— Мы можем встретиться как люди? Можем поговорить?
Я подумала и кивнула.
Да, можем, правда, мне бы хотелось согласовать вопрос с Даном. Думаю, это будет правильней и безопасней. Да и вообще… он мне как бы жених. Причём нас не только родители, даже старейшины благословили. Представляешь?
Натар, конечно, не представлял. Прежде всего потому, что слышать мои мысли не мог. В результате сказал невпопад:
— Я до безумия рад видеть тебя живой.
Маленький дракон улыбнулся и отступил на два шага.
— Ву! — Я тоже рада, Натар. Очень-очень! И мы обязательно поговорим как люди. Ты, главное, опять не пропади. Ладно?
Слышать мысли сородич по-прежнему не мог, но у меня возникло чёткое ощущение, что друг друга мы всё-таки поняли. Это стало поводом вильнуть хвостом, развернуться и, стуча когтями по брусчатке, посеменить прочь. Обратно в замок. К Дантосу!
Лежу. Лежу в знакомом кресле, установленном в столовой, лениво поглядываю на предающихся чревоугодию людей, без энтузиазма вдыхаю ароматы, которыми от стола веет, и с лёгкой грустью вспоминаю разговор насчёт встречи с Натаром, коий между мной и герцогом Кернским состоялся.
Вспоминаю как подошла, сделала честные глаза и подробненько, с обоснованием, свою просьбу изложила, а он…
— Обязательно поговорите, Астрёныш. Но чуть позже, ладно?
Я состроила недоуменную морду, протянула вопросительно:
— Ву-у-у?
— Позже, — повторила светлость. — В данный момент я слишком плохо свою магию контролирую. Боюсь прибить твоего друга ненароком. Я ведь даже Вернона едва не прибил.
Последние слова стали поводом для секундного ступора и долгого тяжкого вздоха. С одной стороны, конечно, приятно, что Дан столь бурно на потенциальных соперников реагирует, но в случае с Натаром «потенциальный» — слово всё-таки не подходящее. Он скорее «невозможный», так как уж чего, а поводов для романтики у нас нет. К тому же сородич женат. Да и вообще! Вообще нас связывает только детство. А ревновать к детству…
— Нет, — перебил Дан. — Вас связывает не только это. Существует ещё одна немаловажная деталь.
Пространство заполнила тишина. Герцог смотрел прямо, а дракон хмурился, пытаясь понять, на что же собеседник намекает. А когда всё-таки сообразил, тяжко вздохнул и опустил глазки.
Нет, милый. Тот факт, что у нас с Натаром полная биологическая совместимость, ничего не меняет.
— А если однажды ты очень сильно детей захочешь? — понизив голос до едва различимого шёпота, спросил собеседник. — Так сильно, что станет плевать на всё остальное?
— А если однажды детей захочешь ты? — парировал дракон жёстко. — Мне посчитать, сколько женщин, способных подарить тебе потомство, находится поблизости? И тоже всех поубивать?
Герцог Кернский поджал губы и разумно не ответил. Я же развернулась и, деловито повиливая попой, отправилась прогуляться по замку. Возводить ситуацию в степень трагедии я всё-таки не собиралась.
Да, детей у нас с Дантосом никогда не будет, но может, Леди Судьба даст взамен что-нибудь иное, не менее чудесное? Впрочем…
Погружаться в мысли о том, что ничего чудеснее не бывает, не хотелось. И мне даже удалось выпихнуть эти размышления из головы, но не навсегда. Едва оказалась в примыкающей к столовой гостиной и увидела Дантоса в компании «юной», «свежей», и… биологически совместимой Катарины, мысли вернулись. А в груди зародилась искра драконьего пламени и дикое желание подкараулить эту девицу в каком-нибудь тёмном коридоре и прибить на фиг!
И даже тот факт, что светлость держит виконтессу в качестве… ну фактически пугала, смягчающим обстоятельством не стал. Я успокоилась лишь после того, как блондинчик бросил Катарину на Вернона, подошёл ко мне и, присев на корточки, принялся гладить по чешуйчатой голове.
Ну а потом людей пригласили за стол, а я проследовала к установленному для дракона креслу. Понюхала выставленные здесь миски и, придя к выводу, что кушать при наших гостьях по-прежнему не готова, запрыгнула на кресло, и вот… лежу.
Лежу! Поглядываю на людей, вдыхаю ароматы, вспоминаю и грущу. Но опять-таки стараюсь не слишком в эту грусть проваливаться. А ещё слегка, самую малость, к беседе, которая за столом ведётся, прислушиваюсь. И временами закатываю глаза, потому что сил моих нет. Нервов, кстати, тоже всё меньше.
— Бедная. Бедная леди Виолетта! — вещает Сиция с придыханием. — Это же надо так неудачно, на пустом месте…
— Ой, ну бывает, — отзывается Катарина. — Помнишь, как в позапрошлом году наша прачка, Милка, почти так же…
— Да, помню. Но Милка не грациознее коровы, а тут…
— Ну…
Пауза. Активный стук столовых приборов. И дальше:
— Но, сказать по правде, никаких серьёзных повреждений я у леди Виолетты не нащупала, — признаётся графиня.
— А растяжение? — «удивляется» виконтесса.
Сиция пожимает плечами, накалывает на вилку несколько кусочков салатного листа и отправляет всё это дело в рот. А пережевав, сообщает:
— Если быть предельно откровенной, я в этом диагнозе не уверена.
