Надо сказать, что Аркаим не слишком живописен. Вокруг него на многие километры только дикая бескрайняя степь, пропахшая полынью. Популярным его сделали легенды. Кто-то называет Аркаим прародиной древних ариев, кто-то – мощным энергетическим центром. Вслед за археологами сюда потянулись эзотерики и экстрасенсы, черные и белые маги, уфологи, мистики, практики различных духовных школ, люди, жаждущие исцеления и просветления, желающие почистить карму и подзарядиться энергией вселенной. Со временем вокруг Аркаима сложилась своя мифология и целая система обрядов с посещением соседних сопок и хождением по спирали, желательно босиком и с поднятыми вверх руками.
Ну а для обычных туристов в Аркаиме создан исторический парк с Музеем природы и человека, казачьей усадьбой, реконструкциями стойбища древних кочевых народов, сарматского кургана и жилищ медно-каменного века. Жаль только, что научных исследований в Аркаиме больше не проводится, а его раскоп, за исключением небольшого участка, давно засыпан археологами.
Небольшое уральское село Нижняя Синячиха возникло в 1680-х годах на государевом Сибирском тракте, шедшем из Центральной России в Сибирь. В 1723 году начальник уральских заводов Вильгельм де Геннин, расширяя производство, решил построить на реке Синячиха железоделательный завод, от которого остались здание конторы и заводской пруд с плотиной. Но, лишившись завода, Нижняя Синячиха сохранила несколько купеческих домов и удивительно красивую церковь Спасо-Преображения в стиле сибирского барокко. Церковь эта бесспорный шедевр. Она построена, вероятно, сибирскими мастерами как заводской храм на средства владельцев завода Яковлевых.
Спасо-Преображенская церковь – архитектурная доминанта расположившегося под ее стенами Нижнесинячихинского музея-заповедника деревянного зодчества, который носит имя своего основателя Ивана Даниловича Самойлова. Все собранные здесь часовни и избы были привезены сюда из ближайших деревень за исключением воссозданной заново башни Арамашевского острога. В XVII–XVIII веках такие остроги стояли вдоль всего Сибирского тракта для защиты от набегов сибирских татар и башкир.
Самая старая в музее – крестьянская усадьба XVII века, она собиралась по частям из разных построек. Это настоящая крепость с забором из горизонтальных бревен на случай нападения все тех же башкир. Во дворе амбар, колодец-журавль и поилка для лошадей, выдолбленная из ствола огромного дерева, которому, судя по годовым кольцам, 234 года. За избой баня, срубленная в три венца, с крышей на уровне человеческого роста и оконцем почти на уровне земли.
Бани на Урале топились по-черному и ставились в стороне от основных построек на случай пожара. Пожарные каланчи были в каждой деревне, есть она и в музее. Рядом пожарный колокол на двух столбах и огромный деревянный чан для воды. Ну а внутри, как и положено, пожарный инвентарь.
В 1836 году на Камско-Воткинский железоделательный завод был назначен новый начальник – горный инженер Илья Петрович Чайковский. В новой должности ему полагался отряд из сотни казаков для охраны завода и казенный особняк, построенный специально для заводских начальников. В этот дом он привез свою молодую жену, и в нем через четыре года у них родился сын Петр, будущий великий композитор. «Я вырос в глуши, – вспоминал Чайковский. – С детства проникся неизъяснимой красотой характеристических черт русской народной музыки».
Чайковские прожили в Воткинске 11 лет. В 1848 году Илья Петрович вышел в отставку в чине инженер-генерал-майора, и семья уехала из Воткинска навсегда. В доме заводских начальников теперь Музей детства Петра Ильича Чайковского с воссозданным кабинетом его отца. Рядом с ним еще шесть казенных домов, где жил цвет Воткинского завода.
На старых фундаментах восстановлены людская изба, теплица, конюшня, другие хозяйственные постройки, а во фруктовом саду каждую весну по-прежнему цветут яблони и вишни.
Ремесла
Камнерезное искусство прославило Урал на весь мир. Материалов для него в Уральских горах всегда было много: малахита, разноцветных яшм, родонита, мрамора, агата, авантюрина. Вдоль восточных склонов Уральского хребта протянулся знаменитый Яшмовый пояс длиной 500 километров. Природные выходы яшмы – от огромных валунов и глыб в человеческий рост до щебня – встречаются здесь повсюду. А на Южном Урале из яшмы сложены целые скалы. Нигде в мире не существует больше такого разнообразия яшм по цвету и текстуре – красных, ярко-алых, желтых, серых, светло-зеленых, кофейных, красно-коричневых, пепельно-черных, черно-синих и чуда Урала, ситцевых яшм – лучшего камня для резьбы.
С начала XVIII по XIX век на Урале в огромных масштабах добывали малахит. Самым крупным его месторождением был Гумёшевский рудник, где жила Хозяйка Медной горы из сказок Павла Бажова. В Таганае, через который проходит Самоцветный пояс Урала, находится крупнейшее в России месторождение авантюрина. Он здесь лежит буквально под ногами. Из его огромных глыб весом до 6 тонн сложено сухое русло Большой Каменной реки длиной 6 километров, «текущей» между хребтами Большой и Средний Таганай.
