Белогорский Николаевский монастырь на вершине Белой горы встречает туристов и паломников золотыми куполами Крестовоздвиженского собора – самого величественного в Пермской епархии. Эта уральская обитель была основана в память о событии, случившемся за тысячи километров от нее в далекой Японии. В мае 1891 года цесаревич Николай Александрович, будущий император Николай II, во время путешествия в Страну восходящего солнца, был ранен в городе Оцу полицейским Цуда Сандзо. Тот нанес ему два удара мечом, целясь в голову. Но Николай в этот момент обернулся, и удар прошел по касательной, а другой удар отбил тростью греческий принц Георг, сопровождавший цесаревича.
Белогорский Свято-Николаевский монастырь
В этом же году в память о чудесном спасении будущего императора на Белой горе поставили 10-метровый деревянный крест, обшитый жестью, который сразу окрестили Царским. А еще через два года заложили первый монастырский храм и начали строить братские корпуса. К лету 1917 года в монастыре поднялся каменный Крестовоздвиженский собор в неовизантийском стиле, способный вместить до 8 тысяч человек.
В Белогорском монастыре существовала школа для мальчиков-сирот, а количество монахов в нем доходило до 400 человек. За строгость устава монастырь нередко называли Уральским Афоном. В Гражданскую войну монастырь был разгромлен, в 1920-е годы – закрыт. В нем разместили приемник для малолетних преступников, а потом лагерь для спецпереселенцев.
Сегодня Белогорский Свято-Николаевский монастырь вновь радует всех своей красотой. Сюда хорошо приезжать зимой, когда гора становится белым-бела от снега, а деревья покрывает искрящийся на солнце иней. На Урале его называют красивым, но полузабытым русским словом «кухта».
Духовная столица Урала – городок Верхотурье невелик. Его две главные достопримечательности – кремль и Свято-Николаевский монастырь – смотрят друг на друга через овраг с ручейком Свияга. Кажется, патриархальную тишину уральского Иерусалима нарушает только колокольный звон. В 1920-е годы Верхотурье вообще стало селом, лишившись статуса города, и вернуло его только к своему 350-летию в 1947 году.
Возникло Верхотурье на стратегически важном Бабиновском тракте. Освоение русскими Сибири началось с дорог, шедших через Уральские горы. Еще царь Иван Грозный стал искать «охочих людей», знавших путь через Каменный Пояс в завоеванную Ермаком Сибирь. В 1595 году посадский человек Артемий Сафронович Бабинов подал челобитную царю Федору Иоанновичу, что нашел короткий путь из Соликамска в верховья реки Туры. Разведать маршрут через глухие уральские леса и горы было непросто. Существует предание, что Бабинов выведал его у местных манси, проследив, как те шли по тайной тропе к своему святилищу, а чтобы запомнить дорогу, заламывал по пути ветки.
За свои труды Бабинов был щедро вознагражден царем и, поступив на государеву службу, стал «вождем сибирской дороги» – так называлась его должность в царском указе. Построили дорогу длиной 260 верст всего за два года, проложив десятки гатей[1], настилов и мостов. Новая дорога, которую стали называть Бабиновским трактом, заменила собой опасный северный Чердынский тракт и почти на два века стала единственной дорогой, шедшей из европейской части России в Сибирь.
Ворота в Сибирь надо было охранять, и в 1598 году на высоком скалистом берегу реки Туры был заложен деревянный Верхотурский острог с таможней, через которую шли все сибирские товары.
С началом освоения Урала, по замыслу Петра I, Верхотурью предстояло стать главным уральским городом. И чтобы подтвердить высокий столичный статус, царь приказал построить в Верхотурье кремль взамен деревянного острога. На строительство кремля пригласили московских мастеров, хорошо знавших итальянские трактаты по фортификации. Так у уральского кремля, как и у любого кремля России, появились на стенах итальянские гибеллинские зубцы в виде ласточкиных хвостов.
Одновременно с возведением стен в кремле был построен Троицкий собор с пышным декором в стиле уральского барокко. Особенно красивым получился его южный фасад, окна которого обрамлены зелеными изразцовыми лепестками. Вдоль карниза и тоже изразцами выполнена длинная надпись о том, кто, как и когда заложил и строил этот собор.
К концу XVIII века через Екатеринбург проложили новый Московско-Сибирский тракт и таможню в Верхотурье закрыли. Самый последний и самый маленький кремль России за ненадобностью чуть было не разобрали на кирпичи. Но в 1826 году Николай I строжайше запретил «таковы здания разрушать» и было велено «в городе Верхотурье привести в надлежащий вид… древние каменные стены и башни». Но воссоздать тогда удалось не всё. Полностью все стены и башни верхотурского кремля были восстановлены только к 2015 году.
