– Все выглядит одинаково.
– Я, кажется, так и сказал. Ты когда-нибудь замечала, как меняется все со временем? Эно и Урт, Урт и Эно… красное становится синим, потом наоборот, и так бесконечно. Привычные картины в непривычном свете меняются, искажаются, становятся непохожими сами на себя. Даже люди, люди меняются на свету. Лица, глаза… Странно, что я всегда замечал это.
– Ты и философствуешь, как старый паук. – Она села напротив него, аккуратно, чтоб не прикоснуться к нему. Даже демонстративно аккуратно, пожалуй. – Скажи честно – ты просто устал от всего. От жизни, от меня, от себя… От своих шеерезов, этого города, Эно и Урта. Ты потому и сидишь здесь, зарывшись в нору, что это позволяет тебе не думать о том, что творится снаружи.
– Я не могу не думать об этом. – Он погладил развернутый свиток на столе. – Жизни очень многих людей зависят от того, что я скажу. Плавать в иллюзиях для меня непозволительная роскошь.
– Ты давно уже отрезал себя от мира, Крэйн. Даже до того, как запер себя тут.
– Ушедшие, кажется, это продолжение нашего извечного разговора… Чего ты хочешь?
– Чтоб ты бросил все это.
Он опять улыбнулся. Наверняка не случайно, зная, как это выводит Лайвен из себя.
– Полагаю, после этого я должен раздать свое добро черни, очиститься и жить до конца своих Эно в мире с самим собой и со всем светом?
– Ты опять…
– Прекрати! – Он махнул рукой. – Ты знаешь, что ничего подобного не будет. Я даже скажу, зачем ты завела этот долгий и пустой разговор. Только из-за того, чтоб убедиться в собственной добродетели. Живя на добытые кровью деньги, попытаться поставить на путь истинный самое ужасное чудовище этих земель. Прекрасный поступок, надо думать… Оставь это. Мне надоело.
Бывшая акробатка ничего не ответила. Время, заточившее Крэйна в ловушку сумрака и затхлости, не прошло мимо нее – обычно несдержанная, резкая и презрительная ко всему окружающему, она замкнулась в себе, даже движения стали иными, нарочито медлительными, размеренными. Гибель калькада, смерть Тильта, жизнь среди шеерезов Себера незримо изменили ее, иногда Крэйну казалось, что внутри она постарела, осыпалась.
Возможно, сила и воля, державшие ее столько времени, не выдержали напряжения, перетерлись.
– Тебе приятно так думать, – наконец сказала она. – Но мне все равно. Мне нет дела до мнения гниющего старого паука.
– Не так уж я и стар, – заметил немного уязвленный Крэйн, машинально коснувшись страшного лица, словно пытаясь нащупать морщины.
Лайвен не успела ответить – дверь почти бесшумно открылась и в комнату с легким поклоном вошел Сахур. Дела у Крэйна шли ладно, он раздался, потяжелел, но шея оставалась такой же тощей, как раньше. Крэйн нахмурился. Он не любил, когда его разговор внезапно прерывали.
Равнодушно взглянув на Лайвен, глава шеерезов подошел к столу и положил на него тяжелый свиток.
– Докладают, – пояснил он. – Известия из тор-склета, Зелет подумал, вам интересно будет.
– Может, и будет. – Крэйн отпустил Сахура коротким взмахом руки и не торопясь развернул свиток. Про Лайвен он словно забыл, читал молча, глаза серо блестели в полумраке.
Они стояли молча. Крэйн шуршал свитком, Лайвен внимательно смотрела на него. Она ожидала, что Крэйн так и будет возиться со свитком, пока она не уйдет, но он быстро закончил читать. Она заметила, как неуловимо переменилось его лицо – исказилось, стало жестче, застарелые извилистые шрамы налились кровью. Случайный человек с трудом заметил бы перемену, но Лайвен знала Крэйна слишком долго, чтобы понять – он необычайно взволнован и напряжен, хотя и сдерживает себя. В этом они были похожи – оглушительную новость лучше переждать молча, дать ей осесть в сознании.
– Что? – просто спросила она.
Крэйн облизнул черно-багровые вспухшие губы и налил себе полкружки фасха. Фасх был добрый, старой выдержки, густой сладкий запах наполнил комнату. Пил он редко, давно поборов привычку к хмелю, это тоже свидетельствовало о том, что случилось что-то важное.
– Гости у нашего шэда, – сказал он медленно, допив. – Важные гости пожаловали нынче. Албай, тварь тщедушная, мог бы и раньше узнать…
– Что за гости? Торговцы?
– Нет. Не торговцы. Ты в Алдионе была?
– Когда-то… Давно было. Кто-то из твоих прежних знакомых?
– Да, знакомых. – Он слегка улыбнулся и глаза его опять заблестели. – Старый знакомый. Шэд Алдион Орвин.
– Шэд?..
– Когда я покидал Алдион… Ушедшие, давно же это было… Он тогда был тор-шэлом. Теперь он добрался и до мамашиного трона. Надо думать, из него вышел ладный правитель. Жаль, я никогда не интересовался новостями из дома.
– Он твой брат, кажется?
– Сводный. Сын Риаен, но не от моего отца, не от Кирана. И он с рассветом будет в Себере. Приятно видеть, что он так же уверен в себе, как и раньше.
Лайвен пожала плечами.
– Вероятно, переговоры с нашим шэдом. Уверенность здесь ни при чем, у него наверняка хорошая дружина и он не боится долгого пути.