Деревянная скульптура художника Сергея Нечаева «Маска» – африканские мотивы
Камнерезное искусство на Урале родилось вместе с основанием города-завода Екатеринбурга. Уже через два года после его закладки Василий Никитич Татищев пригласил в Екатеринбург шведского гранильщика Христиана Рефа, большого мастера своего дела. Реф взялся обучить камнерезному делу нескольких учеников, и в здании, принадлежавшем горному ведомству, была открыта мастерская по обработке уральских камней, главным образом мрамора. Но организатором швед оказался посредственным, и дальше дело не пошло. В 1738 году его сменил швейцарец Иоганн Рейнер, которого тоже нашел Татищев. Рейнер умел ломать мрамор и полировать его ручным способом, но для строящихся дворцов и храмов Петербурга требовалось много мрамора, и решить эту задачу могла только шлифовальная машина.
С этой целью на Урал был послан унтер-шихтмейстер Иван Сусоров. В 1750 году под его руководством в Екатеринбурге была построена мельница, позволявшая в больших объемах обрабатывать мрамор и яшму, гранить и полировать ювелирные камни. А еще через год состоялся запуск Екатеринбургской гранильной фабрики на месте, где сегодня разбит Исторический сквер города.
Одновременно с запуском фабрики велся активный поиск сырья для нее, чему во многом способствовала Екатерина II, серьезно увлекавшаяся минералогией и любившая изделия из цветных камней. На Урал было отправлено несколько геологических экспедиций, и полученные результаты превзошли все ожидания. Были найдены большие залежи агата, малахита, яшмы, родонита.
В 1780-х на Екатеринбургской гранильной фабрике стали создавать массивные каменные вазы и чаши, которые прославили уральское камнерезное искусство. Из Петербурга приходили эскизы. Для каждого уральские мастера подбирали нужные камни, главным образом яшму. По сути, Екатеринбургская гранильная фабрика была придворной. Она выполняла в основном заказы императорского двора. Часть ее мастеров проходила обучение в Императорской Академии художеств в Петербурге. И до конца XIX века фабрика работала исключительно по рисункам придворных архитекторов.
Предметом гордости уральских камнерезов стала знаменитая Таганайская чаша из авантюрина высотой 146 сантиметров, диаметром 246 сантиметров и весом более 4 тонн. Вазу изготовили по рисунку петербургского художника-архитектора Ивана Гальберга. На ее создание ушло 17 лет. При этом 85 процентов авантюриновой глыбы ушло в отход. В Петербург чашу везли водным путем и по распоряжению Николая I установили в Зале манускриптов Нового Эрмитажа. Сегодня любоваться ею можно в Гербовом зале Зимнего дворца.
Образец малахита
Среди шедевров Эрмитажа числится также ваза из калканской яшмы с великолепным резным декором, над которой мастера Яков Коковин и Гавриил Налимов трудились почти 30 лет, с 1822 по 1851 год.
XIX век стал эрой малахита в камнерезном искусстве Урала. В работе с этим камнем уральские мастера превзошли самих себя. Изделия из малахита выполнялись в редчайшей технике русской мозаики. Камень распиливали на тонкие пластины и, тщательно подбирая рисунок, наклеивали на основу с помощью специальной мастики из воска и смолы. Стыки заполняли малахитовым порошком, а затем шлифовали.
Малахитовые вазы, чаши, шкатулки, письменные приборы нередко становились дипломатическими подарками. Со временем возникла настоящая «малахитовая дипломатия». Так, чтобы заручиться поддержкой римского папы в польском вопросе, в Ватикан была отправлена малахитовая чаша. После заключения Тильзитского мира с Наполеоном Александр I прислал французскому императору малахитовые вазы и канделябры для вновь декорируемого салона в Большом Трианоне. А Николай I подарил великолепную вазу британской королеве Виктории. Сегодня она украшает Виндзорский замок, а ее точная копия – Советскую лестницу Эрмитажа. Эта ваза стала самой крупной малахитовой работой Екатеринбургской гранильной фабрики.
Большими ценителями малахитовой красоты были Демидовы, владевшие Меднорудянским рудником в Нижнем Тагиле. На Васильевском острове в Петербурге существовала фабрика Демидовых, мастера которой создавали настоящие шедевры из демидовского малахита. По яркости цвета и красоте узора меднорудянскому малахиту не было равных. По проекту Александра Брюллова им был оформлен Малахитовый зал Зимнего дворца. На создание его колонн, столешниц, ваз и каминов понадобилось 2 тонны малахита, труд 30 мастеров и всего 15 месяцев.
Лебединой песней уральского малахита стал Исаакиевский собор. Восемь лет ушло на создание его малахитового убранства – 10 колонн главного алтаря высотой 9,5 метра. Для их изготовления в Петербург из Нижнего Тагила было доставлено 25 тонн первоклассного камня, что значительно истощило демидовские малахитовые запасы.