Столицей Урала Верхотурье так и не стало, зато обрело статус его духовного центра. Случилось это в 1704 году, когда в Свято-Николаевский монастырь, основанный еще во времена Бориса Годунова, из села Меркушино были перенесены мощи праведного Симеона Верхотурского – покровителя всех уральских земель.
Согласно житию, Симеон пришел на Урал откуда-то из Центральной России в Смутные времена и поселился сначала в Верхотурье, а потом перебрался в Меркушино. Летом жил рыбалкой, зимой шил шубы для крестьян. Симеона похоронили на сельском кладбище, но через несколько лет могила осела, обнажив гроб с его нетленными мощами. Их признали чудотворными и перевезли в Верхотурье. Свято-Николаевский монастырь с тех пор стал местом паломничества и несказанно разбогател. В нем появились каменные храмы.
Троицкий собор Верхотурского кремля
К началу XX века поток паломников к Симеону Верхотурскому доходил до 120 тысяч в год. В 1913 году к 300-летию дома Романовых в монастыре был возведен новый Крестовоздвиженский собор в неовизантийском стиле – третий по величине в России после Исаакиевского собора и храма Христа Спасителя. В Верхотурье ждали Николая II с императрицей и по инициативе Григория Распутина даже построили похожий на терем Дом для почетных гостей. Распутин не раз совершал паломничества в Верхотурье к мощам праведного Симеона Верхотурского и в молодости обучился здесь грамоте и письму. Последний раз он приезжал сюда летом 1916 года, за несколько месяцев до своей гибели. А вот царская семья в Верхотурье так и не добралась. Но Свято-Николаевский монастырь посетила сестра императрицы, великая княгиня Елизавета Федоровна, во время паломнической поездки по Уралу.
Монастырь пережил все невзгоды воинствующего атеизма, был отреставрирован и вновь стал действующим. Вернулись в Крестовоздвиженский собор и мощи Симеона Верхотурского, в советское время хранившиеся в запасниках Областного краеведческого музея как экспонат под номером 12125.
Есть на Урале своя Венеция – дачный поселок Монзино в 15 километрах от Нижнего Тагила. Вместо улиц речные протоки, вместо площадей маленькие озера, возле каждого дома – причал и лодка. На самом деле этот удивительный пейзаж – дело рук самого человека. Еще в 1820-х годах в долинах рек возле Нижнего Тагила было найдено первое золото. Царский указ разрешал добывать золото частным лицам. Артели золотоискателей мыли золото драгами[2], разрушая русла рек и промывая песок. Всего за 15 лет, с 1825 по 1840 год, на тагильских приисках было намыто более 10 тонн золота. К 1930-м годам прииски исчерпались, а еще через 30 лет на смену золотой лихорадке пришло увлечение дачными участками, и бывшие прииски были отданы под строительство коллективных садов.
Буквально на золотом дне начали ставить дома на сваях, завозить щебень и плодородную землю, сажать деревья. Так в Уральских горах возник этот необычный ландшафт с лабиринтом садовых домиков на протоках, где люди живут в окружении воды и плавают друг к другу в гости на лодках.
Невьянск, когда-то столица империи Демидовых, город-завод, а теперь один из самых интересных памятников промышленной архитектуры Урала. Невьянск был частью демидовских заводов, а не наоборот, и его часто так и называли – Старый завод. Теперь территорию бывшего железоделательного завода с демидовским ансамблем объединяет Невьянский государственный историко-архитектурный музей.
Невьянская наклонная башня Демидовых
Демидовский Невьянск возник не на пустом месте. Строительство казенного железоделательного завода на реке Нейве началось в марте 1700 года, а в декабре 1701 года в его домне уже был выплавлен первый чугун. Через год царь Петр I передал казенный завод туляку Никите Демидову, основателю легендарной династии, с условием выплатить его цену железом в течение пяти лет. Тогда никто не мог предположить, что это положит начало новой промышленной империи.
Надо сказать, что Невьянский завод всего с одной доменной печью был на Урале не самым лучшим. Не хватало угля, заводскую плотину не раз прорывало, да и работников было всего 27 человек. Но Демидов наладил производство. Завод стал выдавать по три выпуска в сутки – 124 пуда чугунного железа, и уже через два года он выплатил казне все обязательства. Причем демидовское железо было высочайшего качества, а цена вдвое ниже по сравнению с казенными заводами.
Производство металла постоянно расширялось. Первым к Невьянскому заводу добавился Шуралинский железоделательный завод, потом Выньговский, в 1722 году первый металл дали Нижнелакинский и Выйский заводы, и начал строиться Нижнетагильский железоделательный завод. Вскоре демидовский Урал стал выпускать две трети металла империи. С 1722 года все пушки и якоря российского флота лили только из демидовского железа.
Управлять и строить уральские заводы Никите Демидову помогал его старший сын Акинфий, унаследовавший от отца деловую хватку. Не обидев младших сыновей, Демидов завещал все уральские заводы ему.