– Орвин терпеть не может любой путь, он домосед не меньше меня. Заставить его покинуть Алдион ради лежащего в тысячах этелей занесенного песком Себера могло что-то чрезвычайное. И это не переговоры.
– Важные дела всегда решаются лично, – рассеянно заметила Лайвен, просматривая свиток. Читать она научилась недавно и медленно вела пальцем по неровным рядам символов. – Возможно, они будут обсуждать военный союз или торговлю между городами.
– Возможно, – согласился Крэйн. – Дело не в этом. Алдион куда крупнее и могущественнее Себера, шэд Орвин никогда не стал бы ехать на встречу сам. По заведенным правилам шэд меньшего города обязан самолично нанести визит.
– А ты неплохо знаешь правила тор-склета.
– Я достаточно долго в нем жил, – без улыбки сказал Крэйн. – Нет, тут все серьезнее. С ним два десятка дружинников, кое-кто мне знаком по описанию. Это лучшие из всех. Орвин не стал бы по мелкому поводу тянуть своих лучших людей. Да и сам по мелочи не вышел бы даже из тор-склета.
– Может быть. – Лайвен отложила свиток. – И о чем это говорит?
– Он ищет меня, – просто сказал Крэйн. – Это загон. И он вообразил себя главным загонщиком.
– Думаешь, слава о тебе дошла уже до Алдиона?
– Слава – не подспорье в моей работе, дорогая, даже здесь обо мне наслышаны не так уж много. Но шпионы Орвина, судя по всему, не напрасно получают свою похлебку. Я их недооценивал, если они добрались уже сюда. Впрочем, все складывается очень хорошо.
– Тебе, наверное, стоит на время покинуть город. До рассвета еще есть время, бери своих шеерезов и уходи. У тебя есть хегги, тебя примут в Нердане…
– Нет. – Он повернул голову и посмотрел на нее ледяным взглядом, от которого сердце начинало неприятно ныть. – Один раз я уже бежал от него. Второго раза не будет. Я рад, что Орвин сам пришел ко мне. Я рассчитывал, что смогу подобраться к нему еще не скоро, но он сам подставляет голову под мой эскерт. Что ж, он всегда был слишком самоуверен.
– Ты хочешь его смерти?
– Да. Медленной, тягучей смерти. Отплаты за все.
– Он не виновен в том, что твое уродство вышло наружу, – жестко сказала Лайвен. – Если жаждешь мести – начни с себя.
– Он виновен. Можешь считать, что я его уже приговорил, осталось только вынести кару. Если бы не он – я никогда не покинул бы Алдион.
– А стал бы шэдом. И пил кровь целого города не только в Урт, как сейчас, но и в Эно. Так?
– Если б не Орвин, шэдом стал бы мой брат, Лат. А я, вероятно, по-прежнему таскался бы по трактирам с Армадом, пил фасх, совращал дам из тор-склета, философствовал и занимался прочей ерундой.
– Ты всегда можешь вернуться.
– Нет, Лайвен. Пока жив Орвин – не могу. Да и потом… Мне будет тесно в Алдионе, да и скучно, пожалуй. И воспоминания. Они не уйдут. Я покинул Алдион навсегда. Но Орвин умрет, этого не изменить.
– Ты сам изуродовал себя. Не лги себе, Крэйн.
Он вздохнул и, взяв у нее из руки свиток, бросил на пол.
– Ты не понимаешь. Все, иди, скоро рассвет, а мне надо хорошо подумать.
В следующий раз она увидела Крэйна только через Эно. Ее комната была через стену от его покоев, она услышала, как кто-то решительно открывает дверь. Судя по всему, это мог быть Сахур, только ему позволялось не терять времени на вежливость. И если судить по тому, как быстро забулькал его приглушенный голос, это позволение себя оправдывало – он принес важную новость.
– Он?.. – едва слышно донесся взволнованный голос Крэйна. – Его узнали?.. Прямо сейчас…
Сахур, видимо, получив важное указание, быстро вышел. Лайвен двинулась было к покоям Крэйна, но столкнулась с ним в дверях. Глава всех шеерезов Себера был явно оживлен. И это оживление не предвещало ничего хорошего.
– Добрые вести, – вместо приветствия сказал он, накидывая на себя плащ с каятой, без которых не выходил из склета даже в спокойную погоду. – Похоже, мне предстоит встреча со старым знакомым.
– Орвин? – поинтересовалась Лайвен.
– Нет, пока не Орвин. Шэд Алдион попадет в мою пасть позже. Но тоже интересный человек.
– После встречи ты перережешь интересному человеку горло?
– Вероятно. Когда-то он нехорошо поступил и ему придется понести наказание. Он обманул меня, дал мне надежду и бросил. Это было жестоко с его стороны. Теперь он получит наказание.
– Ты куда-то идешь?
– В наш шалх. Не хочешь присоединиться? Возможно, тебе будет интересно.
На самой окраине Себера действительно был шалх. Внешне неотличимый от других уродливых обитателей района черни, внутри он был просторен почти как склет, а шкуры, выполнявшие роль крыши, подогнаны достаточно тщательно, чтоб заглушать любой звук изнутри. Шалх этот Крэйн завел для особых случаев, когда ему требовалось тихое место и отсутствие любопытных глаз. Его склет, стоящий почти в центре города, на роль такого места не годился. Шалхом занимался кто-нибудь из ближайших подручных Крэйна, иногда – правда, не очень часто – он сам посещал его, когда попадался особо упрямый торговец или требовалось лично наказать прови