– Добрый вечер, Охаяси-доно.
– Ох, давай без этого церемониала, – ответил Охаяси Дай после того, как его сын уселся в кресло, стоящее у той же стены, что и мое. Только в углу.
– Как скажете, Дай-сан.
В этот момент в кабинет вошла миловидная женщина, принеся кофе и пирожные. И расставив все это на столике между мной и Сэном, удалилась.
– Мой сын отзывается о тебе только с положительной стороны, – начал мужчина после того, как сделал глоток из кружки. – Причем настолько положительной, что мне самому захотелось познакомиться со столь выдающейся личностью.
– Райдон ошибается, Дай-сан, у меня очень много отрицательных качеств.
– Тем более. Если их много, то ты с успехом умудряешься их скрывать. Это… он к чему?
– Что есть, то есть. Жизнь – суровая штука, приходится крутиться как можешь. А отрицательные черты характера потому и отрицательные, что никому не нравятся.
– Например?
– Что, простите?
– Какие черты характера ты скрываешь?
– Кхм, вам полный список или коротко?
– Ха-ха-ха. Ну давай коротко.
– Лень, безалаберность, занудство, безответственность, безразличие, ворчливость, нетерпимость, вредность, эгоизм, вспыльчивость, грубость, жадность, кровожадность, мелочность, тщеславие, мстительность, нахальство…
– Стоп, стоп, стоп. Остановимся на этом, – с улыбкой на лице покачал головой Охаяси. – Даже страшно подумать, что там у тебя еще за душой. Ну а хорошие качества ты у себя хоть замечал?
– Скромность.
– Хех, а остальное тебе, значит, скромность не позволяет назвать? – Я, словно извиняясь, пожал плечами. – Ох-хо-хо. А ведь я должен извиниться перед тобой, Сакурай-кун.
– Извиниться, Дай-сан? – Похоже, разговор ни о чем закончился.
– Не понимаешь? Эх. Да и не важно это. Дело в том, юноша, что в вашем бою с Сатэ Шиничи тот применил бахир. А мои люди, заметив это, ничего не сделали, даже бой не остановили. Их можно понять с какой-то стороны. Сатэ – будущий муж моей дочери, а про тебя, извини, они и не слыхали никогда. Вот только мне это не нравится, – закончил он веско и чуть зло.
– Мой отец, Сакурай-кун, как и я, считает, что нельзя нарушать однажды взятое слово, а нарушение тобой же установленных правил… мне даже сравнение подобрать сложно.
Ага, ага. Уже поверил. Хотя… это вроде пересекается с тем, что мне рассказывал про Охаяси Акено. А если даже Кояма говорит про них подобные вещи…
– Нас извиняет лишь одно, – продолжил Дай, – да и то не сильно. Мы не сразу узнали про то, что произошло на ринге. А когда те два идиота доложили моему сыну о нарушении правил, смысла поднимать шум уже не было. Ничего хорошего ни нам, ни тебе это не принесло бы.
Тут я с мужиком согласен. С одной стороны, общественность узнала бы о том, что люди Охаяси мухлюют. С другой – обиженный на все и вся Сатэ объектом для вымещения зла выберет именно меня. Не Охаяси же.
– Согласен, Дай-сан. Не стоило поднимать шум.
– Вот и мы так подумали. В конечном итоге, Сакурай-кун, мне остается только извиниться перед тобой. А так как извинения в материальном плане – штука довольно пошлая, мы с сыном, подумав, решили дать тебе право посещать квартал Охаяси в любое время дня и ночи.
Жесть. Это, конечно, не то, что я имею в квартале Кояма, но о-очень близко. Сомневаюсь, что людей с моим нынешним уровнем допуска много. Если я хоть что-то понял в отношениях Кояма и Охаяси… если я вообще хоть что-то понял, то меня только что сделали посредником. Или даже связующим звеном. Хотя вряд ли. Кояма еще ладно, туда-сюда, а вот с Охаяси для звена я связан слабовато. Значит, посредник. Интересно, я кроме гемора хоть что-нибудь с этого получу?
– Я… благодарен. Это честь для меня.
– Не стоит благодарить, Сакурай-кун. Надеюсь еще часто видеть тебя в своем доме. Как и Райдон с Анеко.
Что? Что он сейчас сказал? Анеко? Это… Это забавно. Похоже, не так все просто с их с Сатэ помолвкой. Только я здесь при чем? Ага. Понял. Намек на то, что меня прикроют от этого рода. Если что. Ну или меня успокаивают, мол, не стоит мне переживать о Сатэ. Вот только с чего они взяли… Ясно. Видимо, Анеко доложила отцу про слова Шины. Тогда да. Если я подставился под удар, дабы не ввязываться в конфликт с этим гаденышем, значит, я этого опасаюсь.
– Спасибо за разговор, Дай-сан. Очень… интересный он был.
– Тебе спасибо, Сакурай-кун. Ступай, порадуй Райдона. Он будет счастлив, что ты сможешь приходить к нему в любой момент.
– До свидания, Охаяси-доно.
– До свидания, Сакурай-кун.
– Уехал все-таки? – спросил отец вернувшегося сына.
– Да. Порушил все ночные планы бедного Рэя.
– И как он тебе?
– Серьезный парень. На такого где сядешь, там и слезешь.
– Это да, ничего его не берет. Хе, а как он свои недостатки перечислять начал, – улыбнулся старший Охаяси. И, резко став серьезным, обратился к сыну: – Твой план принимается. Сестру сам обрадуешь. Этот Сакурай оказался еще лучшим кандидатом, чем я предполагал.
