— Ничего не понимаю, — обиженно проговорил Игорь. — Ты уезжаешь, бросаешь меня и при этом веселишься.
— От горя, милый, от горя. — Она шутливо гримасничала. — Разве ты не видишь смех сквозь слезы? Ой, извини — слезы сквозь смех.
— Я вижу, что совершенно тебя не знал.
— А вот это неправда! — Татьяна резко переменила тон и сказала абсолютно серьезно: — С тобой я была самой настоящей. Может быть, впервые в жизни была самой собой.
— И где же логика? Тебе хорошо со мной, мне хорошо с тобой — какого лешего все менять?
— Неужели ты не понимаешь? Я здесь залетная птица, а гнездо мое за сотни километров и на другом дереве.
— Ладно, давай поженимся.
Это не победа. Это уступка раздосадованного ребенка, который согласился сделать домашнее задание в обмен на прогулку. Или разведка боем — не ведешь ли ты, голубушка, свою игру? Веду, но ты об этом не догадаешься.
— Игорь, — поморщилась Татьяна, — давай не будем об этом даже говорить.
— Почему, интересно?
— Потому что десерт стынет. — Татьяна снова дурачилась. — Ты так и не догадался, а я запекла яблоки с орехами и медом.
— К черту твои яблоки! — гаркнул Игорь. — И включи свет! Я чувствую себя как на похоронах.
— Конечно, милый. — Татьяна не обратила внимание на его крик и пододвинула к себе телефон. — Как позвонить в пожарную?
— Пойдем на кухню. — Он резко встал, схватил ее за плечи, поднял и потащил из комнаты. — Я хочу полной ясности! — потребовал он на светлой кухне.
— А я хочу чаю! — заявила Татьяна. — Водки не дают, так хоть чаю напиться.
Ее несло, куражило, потому что она почувствовала на своей стороне легкий перевес. Только не перегнуть палку, не передавить, не демонстрировать свою вдруг обнаружившуюся власть над ним.
— Перестань дурачиться! — грозно прошипел Игорь. — Сейчас я сниму с тебя штаны и выпорю как капризную девчонку.
Татьяна села на краешек стула и смиренно зажала ладони между колен. В самом деле как провинившаяся девочка.
— Спрашивайте, товарищ прокурор, — кивнула она. — Подсудимая для дачи показаний готова.
— Ты! Ты как ко мне относишься?
— Люблю всем сердцем, — быстро ответила Таня.
— А замуж не хочешь?
— Не хочу.
— Почему?
— Я уже немножко двадцать лет замужем.
— Ну и что? Разойдешься.
— Хорошо. Слушаюсь. Прямо сейчас разойдусь.
— Танька! — Игорь стукнул ладонью по столу.
— Молчу!
— Ни в какой Донецк ты не поедешь!
— Да, поняла. Билет сжевать и проглотить?
— Все! Ты меня довела. — Игорь поднялся и стал вынимать ремень из брюк. — Снимай трусы! Я тебе покажу угольные копи!
Татьяна рванула в спальню, запрыгнула под одеяло и заверещала:
— Сам тоже снимай! Так нечестно!
Они лежали обнявшись в кровати и тихо разговаривали.
— Я в самом деле не хочу, чтобы ты уезжала, Танюшка.
— Игорек, ну разве тебе такая жена нужна. Во-первых, я не молода, во-вторых, по характеру скорее боевая подруга и товарищ…
— В-третьих, — перебил ее Игорь, — в тебе задавлена куртизанка, каких свет не видел. Не ври мне, все бабы хотят замуж.
— Правильно, — согласилась Таня, — кто спорит.
— Тогда объясни мне, что происходит. Я три часа уговариваю женщину выйти за меня замуж, а она выкобенивается.
“Но ты не сказал, что любишь меня, — едва не вырвалось у Татьяны. — Что не можешь без меня жить. Что я самая лучшая и ты искал меня долгие годы”.
— Игорь, зачем я тебе нужна? — Татьяна попыталась зайти с другой стороны и подтолкнуть его на объяснение.
— Мне с тобой лучше, чем без тебя. Кажется, впервые в жизни у меня появляется нечто похожее на дом и семью. Знаешь, чтобы чего-то добиться в бизнесе, нужно много знать, многому научиться. Например, математике — теории рисков и теории игр — и прорешать много задач. И есть такая задача про двух преступников. Назовем их А и В. Они сидят в разных камерах за одно и то же преступление. Если ни один из них не признается, их посадят на год за ношение оружия. Но если признается А, то за содействие следствию он получит два года, а В посидят на десять лет. Соответственно наоборот: признается только В — получит два года, А загремит на полную катушку. Признаются оба — оба получат уже по пять лет. Как им поступить, чтобы по возможности максимально себя застраховать? Получается, что наименьший риск, хоть и без свободы, — обоим признаваться. Понимаешь, что я имею в виду?
Преступники за решеткой — очень поэтичное признание в любви. Но может быть, она и не права, требуя от Игоря пылких объяснений? Сейчас — нет. Он еще вчера не помышлял о женитьбе. Не надо форсировать событий. Она еще услышит самые замечательные слова. Он у нее по стенкам будет бегать от радости. Или напротив — тихо скулить от удовольствия. Она добьется. Она этому жизнь посвятит.
— Можно я подумаю? — попросила Татьяна.
— Можно, — позволил Игорь, поднимаясь, — пока я схожу за шампанским.
