Заходи. Сейчас вскипятим.
Человек неспешно встал, и его исполинская фигура, белый мундир и светлые волосы в сотый раз напомнили Морвину о давних эпохах и продвижении ледников.
Они вернулись в студию, и Морвин принялся за поиски двух чистых чашек.
Майкл в это время неслышными шагами пересёк комнату и рассматривал теперь последнее творение Морвина.
— Нравится?
— Да. Одна из лучших. Для сына Арнита?
— Да.
— Самому-то ему понравилось?
— Сказал, что понравилось.
— Хм-м, — Майкл направился к маленькому столику, за которым Морвин иногда принимал еду.
Морвин налил кофе, и они отхлебнули по глотку.
— На этой неделе открывается охота на ламакка.
— О, — сказал Морвин, — я и не подозревал, что уже время… Сам-то собираешься?
— Подумываю о будущем воскресенье. Поднимемся до Синего Леса, переночуем там. Может, даже подстрелим парочку.
— Заманчиво. Я с тобой. Ещё кто-нибудь идёт?
— Вроде бы Йорген собирался.
Морвин кивнул и затянулся из трубки, старательно прикрывая пальцем эмблему на ней. Иорген — гигант с Ригеля и Майкл с Хонси во время войны служили в одном экипаже. Пятнадцать лет назад он пристрелил бы каждого из них при первом же удобном случае, а теперь доверил бы им прикрывать свой тыл с пистолетом. Теперь он ел, пил, шутил с ними, продавал свои творения их друзьям. Эмблема ДИНАБ, Четвёртого Космофлота, пульсировала под его пальцем. Морвин покрепче прижал её, чувствуя, как волнами накатывается стыд за то, что он вообще решил скрыть её от хонсийца. Если бы мы победили тогда, всё было бы по-другому, и никто не винил бы Майкла за то, что он носит своё боевое кольцо эмблемой к ладони, или на цепочке вокруг шеи. Человек имеет право прожить жизнь так, как ему хочется. Останься я тогда в ДИНАБ, пришлось бы мне до сих пор жонглировать электронами в какой-нибудь лаборатории за нищенскую плату.
— Сколько тебе осталось до пенсии? — спросил он.
— Три года. Ещё есть, на что надеяться.
Майкл откинулся в кресле и вытащил из кармана кителя распечатку новостей.
— Похоже, что один из твоих друзей совсем не собирается в отставку.
Морвин взял газету, пробежал глазами.
— О чём ты? — спросил он, чтобы протянуть время.
— Вторая колонка. Примерно в середине.
— «Взрыв на Бланчене»… Эта?
— Да.
Морвин внимательно прочитал заметку.
— Боюсь, я не совсем понимаю, — сказал он, и забытое чувство, похожее на гордость, захлестнуло его. Он постарался удержать его там, внутри.
— Твой старый командир, Малакар Майлс. Кто же ещё?
— «Шестеро убитых, девять раненых… Восемь приборов уничтожено, двадцать шесть повреждено», читал он. — «На месте преступления не найдено никаких следов. Отдел приступил к расследованию».
— Если нет никаких следов, почему ты подозреваешь Капитана?
— Содержимое склада.
— Что именно?
— Высокоскоростные речевые передатчики.
— Я не вижу…
— Раньше они производились только на планетах ДИНАБ. Эти же передатчики были первыми, сделанными в Объединённых Лигах.
— Значит, они и сюда пролезли…
Майкл пожал плечами.
— Мне почему-то кажется, они имеют такое же право делать их, как и ДИНАБ, который просто не успевает производить нужное количество. Поэтому некоторые промышленники из ОЛ взялись запустить линию. Это была первая партия. Ты же знаешь, что это очень точные инструменты — одни из немногих, что ещё собираются и настраиваются практически вручную. Уйма квалифицированного ручного труда и, соответственно, умопомрачительная цена.
— И ты думаешь, без Капитана не обошлось?
— Все знают, что это его рук дело. Он занимается этим вот уже много лет. Он забыл, что война давно кончилась, договор подписан…
— Нельзя же ловить его на территории ДИНАБ!
— Нельзя. Но кто-нибудь скоро обязательно отважится — человек, уставший от того, что уничтожают его собственность, убивают друзей или рабочих.
— Его уже пытались поймать, и ты знаешь, чем это кончилось.
— Знаю! Он может довести нас до большой беды.
— Предположим, Отдел поймает его здесь, в ОЛ, всаживающим нож в чью-то спину… его выдадут ДИНАБ?
— Ты должен знать ответ!
Морвин опустил глаза.
— Когда мы разговариваем, — произнёс он наконец, — то не говорим о таких вещах.
Майкл скрипнул зубами и вытер рот тыльной стороной ладони.
— Да, — сказал он, приказ ещё в силе. Мы должны будем выдать его. Потом мы пошлём ноту в ДИНАБ-Центральный, но она никак не повлияет на судьбу их единственного оставшегося в живых капитана Космофлота. Теоретически мы можем добиться обратной выдачи, но никогда не найдём столько свидетелей, сколько для этого нужно. Если бы только они не сделали его тогда представителем на Первой Конференции СЭЛ! Теперь это выглядит так, словно они планировали всё это заранее, а теперь науськивают его! Есть два пути: первый — убедить его, что война давно кончилась, второй — лишить дипломатической неприкосновенности. Ситуация запутана до крайности.
