Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу: 1939-1941 годы — страница 75 из 170

[841].

Со своей стороны советское руководство, недовольное сближением Венгрии и Румынии с Германией, что создавало барьер советскому проникновению на Балканы, решило обсудить балканские проблемы на предстоящих переговорах с Германией в Берлине. Так, в директивах советской делегации от 9 ноября 1940 г. предусматривалось добиваться в ходе переговоров, чтобы на Балканах «к сфере интересов СССР были отнесены» район устья Дуная и Болгария. Причем последняя, как «главный вопрос переговоров, должна быть, по договоренности с Германией и Италией, отнесена к сфере интересов СССР на той же основе гарантий Болгарии со стороны СССР, как это сделано Германией и Италией в отношении Румынии, с вводом советских войск в Болгарию». Следовало «сказать также о нашем недовольстве тем, что Германия и Италия не консультировались с СССР по вопросу о гарантиях и вводе войск в Румынию», и заявить о своей заинтересованности в дальнейшей судьбе Венгрии, Румынии и Турции и необходимости советского участия в решении этих вопросов[842].

В ходе переговоров в Берлине В.М. Молотов заявил А. Гитлеру, что «Советское правительство выразило свое неудовольствие тем, что без консультации с ним Германия и Италия гарантировали неприкосновенность румынской территории. Он считает, что эти гарантии были направлены против интересов Советского Союза». Гитлер ответил, что «Германия на определенное время не считает возможным отказаться от этих гарантий». Далее Молотов, используя германскую идею об английской опасности на Балканах, спросил Гитлера, «что скажет Германское правительство, если Советское правительство даст гарантии Болгарии на таких же основаниях, как их дала Германия и Италия Румынии, причем с полным сохранением существующего в Болгарии внутреннего режима». Отвечая Молотову, Гитлер заявил, что германо-итальянские «гарантии были единственным, что склонило Румынию уступить России Бессарабию без борьбы», обратил его внимание на экономическую важность румынских запасов нефти для Германии и Италии и отметил, что «само румынское правительство просило Германию взять на себя» защиту нефтеносных районов от Англии на время войны. «Запрашивала ли о таких гарантиях сама Болгария?» – поинтересовался Гитлер и отказался определять свою позицию до консультаций с Италией[843].

Несмотря на столь неудачное окончание переговоров по этому вопросу, 25 ноября СССР выразил свою готовность принять проект пакта Четырех держав при условии заключения советско-болгарского пакта о взаимопомощи и строительства советской военной базы в районе Босфора и Дарданелл. Не дожидаясь ответа Германии, Москва решила еще раз предложить Софии сближение. Со своей стороны, Германия также решила уточнить позицию Болгарии, и 14 ноября в Берлин был приглашен болгарский царь, который, посетив 17 ноября Германию и заверив Гитлера в своем согласии присоединиться к Тройственному пакту, настоятельно просил не торопить события. В тот же день, 17 ноября Молотов дал задание советскому полпреду в Софии «намекнуть», что СССР «способен гарантировать безопасность Болгарии» при сохранении «ее нынешнего режима и удовлетворении ее исторических требований». На следующий день Молотов лично уведомил болгарского посланника в Москве, что «если Болгария нуждается сейчас в какой-либо гарантии, то такую гарантию ей дал бы сейчас СССР», при сохранении внутреннего режима. 24 ноября в Москву был отправлен отрицательный ответ на это предложение[844].

Прибывший в Софию генеральный секретарь НКИД А.А. Соболев 25 ноября встретился с премьер‐министром Б. Филовым и царем Борисом III, уведомив их о предложении СССР заключить договор о взаимопомощи, «который поможет Болгарии в осуществлении ее национальных устремлений не только в Западной, но и в Восточной Фракии», и осуществить поставки вооружения. «При условии заключения пакта о взаимопомощи с СССР отпадают возражения против присоединения Болгарии к известному пакту трех держав. Вполне вероятно, что и Советский Союз в этом случае присоединится к Тройственному пакту»[845]. Борис III заявил Соболеву, что «сейчас Болгария не чувствует» угрозы своей безопасности, и высказался за сохранение дружественных советско-болгарских отношений «без специальных демонстраций в этом направлении»[846]. Одновременно СССР предложил Греции поставки вооружения и намекнул на готовность оказать поддержку Турции, стремясь удержать их от вмешательства в случае принятия Болгарией советского предложения[847].

