Застраивался Ижевск по генеральному плану архитектором Семеном Емельяновичем Дудиным в классическом стиле. Главный корпус Ижевского оружейного завода Дудин построил по образцу петербургского Адмиралтейства. По площади (21 045 кв. м) он лишь немного уступает петербургскому собрату. Башню главного корпуса венчает триумфальная колонна, поставленная вскоре после победы в Отечественной войне 1812 года. Вам когда-нибудь приходилось видеть на крыше дома триумфальную колонну?
Для войны с Наполеоном ижевцы делали кремневые ружья, для русско-турецкой – винтовки Бердана, для Первой мировой – трехлинейные винтовки Мосина, а для Великой Отечественной – самозарядные винтовки Токарева. Всего же за 200 лет в истории России не было ни одного сражения, где бы не использовалось оружие ижевских мастеров.
Для хранения готового оружия и ремонта старого был построен арсенал. Склад «ижевского кремля» вмещал до 75 тысяч ружей. В нем располагались мастерские, библиотека и небольшой музей. Теперь арсенал занимает Национальный музей Удмуртии.
С 1948 года в Ижевске выпускают легендарный автомат Калашникова, принятый на вооружение в 106 странах мира. Его создателю Михаилу Тимофеевичу Калашникову в Ижевске еще при жизни был поставлен памятник. Великий оружейник стоит у стен музея своего имени и смотрит на раскинувшийся по холмам город, дымящий десятками труб.
Хотя таблички на административных зданиях Ижевска дублируются на двух языках, национального колорита в столице Удмуртии нет. Зато в 15 километрах от Ижевска есть Архитектурно-этнографический музей-заповедник «Лудорвай», где можно услышать живую удмуртскую речь, отведать перепечи и увидеть, как веками жили удмурты. А жили они отдельно стоящими усадьбами. Ставились они, как правило, цепочками вдоль рек на расстоянии 200–250 метров друг от друга. Вроде бы те же рубленые дома, но на русские избы они не похожи.
Все экспонаты в Лудорвае подлинные, привезенные из экспедиций по удмуртским деревням. В каждой усадьбе постройки только одной семьи: ворота с двускатной крышей, во дворе дом (корка), летняя изба (кенос), амбар для хранения зерна и хлев (коргидъес). У зажиточных удмуртов хлев разделен на две половины – внизу конюшня, а наверху сеновал, куда лошади заходили по деревянным мосткам.
Самый любопытный экспонат музея – семейное святилище куала в усадьбе южных удмуртов. Летом в куале готовили еду, в ней же и молились. Теперь куала в удмуртских деревнях большая редкость. Но землю, где они когда-то стояли, удмурты по-прежнему считают священной и не ставят на ней новые строения. Несмотря на попытки христианизации, удмурты крепко держатся за свои святыни. Как говорят музейные работники, куалу им с большим трудом удалось выкупить у одной из семей.
Строили куалу за один день, надо было успеть от рассвета до заката. Внешне она ничем не примечательна – простой сруб из полубревен под двускатной крышей, без окон, с земляным полом. В центре – сложенный из крупных камней очаг с подвешенным над ним котлом. Сам очаг, висящая над ним цепь и даже зола священны. Но главное в куале – большой черный короб, стоящий на полке под потолком, где обитал семейный божок Воршуд. В коробе помимо Воршуда масса всего интересного: перевязанный красной нитью беличий хвост, крыло рябчика, несколько перьев тетерева, специальный жертвенный хлеб, кусочек дерева и посуда, используемая при обрядах. Молились в куале всей семьей всегда после бани. Просили у Воршуда, наверное, то, что просят у всех богов – счастья, здоровья, семейного достатка.
В Лудорвае действительно много интересного. Жаль, что тут нельзя остаться на ночлег. Но рядом обещают в скором времени построить экоотель. Вот тогда погружение в удмуртский быт будет стопроцентным.
Всех, кто приезжает в Челябинск на поезде, встречает могучая фигура кузнеца-великана, символизирующая первопроходцев Урала. Надпись на пьедестале поясняет: «Урал – опорный край державы, ее добытчик и кузнец». Промышленный Челябинск родился как деревянная крепостица на месте башкирского поселения и большую часть своей истории оставался заштатным уездным городом.
Скалы Аракульского шихана в Челябинской области
Осколки уездного Челябинска следует искать на улице Кирова, вернее, на ее пешеходном участке, пожалуй, лучшем месте для неспешного променада. Сами жители города зовут его по-свойски Кировка. В самом начале Кировки, возле дома купца Самохвалова, стоит памятник основателям Челябинска – у высокой стелы фигуры казака, башкира, крестьянина с пилой и российского дипломата генерал-майора Алексея Ивановича Тевкелева. Алексей Тевкелев, он же татарский мурза Кутлу-Мухаммед, заложивший челябинскую сторожевую крепость в 1736 году, активно участвовал в присоединении Урала к России и с особой жестокостью подавлял восстания башкир по другую сторону Уральского хребта.
