[494]. 4 ноября И.В. Сталин вновь доказывал финской стороне необходимость создания советской военно‐морской базы на северном побережье у входа в Финский залив, предложив расположить ее на близлежащих островах в районе Ханко или продать эту территорию СССР. В итоге финская делегация решила запросить в Хельсинки согласие на передачу под советскую базу острова Юссарё, но финское руководство уже закусило удила. Вместо рассмотрения компромиссного предложения делегации было предложено либо добиться соглашения на финских условиях, либо вернуться в Хельсинки. 9 ноября состоялось последнее заседание делегаций, в ходе которого стало ясно, что стороны остались при своем мнении, и 13 ноября финская делегация покинула Москву[495].
При пересечении финской делегацией границы финская пограничная стража открыла огонь по советским пограничникам. В Хельсинки исход переговоров в Москве был воспринят как значительная победа неуступчивой дипломатии Э. Эркко. Поэтому возобладало мнение, что советское руководство блефует и войны не будет, а генштаб финской армии занялся разработкой планов демобилизации призванных резервистов. Военные аналитики не допускали возможности сосредоточения крупных сил Красной армии, рассчитывая, что финская армия сможет противостоять 15–17 советским дивизиям в течение 6 месяцев, а за это время будут найдены союзники или достигнут приемлемый компромисс. Несмотря на поступавшие сведения о развертывании советских войск, 25 ноября был сделан вывод, что войны не будет. Финские военные переоценивали собственные оборонительные возможности и надеялись на поддержку со стороны Норвегии и Швеции. Соответственно совершенно недооценивалась Красная армия. Еще 28 октября финский генштаб сделал вывод, что «Красная Армия не станет эффективным средством ведения войны», а поэтому, «принимая во внимание внутриполитическую ситуацию в СССР, советское правительство не начнет войну, хотя бы и против численно слабейшей армии»[496]. Более того, в случае советского нападения предусматривалось перейти границу и занять ряд территорий в Карелии, что позволило бы создать базу для антибольшевистского движения в СССР.
Разрыв финской стороной переговоров спровоцировал Москву на военное решение проблемы. 3 ноября КБФ получил задачу подготовить план войны с Финляндией, который был утвержден 22 ноября. С 5 ноября на финскую границу выдвигались еще 4 дивизии. 15 ноября ЛВО получил директиву наркома обороны № 0200/оп, согласно которой Мурманская армейская группа переименовывалась в 14‐ю армию, требовалось перебросить в северную часть Карелии управление 47‐го стрелкового корпуса, сформировать управление 9‐й армии сокращенного состава, перебросить в 8‐ю армию управление 1‐го стрелкового корпуса и одну танковую бригаду, а на Карельский перешеек перебросить управление 7‐й армии[497]. 17 ноября нарком обороны отдал директиву № 0205/оп, которая требовала «закончить сосредоточение и быть готовым к решительному наступлению с целью в кратчайший срок разгромить» противника и содержала конкретные задачи всем армиям ЛВО, но без указания времени начала операции[498]. На основании этой директивы 21 ноября Военный совет ЛВО своей директивой № 4715/сс/ов поставил конкретные боевые задачи армиям и флотам, отметив, что срок начала операции будет указан дополнительно. Вероятно, трудности с сосредоточением и развертыванием войск заставили советское командование отложить начало войны с Финляндией до конца ноября. 28 ноября подводные лодки КБФ вышли на позиции[499].
Тем временем 17 ноября в Москву поступила докладная записка советского полпреда в Хельсинки, в которой он предлагал ряд мер для оказания давления на Финляндию. Следовало «создать обостренно напряженную обстановку на советско-финляндской границе», широко освещаемую в советской прессе, организовать демонстрации населения в Ленинграде и других городах. «Если после этих мероприятий финляндское правительство не удовлетворит наших требований, то ближайшей мерой должен явиться разрыв пакта о ненападении со всеми вытекающими последствиями, применение которых по времени должно быть осуществлено в зависимости от международной обстановки»[500]. Начавшаяся в начале ноября антифинская кампания в прессе стала постепенно нарастать. 23 ноября Политуправление ЛВО разослало в войска директиву, в которой отмечалось, что «финляндское правительство, являясь игрушкой в руках английских империалистов, ведет линию на развязывание войны против СССР», отказалось заключить с ним договор, мобилизовало армию, ведет антисоветскую кампанию и занимается провокациями на границе. Получив независимость благодаря социалистической революции в России, Финляндия ныне использует ее «для нападения на СССР, превращая страну в плацдарм для антисоветских авантюр». Требовалось разъяснить личному составу, что «с провокаторами войны пора кончать», разоблачить ложь о стремлении СССР к советизации Финляндии, поскольку «мы идем не как завоеватели, а друзья финского народа. Красная Армия поддержит финский народ, который стоит за дружбу с Советским Союзом и хочет иметь свое финляндское подлинно народное правительство»[501].
