а сократила поставки руды в Германию. Однако политическое руководство не спешило соглашаться на столь резкие действия, намереваясь продолжить дипломатический диалог со скандинавскими странами. Со своей стороны командование германских ВМС 3 октября занялось изучением возможности занятия опорных пунктов в Норвегии и Северной Дании. Причем примерно до декабря 1939 г. эти разработки были обусловлены в основном необходимостью приобретения баз для операций флота в морской войне против Англии. Позднее стала актуальной проблема обеспечения поставок шведской руды[453].
Помимо изучения военного аспекта проникновения в скандинавские страны воюющие стороны вели и политическую борьбу в регионе, сводившуюся прежде всего к использованию или ограничению нейтралитета этих стран, который в значительной степени способствовал преодолению Германией англо-французской экономической блокады. Поэтому Англия и Франция требовали ограничения прав нейтралов, а Германия занимала позицию защитника их интересов. В этой борьбе принял участие и Советский Союз, который 25 октября и 10 декабря 1939 г. заявлял протест против методов военно‐морской блокады со стороны Англии и Франции. Скандинавские страны с началом войны вышли из стерлингового блока и стремились проводить политику экономической поддержки друг друга и сохранять хорошие отношения со всеми воюющими державами, которые предложили им переговоры о торговле на период войны. 11 ноября 1939 г. было заключено англо-норвежское соглашение о фрахте Англией большей и лучшей части норвежского торгового тоннажа до конца войны, однако торговые переговоры затянулись из-за чрезмерных претензий Англии. В лучшем положении оказалась Швеция, которая 7 декабря подписала торговый договор с Англией, в частности, предусматривавший фрахт 50 % шведского торгового тоннажа до конца войны, а 22 декабря – с Германией, обеспечив ей гарантированные поставки железной руды[454].
Осенью 1939 г. скандинавские страны стали проявлять заинтересованность в расширении экономических связей с СССР[455], но политические изменения в Восточной Европе давали их прессе пищу для антисоветских высказываний. Кроме того, Финляндия была озабочена начавшейся 7 сентября в СССР мобилизацией и приведением в боевую готовность войск Ленинградского военного округа (ЛВО), Краснознаменного Балтийского и Северного флотов. 11 сентября Финляндия выразила готовность вести переговоры о торговом соглашении с Советским Союзом, урегулировать вопрос об Аландских островах и попыталась уточнить причины проведения частичного призыва в Красную армию[456]. Получив ответ, что он вызван современной международной обстановкой, финское руководство решило начать призыв резервистов в армию и провести с их участием маневры на Карельском перешейке. Все это создавало напряженную атмосферу, тем более что финская пресса проявляла лояльность в отношении Германии. Вступив на территорию Польши, СССР 17 сентября заявил о своем нейтралитете в отношении Финляндии, а 19 сентября выразил готовность возобновить экономические переговоры с Хельсинки[457]. На фоне переговоров Советского Союза со странами Прибалтики Англия уже 27 сентября советовала Финляндии противостоять «нажиму с востока». В то же время Финляндия заявила Германии, что не пойдет на соглашение с СССР как Эстония[458]. Постепенно с октября 1939 г. основное внимание участников политической борьбы в регионе было привлечено к советско-финляндским переговорам.
Присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии, заключение договоров со странами Прибалтики значительно улучшали советские позиции в Восточной Европе и, видимо, породили у советского руководства надежду на столь же благоприятное решение финского вопроса. В отношении Финляндии первоначально намеревались действовать по прибалтийскому образцу, предложив ей договор о взаимопомощи. Вместе с тем не исключалось, что Финляндия вновь займет неконструктивную позицию, и 5 октября Краснознаменный Балтийский флот (КБФ) получил приказ разработать план захвата островов в Финском заливе (в том числе и о. Бьёрке)[459]. Как и другие граничившие с СССР государства, Финляндия считалась в Москве потенциальным противником, и советское военное руководство периодически готовило планы на случай войны на Северо-Западе. К сожалению, этот вопрос практически не исследован, и в историографии преобладает точка зрения, что готовиться к войне с Финляндией советская сторона начала только в 1939 г. Однако доступные документы показывают, что реальность была несколько иной. Только в 1930‐е гг. советский Генштаб разработал несколько вариантов боевых действий на северо-западе СССР. Правда, поначалу советские военные планы в отношении Финляндии имели в основном оборонительную направленность, и лишь в плане 1936 г. войска получили активные наступательные задачи, которые затем постоянно уточнялись. Соответственно возрастало и количество войск, привлекаемых для операции. Так, если в планах 1932–1935 гг. предусматривалось иметь от 4 до 6 стрелковых дивизий и 1 стрелковую бригаду, то в плане 1936 г. речь шла об использовании 7 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад, а в плане 1937 г. – о 10 стрелковых и 1 горнострелковой дивизиях, 2 танковых бригадах и 3 артполках РГК[460].