Памятников и уличных скульптур на Кировке более двух десятков: напротив банка сидит профессиональный нищий, половой зазывает посетителей в трактир, художник у зеркального мольберта ищет подходящую модель, Левша разглядывает прохожих, а караванщик с верблюдами намекает, что через Челябинск проходил торговый путь из Зауралья в Оренбург. И все же первая скрипка на Кировке принадлежит не старинным особнякам, а небоскребу «Челябинск-Сити». Его возведение среди исторической застройки вызывает много споров, но «Синий зуб», как прозвали небоскреб, довольно эффектно смотрится со стороны реки Миасс.
Со смотровой площадки Челябинск-Сити видны окраины, куда турист обычно не заглядывает. А зрелище это, между тем, потрясающее. К Челябинску вплотную подступают промышленные зоны заводов-гигантов: тракторного, металлургического и электрометаллургического, коксохимического, трубопрокатного, кузнечно-прессового, цинково-электролитного и многих других. Да это и есть настоящий Челябинск – частокол труб, гул доменных печей, тугой клубок путепроводов, жар расплавленного металла и лязг заводских механизмов.
Индустриальным гигантом Челябинск начал становиться в годы Великой Отечественной войны, когда сюда были эвакуированы десятки предприятий, а его население с 270 тысяч выросло более чем вдвое. Челябинский тракторный завод, объединенный с ленинградским Кировским заводом и Харьковским моторостроительным, выпустил за годы войны 18 тысяч танков и самоходных орудий. В Челябинск переехал тогда Народный комиссариат танковой промышленности СССР, и город получил второе неофициальное название Танкоград. Вклад его тяжелой индустрии в победу в войне неоценим.
Индустриальный пейзаж
Конечно, чертовски обидно уезжать из Челябинска, не побывав хотя бы на одном из его гигантов. Тем более что такая возможность есть – новый цех Челябинского трубопрокатного завода «Высота 239». Если вы когда-нибудь представляли себе завод будущего, это и есть «Высота 239». Цех входит в десятку самых красивых промышленных предприятий мира. Цифры 239 в его названии означают высоту цеха над уровнем моря, а красный круг на фасаде символизирует японскую философию кайдзен непрерывного совершенствования производственного процесса. В его пространстве вполне логично смотрится японский сад, который дополняет лавровая аллея. При этом цех выпускает в год до 600 тысяч тонн труб большого диаметра высочайшего качества, которые используются при строительстве магистральных газо- и нефтепроводов.
Дата рождения Магнитогорска – 30 июня 1929 года, когда на станцию новой линии железной дороги прибыл состав с первой партией добровольцев, приехавших на строительство крупнейшего в мире металлургического комбината. Вокруг было чистое поле, и первым домом для них стали палатки. Сегодня два знаковых памятника Магнитогорска – установленный на постаменте тот самый паровоз, привезший добровольцев, и памятник «Первая палатка» у входа в Парк Ветеранов. На его пьедестале – стихи поэта Бориса Ручьёва, одного из первых строителей Магнитогорска:
Мы жили в палатке с зеленым оконцем,
Промытой дождями, просушенной солнцем.
Да жгли у дверей золотые костры
На рыжих каменьях Магнитной горы.
Жили первые строители Магнитки рядом со стройплощадкой на левом, азиатском, берегу реки Урал. Это был хаотично застроенный барачный город, протянувшийся вдоль заводской территории на несколько километров. В 1930-х годах решено было перенести Магнитогорск в Европу, на правый берег Урала, подальше от промзоны. Первый дом в Европе поставили в 1939 году, но по-настоящему правый берег начали застраивать только после войны, когда через Урал был построен первый капитальный мост и проложены трамвайные пути.
Вид на зимний Магнитогорск
Левобережный Магнитогорск строился с чистого листа, и его облик должен был отражать новую концепцию триумфального шествия социализма. Почти весь центр города – это монументальный сталинский ампир. Проектировали его ленинградские архитекторы, и сталинскую застройку Магнитогорска называют иногда Петербургом на Урале.
Гора Магнитная, у подножия которой вырос один из крупнейших центров горной металлургии, с древнейших времен считалась священной. Содержание железа в некоторых ее рудных жилах доходило до 72 процентов. Залегала железная руда неглубоко, а в некоторых местах и вовсе выходила на поверхность. Первыми добывать руду на горе и выплавлять из нее железо начали воинственные башкиры, которым всегда было нужно оружие. Знали о железной горе и русские геологи. Если бы не Первая мировая война, ее промышленная разработка началась бы гораздо раньше.
Руду добывали ударными темпами, особенно в годы Великой Отечественной войны. Каждый третий танк и каждый второй снаряд были сделаны из металла Магнитки. В лучший 1957 год на-гора было выдано 17 миллионов тонн руды. Но это было началом конца. Богатейшее месторождение постепенно истощалось. Последняя тонна руды была добыта в 2006 году. Один из крупнейших в России Магнитогорский металлургический комбинат работает сегодня исключительно на привозном сырье. На месте двух вершин горы Магнитной теперь глубокая выемка, которую сейчас рекультивируют, и, возможно, со временем здесь будет шуметь лес.