26 ноября ТАСС сообщило, что в 15.45 финская артиллерия обстреляла советскую территорию у деревни Майнила на Карельском перешейке, в результате чего было убито 4 и ранено 9 советских военнослужащих[502]. До сих пор в историографии продолжается дискуссия относительно фактической стороны этих событий. Ныне официальную советскую версию, которая рассматривала этот инцидент как финскую провокацию, открыто поддерживают лишь отдельные авторы[503]. Некоторые исследователи не определяют своей позиции, ограничиваясь лишь пересказом событий[504], другие осторожно предполагают, что этот инцидент могла организовать советская сторона[505], а многие считают, что это был повод к войне, созданный советской стороной[506]. Кроме того, по мнению ряда авторов, в действительности никакого обстрела не было, а пропагандистское заявление Москвы было на руку финскому руководству, которое поддержало его[507].
Как бы то ни было, вечером 26 ноября Финляндии была вручена советская нота, в которой заявлялось, что «сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу Ленинграду, но и представляет на деле враждебный акт против СССР, уже приведший к нападению на советские войска и к жертвам». Для предотвращения новых провокаций Москва требовала отвода финских войск на 20–25 км от границы[508]. Эта нота вновь поставила перед финским правительством вопрос о политике в отношении СССР. В принципе отвод войск на Карельском перешейке не нарушал бы финскую систему обороны, но это означало поддаться на советский нажим, к чему политическое руководство Финляндии было не готово. Кроме того, в Хельсинки эти советские действия воспринимались всего лишь как «война нервов», затеянная Москвой. 27 ноября советскому руководству была передана ответная финская нота, в которой отрицалась причастность финских войск к упомянутому инциденту, предлагалось создать совместную советско-финляндскую комиссию для его расследования и «приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы»[509]. Таким образом, ответ Хельсинки подтвердил, что Финляндия продолжает занимать неуступчивую позицию, а предложение об отводе советских войск от границы вызвало в Москве резкое недовольство. Советская нота от 28 ноября квалифицировала финскую позицию как глубоко враждебную к СССР и нарушающую требования пакта о ненападении. Поэтому «Советское правительство считает себя вынужденным заявить, что с сего числа оно считает себя свободным от обязательств, взятых на себя в силу пакта о ненападении»[510]. Безусловно, подобная форма денонсации договора являлась нарушением предусмотренной в его тексте процедуры.
В тот же день на границе имели место новые инциденты в Карелии и Заполярье[511], которые были использованы 29 ноября советской стороной для разрыва дипломатических отношений с Финляндией. В этот день, выступая по радио, В.М. Молотов возложил ответственность за создавшееся положение на финляндское правительство, опроверг слухи о посягательстве СССР на суверенитет и независимость Финляндии и вмешательстве в ее отношения с другими странами и заявил, что СССР считает Финляндию независимой страной и готов «оказать помощь финляндскому народу в обеспечении его свободного и независимого развития». Стремление обеспечить безопасность СССР и Ленинграда, которую нельзя ставить «в зависимость от злой воли нынешних финляндских правителей», вынуждает советское правительство решать эту задачу «в дружественном сотрудничестве с финляндским народом»[512]. Тем временем в Хельсинки решили вновь прибегнуть к тактике проволочек, и финляндский посол в Москве получил от своего правительства ноту, содержавшую согласие на переговоры об одностороннем отводе финских войск от границы и предложение передать возникший конфликт на решение нейтрального арбитра. Видимо, 29 ноября было по