19 апреля 1939 г. в штабе ЛВО была подготовлена записка по плану боевых действий Северо-Западного фронта, развертывавшегося по мобилизации на базе ЛВО, против Финляндии и Эстонии в условиях войны СССР с Германией и союзной ей Польшей. Против Финляндии предполагалось развернуть 14‐ю армию (6 дивизий и 3 танковые бригады) на Карельском перешейке и 17‐ю армию (5 дивизий) от Баренцева моря до Ладожского озера. Предусматривался захват Петсамо, наступление на Каяни и Нурмес, а главные силы 17‐й армии должны были наступать на Сортавалу и далее выйти в тыл финским войскам на Карельском перешейке. 14‐я армия с 4‐го дня мобилизации переходила в наступление на Карельском перешейке и должна была выйти на фронт Тайпаленйоки – Рауту – Кивеннапа – Каунис, а с окончанием сосредоточения основных сил на 10‐й день мобилизации наступать на Выборг с целью разгрома противника, овладения его укрепленным районом и во взаимодействии с войсками 17‐й армии районом Кексгольм – Сортавала – Выборг[461]. Таким образом, войска ЛВО постоянно отрабатывали варианты боевых действий в случае войны. В январе – марте 1939 г. высший командный состав войск округа изучал вопросы начального периода войны, встречных сражений, обороны с последующим переходом в наступление и наступления на обороняющегося противника. Как правило, вероятный противник (Финляндия) предпринимал враждебные действия под давлением других западных государств[462].
В марте 1939 г. новый командующий войсками ЛВО командарм 2‐го ранга К.А. Мерецков получил приказ наркома обороны проверить готовность войск «на случай военного конфликта» с Финляндией[463]. Во исполнение директивы наркома обороны № 500165 Военный совет ЛВО провел 19–25 апреля 1939 г. двустороннюю военную игру на картах с участием командного состава войск Уральского военного округа (УрВО) и КБФ. Согласно оперативному замыслу игры, «западные» под давлением и при поддержке фашистских государств начали отмобилизование и сосредоточение своих войск к границам «восточных». На отдельных участках фашистские отряды «западных» пытались нарушить госграницу «восточных» с целью втянуть их в войну, измотать их силы на оборонительных рубежах, а затем с подходом экспедиционных войск нанести им решающее поражение и овладеть Ленинградом. «Восточные», втянутые в войну и зная, что «западные» без поддержки «черных» продолжительное время сопротивляться не в состоянии, поставили своей целью разгром армии «западных» до подхода на помощь к ним экспедиционных войск. В дальнейшем, действуя вдоль побережья Финского залива во взаимодействии с КБФ, «восточные» должны были занять наиболее важные порты на побережье Ботнического и Финского заливов и этим предотвратить всякую возможность переброски экспедиционных войск на территорию «западных».
Для выполнения поставленных задач «восточные», развернув по одной армии на Карельском перешейке и восточнее Ладожского озера, перешли в наступление, рассчитывая, что, обойдя с севера Ладожское озеро и выйдя в тыл оборонительных укреплений на Карельском перешейке, одна из армий окажет поддержку другой в их преодолении. Игра проходила в условиях лета и показала, что наступающие слишком увлекаются и завышают темп продвижения войск, не учитывая сложностей ТВД и сопротивления войск противника. Выступая на разборе игры, Мерецков отметил новизну разыгрывавшейся обстановки, поскольку ранее изучался вариант, когда противник «отмобилизовывался и сосредоточивался раньше нас, вторгался на нашу территорию, а потом только мы собирали наши силы, переходили в наступление и били противника». Отметив вредность этой «теории», командующий заявил, что «в тот момент, когда наши противники будут отмобилизовывать свои армии, повезут свои войска к нашим границам, то мы не будем сидеть сложа руки и ждать! Наша оперативная подготовка, подготовка войск должны быть направлены так, чтобы обеспечить на деле полное поражение противника уже в тот период, когда он еще не успел собрать всех своих сил». В качестве примера была приведена прошедшая игра, в ходе которой, получив сведения о мобилизации и сосредоточении войск противника к границе, «красные немедленно вторглись на территорию противника с задачей уничтожить вначале его части прикрытия, а затем и нанести поражение главным силам»