“Если он отпустит меня в Донецк, — загадала Татьяна, — я проиграла, если не отпустит — выиграла”.
Игорь подал ей фужер с шампанским и потянулся своим, чтобы чокнуться. Татьяна отвела руку.
— Игорь, я думаю, — затараторила она, — что мне нужно съездить домой и хорошенько все обдумать.
— Отныне думать, — он свободной рукой сам притянул ее фужер и чокнулся — в твои обязанности, невеста, не входит. Твое дело следить за чистотой моих кальсон.
Татьяна приехала к Анне в понедельник утром.
— Ты вещи собрала? — набросилась на нее Анна. — Подарки купила? Три часа до самолета. Совсем свихнулась на сексуальных забавах.
— Ань, я никуда не еду. Сестричка, я замуж выхожу.
— За кого? — не поняла Анна.
— За Президента России, — рассмеялась Таня. — За Игоря Самойлова, конечно.
Анна в изумлении закрыла рот ладонями, сокрушенно покачала головой и сквозь пальцы пробормотала:
— А Игорь об этом знает?
— Естественно! — Татьяна кокетливо повела плечами и откинула волосы со лба. — Идея как раз принадлежит ему.
— Не ври!
— Поверь, — Татьяна весело хохотнула, — я долго сопротивлялась. Но он проявил настойчивость танка, помноженного на носорога. Я сдалась.
— Поклянись!
— Честное пионерское. — Татьяна перекрестилась.
— Танька, дура! Что ты творишь! Игорь — это не Вася, это не фунт изюма!
— Это… — Таня в восхищении возвела руки. — Это — тонна изюма! Это — сплошной изюм! Как я счастлива, ты себе не представляешь!
В Анне боролись противоречивые чувства: страх за сестру, радость за нее, обида, зависть, восторг и полнейшая растерянность. Победил страх.
— Я этого подлеца задушу! — воскликнула она. — Он тебе заморочил голову, коллекционер чертов, подлый совратитель! Я ему покажу! Где он? В банке? — Анна бросилась к телефону. — Самойлов! — заорала она в трубку. — Кто тебе позволил над моей родной сестрой издеваться?
— Ань, — раздался в телефоне спокойный голос Игоря, — я вот думаю: у вас все в роду с придурью или есть исключения? Сначала одна не хочет выходить замуж за перспективного миллионера в расцвете сил, потом другая устраивает истерики.
— Не хочет? — переспросила Анна и посмотрела на сестру.
— Очень хочу, — сказала Татьяна шепотом и приложила палец к губам.
— Игорь, знай! — угрожающе заговорила Анна. — Я сестру в обиду не дам!
— Алло, родственница, охолони! Татьяна уже большая девочка и в няньках не нуждается. А если ты будешь сбивать ее с истинного пути, то я тебе башку сверну! Поняла?
Его жесткость и грубость не обидели Анну, а, напротив, немного успокоили.
— Игорь, скажи, ты ее действительно любишь? — спросила она уже обычным тоном.
— Безумно. Все, мне некогда. Пока! Анна медленно положила трубку.
— Что он сказал? — теребила ее за рукав халата Татьяна. — Что он сказал? Любит?
— Безумно, — растерянно повторила Анна.
— Та-та, та-та-та-та. — Татьяна закружила по комнате в отчаянной лезгинке.
Анна смотрела на нее, моргала глазами, приходя в себя, потом проговорила:
— Кажется, я рада за тебя.
Анна опаздывала на работу, но не уходила, потому что ошеломляющая новость требовала внятных подробностей. Они проводили детей в школу и разговаривали. Анна заставила сестру в деталях рассказать ход их романа, что Татьяна и сделала с удовольствием. Потом стали обсуждать главную проблему — как сообщить Васе и Володе. К удивлению Анны, сестру более волновал муж, чем сын.
— Видишь ли, — объясняла Татьяна, — взрослый сын — это совсем не маленький мальчик вроде Кирюши. У Володи своя жизнь, молодая, интересная. Он, конечно, меня любит, и я его люблю безумно. Но я должна все время бить себя по рукам и не лезть к нему со своим вниманием и заботами. Они его раздражают, и это понятно. Я нужна ему, когда он заболевает и снова как бы становится маленьким и беспомощным. Я была бы ему нужна, если бы у него был ребенок, с которым нужно сидеть. А сейчас ему хочется, чтобы я была жива, здорова и находилась на некотором расстоянии — не докучала вопросами, не надоедала с советами и суждениями. Вначале было очень трудно понять, что мой сын — наполовину отрезанный ломоть, но я себя заставила жить так, как надо ему, а не мне. Поэтому я, хотя и не жду его восторгов по поводу нашего развода и моего нового замужества, верю, что Володя быстро свыкнется с этим. У него, — усмехнулась Татьяна, — уже есть опыт переживания моих заскоков. Кроме того, он ждет перевода в Москву, а здесь у него своих проблем будет достаточно. Другое дело — Вася. Ведь он тоже готовится к переезду.
Поскольку Игорь был решительно против поездки Татьяны в Донецк, оставалось два варианта — телефонный разговор или письмо. И то и другое; унижало Василия; он не заслуживал, чтобы его бросали вот так, даже не снизойдя до личного общения. По мысли Игоря, в Донецк должен был отправиться юрист с Татьяниным заявлением о разводе, дать бывшему мужу отступного или какими-то другими путями быстро решить эту проблему.
— Хорошо быть богатеньким, — хмыкнула Анна.