Важное значение, придававшееся советским руководством этому демаршу, видно из зафиксированных в дневнике Г. Димитрова высказываний И.В. Сталина, который, объясняя секретарю ИККИ политику СССР в Болгарии, заявил 25 ноября, что «при заключении пакта о взаимопомощи мы не только не возражаем, чтобы Болгария присоединилась к Тройственному пакту, но тогда и мы сами присоединимся к этому пакту… Главное теперь Болгария. Если такой пакт будет заключен, Турция не решится воевать против Болгарии и все положение на Балканах будет выглядеть иначе. Предложение болгарскому правительству сегодня передано… Нужно, чтобы это предложение знали в широких болгарских кругах»[848]. Руководствуясь указанием из Москвы, БРП развернула широкую кампанию по пропаганде среди населения советского предложения и его принятия. Хотя эта кампания первоначально носила узкоклассовый характер, она имела значительный резонанс и продолжалась вплоть до марта 1941 г. 30 ноября 1940 г. Болгария официально отклонила советское предложение, уведомив Москву, что еще до его выдвижения она начала переговоры с Германией о присоединении к Тройственному пакту. 7 декабря СССР сузил свои предложения до гарантий территориальной целостности Болгарии и ее интересов, но и это предложение было отвергнуто[849].

Англия и США одобрили отказ от советских предложений и продолжали давление на Болгарию, надеясь удержать ее на позициях нейтралитета. Со своей стороны Германия также усилила нажим на Софию, и 4 января 1941 г. в ходе германо-болгарских переговоров Берлин обещал обеспечить неучастие Болгарии в войне и согласие СССР на ее сближение с рейхом[850]. С 5 января в Румынию стали прибывать немецкие войска, предназначенные для операции против Греции. Это сосредоточение вызвало шумиху в иностранной прессе, которая предполагала, со ссылкой на болгарские источники, что вермахт перебрасывается уже и в Болгарию с ведома и согласия СССР. 13 января было опубликовано заявление ТАСС, в котором отмечалось, что ни германское, ни болгарское правительства не обсуждали этих вопросов с СССР, и если эти слухи верны, «то все это происходило и происходит без ведома и согласия СССР»[851]. На следующий день Берлин и София официально опровергли слухи о переброске вермахта в Болгарию, при этом Германия заявила, что никаких разногласий с СССР по болгарскому вопросу нет. Одновременно БРП получила из Москвы задачу вести активную работу против политики сближения с Германией, что было хорошим поводом для дискредитации правительства[852].

Тем не менее, советское правительство решило уточнить этот вопрос. 17 января В.М. Молотов вызвал Ф. фон дер Шуленбурга и заявил ему, что, согласно имеющимся в Москве сведениям, германские войска, сосредоточенные в Румынии, вступят в Болгарию, Грецию и оккупируют проливы. Но Англия может попытаться упредить их, и это превратит Болгарию в театр военных действий. Советское правительство неоднократно заявляло правительству Германии, что «оно считает территорию Болгарии и обоих Проливов зоной безопасности СССР, ввиду чего оно не может остаться безучастным к событиям, угрожающим интересам безопасности СССР». Поэтому «советское правительство считает своим долгом предупредить, что появление каких-либо иностранных вооруженных сил на территории Болгарии и обоих Проливов оно будет считать нарушением интересов безопасности СССР»[853]. В тот же день аналогичное заявление было сделано в Берлине советским послом В.Г. Деканозовым.

22 января Э. фон Вайцзеккер принял советского посла в Берлине и сообщил ему ответ германского правительства. В нем германская сторона отвергала намерение Англии оккупировать проливы, но выражала уверенность, что Лондон намерен получить плацдарм на греческой территории. Это создает угрозу интересам Германии, которая решила препятствовать подобным попыткам Англии, о чем Гитлер говорил Молотову еще в ноябре 1940 г. Германия не намерена нарушать суверенитет Турции и интересы безопасности СССР. Для этой операции Германия концентрирует войска, но выведет их «после завершения своих операций на Балканах». Относительно советских предложений, переданных в ноябре 1940 г. в Берлин, было заявлено, что они изучаются странами Оси и Японией и в ближайшем будущем по этим вопросам будет возобновлен контакт с советской стороной. Деканозов при этом пытался узнать, «когда можно ожидать прохода германских войск через Болгарию в Грецию» и «является ли это решение окончательным», но ясных ответов не получил[854]. 23 января 1941 г. аналогичное заявление было передано Шуленбургом Молотову, который заявил, что это сообщение следует понимать так, что «вопрос о проходе германских войск через Болгарию сам по себе решен окончательно, но осуществится только в том случае, если Англия расширит свои военные операции на греческой территории до больших, чем в данный момент, масштабов». Далее Молотов повторил довод советского правительства о зоне безопасности СССР