– Сатэ?
– Он перешел черту. Я еще попытаюсь расторгнуть помолвку мирным путем, но то, что свадьбы не будет, – факт.
– В таком случае надо форсировать примирение с Кояма. А то заберут еще парня себе в клан.
– Не заберут. Сближение с Кояма должно быть максимально надежно. Так что не торопись. Но и тормозить не стоит.
– С чего такая уверенность насчет Сакурая? Я про то, что…
– Я понял тебя. Тут дело в опыте, со временем ты тоже научишься разбираться в людях. А пока прими как данность – Сакурай не будет подчиняться кому бы то ни было. Надо с Анеко на этот счет поговорить.
– Хм, как скажешь отец. Что делать с нашими горе-судьями?
– Сортиры чистить этих засранцев!
– Хе-хе-хе, – позволил себе немного веселья Сэн. И все еще улыбаясь, спросил. – А если серьезно?
– А что, похоже, что я шучу?! – взвился глава клана. – Эти уроды бросили тень на весь наш род! Пусть радуются, что так легко отделались. Мастера чертовы.
– Кхм. И на сколько их?
– Пока не успокоюсь.
– Э-э-э… по-о-онял, – неуверенно протянул Сэн. – Сделаю. Тогда, – задумчиво почесал он подбородок, – следующим пунктом идут подарки…
Откинувшись на сиденье машины, я смог, наконец, полностью расслабиться. А ведь мне в будущем, надеюсь, не раз придется посещать подобные мероприятия. Неудивительно, что Кента, насколько я могу судить, косит от них, как может. К черту. Могу я хоть по пути домой об этом не думать? Кстати.
– Передашь деду, что мне дали пропуск в квартал Охаяси, – сказал я сидящей рядом девушке.
– Как скажешь, мужчина, – с пинтой яда в голосе ответила мне Шина.
М-да. Расслабился, называется. Прикрыв глаза и изображая уставшего человека, я начал разборку:
– Тебе что-то не нравится?
– О не-э-эт. Конечно же нет. Мне все нравится. Все просто прекрасно.
– А вот мне твой тон не нравится.
– Это сугубо твои личные проблемы.
– А то, что мне пришлось недавно приструнить тебя, – это тоже только мои проблемы?
– Ну да, – произнесла Шина чуть удивленно. И явно наигранно. – Это ведь не мне завтра соседка будет ломать руки и ноги!
Открыв глаза, я спокойно повернул голову к Шине. Она была зла. Я бы даже сказал, в ярости. Медленно протянув руку к моей шее, начала так же медленно душить. Отвечать в таком положении явно не стоит, если я не хочу выглядеть жалко. Так что, подняв свою руку, я положил ее на кисть девушки.
– Ай-ай-ай.
Не так уж это и больно, вывернутая рука. Могла бы и «доспех» врубить, если уж на то пошло.
– Если ты снова сделаешь нечто подобное, – сказал я, отпустив ее руку, – мы с тобой поссоримся, – и, добавив «яки», дополнил: – В последний раз предупреждаю.
Отодвинувшись от меня подальше, утратившая весь задор девушка потирала руку, поглядывая на меня с подозрением. Как будто и не Учитель.
– Ты меня обидел, – выдала она наконец.
– Твоя задница явно давно розг не чуяла, – сказал я, вздохнув.
– Да что ты знаешь про розги?!
У меня от этого крика души даже бровь сама собой приподнялась.
– Похоже, меньше, чем ты.
Глядя на смущенную и покрасневшую девушку, чувствовал, как моя злость уходит.
– Все из-за тебя, – пробубнила Шина. – Если бы ты тогда… все из-за тебя, короче.
– Конечно-конечно, – пробормотал я. – Во всех твоих бедах виноват я, так?
– Да!
– А ты, значит, святая, ни в чем не виноватая девица? – Молчит. – Ведь так?
– Ну было пару раз, срывалась. А ты сразу к деду жаловаться.
– Ничего себе, пару раз. И знаешь, я твоему деду, как, собственно, и отцу, ни разу не жаловался. – Я прямо сейчас всего и не упомню, но вроде не было такого. Кагами ее подставляла, разве что. – Так что твои обвинения – это всего лишь бред обиженного ребенка.
– И маме не жаловался?!
– Не было такого.
– Врешь, – сказала Шина. Но уже не так уверенно.
– Поверь, красавица. Даже если бы я захотел пожаловаться на тебя, это не имело бы никакого смысла. Твои косяки и так видят все вокруг, – сказал я ворчливо. Проникновенный голос с Шиной не проканает, уж я-то знаю. – И именно это меня в тебе бесит, – добавил я в голос злость. – Если тебе срывает башню при посторонних и ты начинаешь терять берега, то хотя бы молчи.
– Да когда такое было?! Это ты вон сегодня при посторонних…
– Шина-тян, малышка… такое происходит постоянно. Я же тебя просто заткнул. Когда ты начала, между прочим, нести лишнее. При посторонних.
Если она сейчас скажет, что ничего такого не говорила, я закончу этот разговор и постараюсь держаться от нее подальше.
– Можно же было как-то иначе… – Даже отвечать не буду. – И что значит «косяки»? Назови хотя бы один… нет, два.
– Шина… я уже не верю, что если ты услышишь это от меня, то исправишься. Подойди к деду или к матери. Хотя… судя по твоему восклицанию о розгах, родные тебе тоже не указ. Но одно я тебе скажу точно: еще раз поставишь меня в неудобное положение – и лучше ко мне не подходи. Я сделаю