— Да.
— Ты служил под его командованием и был его другом.
— Да.
— Вы ведь с тех пор не ссорились?
— Я иногда навещаю его. Вспоминаем старое.
— Можешь ли ты призвать его к здравому смыслу?
— Я уже говорил, мы не касаемся этих вопросов! Он меня и слушать не станет!
Морвин налил ещё кофе.
— Кем бы Майлс ни был раныше, сейчас он — убийца и поджигатель. Ты-то понимаешь это?
— Понимаю.
— Если он однажды зайдёт слишком далеко, если ему удастся что-нибудь, что закончится катастрофой — МОЖЕТ начаться война. В правительстве Объединённых Лиг полно политических и военных проходимцев, которые ухватятся за любой предлог, чтобы разделаться с ДИНАБ раз и навсегда.
— Почему ты всё это говоришь мне, Майкл?
— Я сейчас не на дежурстве, никто мне ничего не приказывал и, сказать по правде, я надеюсь, что начальство вообще никогда не узнает о нашем разговоре. Морвин, — подумал я, — единственный, кто ещё встречается с Майлсом, да к тому же он живёт в этом городе, да к тому же — мой друг! Черт возьми! Мне не нужна ещё одна война, даже если она будет блицкригом. Я старею, мне хочется в отставку, охотиться и ловить рыбу… Ты был его заместителем, он по крайней мере выслушает тебя! Он даже подарил тебе эту трубку, когда всё кончилось. Разве это не Брайнер-Сэндо? Такие трубки стоят кучу денег. Значит, он симпатизировал тебе.
Лицо Морвина покраснело, он кивнул прямо в клуб дыма, набрал его полные глаза, и затряс головой.
А я продал его, думал он, его и всех остальных, когда перебрался в ОЛ и стал получать их деньги…
— Я давно его не видел и не уверен, станет ли он меня слушать.
— Жаль, — сказал Майкл. — Я, наверное, ошибся, заявившись к тебе с таким предложением. Забудем это, ладно?
— Ты сейчас работаешь над этим взрывом?
— Не совсем.
— Понятно… Прости.
Они долго молчали, потом Майкл одним глотком прикончил свой кофе и встал.
— Пора на работу, — сказал он. — Увидимся через одиннадцать дней, у меня. На восходе, договорились?
— Договорились.
— Спасибо за кофе.
Морвин кивнул и поднял руку в полусалюте.
Долго смотрел Морвин на замороженный сон юноши. Потом взгляд его упал на кофейную чашку. Он смотрел на неё до тех пор, пока она не поднялась в воздух и не врезалась в стену.
Гейдель фон Хаймак посмотрел на лежащую в кровати девочку и улыбнулся в ответ на её слабую улыбку. Не больше девяти лет, предположил он.
— А это — клаанит, — сказал он, добавляя к ряду камушков на покрывале ещё один. — Я нашёл его на планете Клаана, отполировал, но не распиливал. Таким он и был, когда я его подобрал.
— Расскажи мне про Клаану, — попросила девочка.
— Почти вся она покрыта водой. В розовом небе Клааны светит голубое солнце, а вокруг неё бегают одиннадцать маленьких лун, которые всё время делают что-нибудь интересное. Там нет материков, только тысячи островков, равномерно разбросанных по океану. Люди на Клаане — амфибии и проводят почти всю жизнь под водой. У них нет настоящих городов, по крайней мере, никто их не видел… Они путешествуют с острова на остров и торгуют — меняют то, что находят на морском дне, на ножи, алюминиевые сплавы, и всякую всячину. Этот камень — из моря Клааны, я нашёл его на берегу, а стал он таким от бесконечного трения о песок и другие камни. Деревья там раскидистые и выпускают добавочные корни, чтобы добраться до воды. Листья у деревьев широкие, а на некоторых растут и плоды. Температура на Клаане всегда приятная, потому что откуда бы ни дул ветер, он всегда дует с моря. Когда захочется, можно всегда забраться на чтонибудь высокое и глядеть во все стороны. Всегда где-нибудь идёт дождь, и всё тогда начинает казаться размытым и искажённым, словно берега волшебной страны… А ещё появляются там миражи — перевёрнутые острова, деревья на которых растут вниз. Один туземец сказал мне, что туда они переселяются после смерти. Они думают, что умершие смотрят с этих островов вниз и наблюдают за потомками… Если тебе нравится этот камень, возьми его.
— О да, мистер Х, спасибо!
Девочка схватила камень и потёрла его сначала о ладонь, потом о больничный халат.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Лучше, куда лучше!
Гейдель пристально всмотрелся в её крохотное личико — чёрные глаза под чёрными бровями, галактика сверкающих веснушек. В лице этом было больше красок жизни, чем тридцать шесть часов назад, когда лечение только началось. Дыхание девочки стало свободнее, она могла уже сидеть, обложившись подушками, и подолгу разговаривать. Температура упала, кровяное давление стабилизировалось. Она стала даже проявлять любопытство, столь естественное для ребёнка её возраста. Гейдель считал, что потрудился не напрасно, и не вспоминал о девяти могилах, и о других, на других пл