Графиня переводит взгляд на Вернона в явной надежде, что тот подхватит тему и задаст вопрос, на который горе-лекарь напрашивается, но маг этот взгляд игнорирует. Он вообще не с нами (ну то есть не с ними), а где-то там — то ли в пушистых вечерних облаках, то ли ещё дальше.
В итоге тот самый вопрос задаёт Дантос.
— Хотите сказать, что леди Виолетта симулировала?
— Ой, ну что вы! — восклицает Сиция. При этом жесты графини громогласно кричат об обратном. — Не симулировала, конечно, но…
Гостья лопочет что-то ещё, а крылатая девочка в который раз закатывает глаза и мысленно вздыхает. Вот же заразы. Мало того что общий уговор про недельную отсрочку нарушили, так теперь ещё и это. Ведь «куколка» поступила как велено — уехала, дабы мама с дочкой про симуляцию не рассвистели. А они… Впрочем, учитывая подлянку с балом, это можно назвать правом на месть, но всё равно подло. И Дантос такую откровенность вряд ли оценит.
Мой прогноз оказался верен — герцог Кернский не оценил. Других вопросов не задал и вообще на еде сосредоточился.
Но маме с дочкой это отсутствие внимания не понравилось, и женщины поменялись местами. Сиция замолчала, а на арену вышла Катарина.
— Ой, знаете, моя модистка в конце весны ездила в Литаран и привезла такую замечательную пудру, — прощебетала виконтесса. И добавила с бо-ольшим энтузиазмом: — Не как обычные, а на основе семян пюриса!
— Чего? — оторвавшись от тарелки, хмуро переспросил Дан.
Девушка ответила нарочито-бодрой улыбкой и с тем же энтузиазмом продолжила:
— Ну пюрис! Фрукт такой. Он ещё на яблоко похож. В южных странах, у кромки Дальнего океана произрастает.
— Ужас, — вполголоса прокомментировал Дан, а витавший в облаках Вернон, наконец, очнулся и, выслушав тираду Катарины, явно о своём возвращении в реальность пожалел.
Но виконтесса не смутилась. Едва мужчины вернулись к еде — продолжила:
— Так вот, из семян пюриса получается удивительная, мерцающая мука. Она ложится гораздо ровнее любой другой основы. А в смеси с фиолетовой и розовой глиной приобретает совершенно замечательный оттенок. Говорят, он будет ужасно модным в следующем сезоне.
Последняя фраза адресовалась Вернону, и тот едва удержался от желания покрутить пальцем у виска. А Дантос прожевал кусок мяса и спросил хмурым тоном:
— Леди Катарина, с чего вы взяли, что нам с господином Верноном интересна эта дурацкая пудра?
Было очевидно — блондинчик не шутит, он в самом деле не понимает и раздражён всерьёз. И виконтесса с графиней сообразили! Чтобы тут же застыть, а через миг дружно отодвинуться и захлопать ресницами. Ну а маленькая красивая я… выпала-таки из кресла.
Просто, в отличие от Дана с Верноном, я ответ на вопрос знала и клянусь — никак не могла не помереть со смеху, глядя на эту композицию! Хмурый герцог, готовый переквалифицироваться в лекаря-мозгоправа Вернон и две охотницы, согласные на всё, лишь бы зацепить мужчину!
Интересно, что планировалось дальше? Подарить блондинисто-брюнетистой парочке по пудре и помаде? Или предложить к чемодану «кузины» несколько своих?
Жаль, ответа мы так и не узнали. Впрочем, даже согласись Катарина и Сиция поделиться планами, я бы всё равно не услышала. Здесь и сейчас я могла лишь одно — лежать, хрюкать и беспомощно дрыгать лапками.
Сны. Я уже упоминала, как сильно их ненавижу?
А про то, что сны отвечают мне взаимностью, рассказывала?
Так вот… с момента знакомства с Дантосом сновидения настоящую войну мне объявили — мучили едва ли не каждую ночь, сцены из моего прошлого подкидывали и вообще терзали.
Но пять недель назад, когда мы с Дантосом и Верноном выехали из Рестрича в Керн, это противостояние вроде как закончилось. Не знаю почему, но никаких изматывающих нервов картинок мне больше не снилось. Более того — впервые за последние девять лет я вовсю наслаждалась бессвязной белибердой, а просыпаясь, ничегошеньки не помнила. И это было счастьем! Самым-самым настоящим!
Вот и в этот раз беды не предвиделось…
После ужина я собиралась заглянуть на кухню, но, прислушавшись к себе, поняла, что всё-таки не голодна. Поэтому траекторию движения изменила — отправилась вслед за светлостью, в его покои.
Когда остались одни, выдала Дантосу историю, которая легла в основу сегодняшней выходки Катарины. Затем выслушала ну о-очень широкий спектр ругательств и, хихикая, потопала в ванную.
Герцог Кернский, недолго думая, поспешил составить крылатой девочке компанию, и в итоге водные процедуры сопровождались ворчанием насчёт того самого чемодана и герцогской репутации, которая с моим появлением куда-то не туда катится.
Маленький дракон, обнаружив в рассуждениях про репутацию здравое зерно, слегка смутился и развёл лапками. И снова расхихикался, когда блондинчик принялся делиться выводами касательно степени умственного развития Катарины и Сиции.
Дальше, когда вернулись в спальню, дракон запрыгнул на кровать и нескромно развалился на подушках. С лёгкой улыбкой пронаблюдал, как герцог Кернский избавляется от прикрывавшего его бёдра полотенца и забирается под одеяло. Как блондинчик вытаскивает из-под подушки один из журналов учёта — тоже видела, но этот процесс, в отличие от предыдущего, струн моей души не задел.