– И его, с позволения сказать, лечение лишь усугубляет страдания больных!
– Лечение? Он пытается туберкулином лечить больных?
– Пытался… но…
– Идиот. То есть… Ладно, все мы… все вы, конечно, уже поняли, что туберкулин лишь активирует бактерии. Значит если на царапину на коже слегка капнуть раствором туберкулина, у больных она воспалится сильнее, так? Понятно, что из-за того, что там дохлые бактерии и всякая дрянь из бульона, может и аллергия проявиться… Милая – он обратился к сидящей рядом с ним высокой даме – ты сможешь сделать докторам чистый стерильный туберкулин? Там всего-то отфильтровать дохлых вареных микробов, потом осадить туберкулин хлоруксусной кислотой… – молодой человек на несколько секунд задумался. – Трихлоруксусной.
– Хорошо. Сырье откуда брать? В смысле туберкулиновое?
– А вот докторов и попросим сделать. Что же до сифилиса, то реакция ва… вообще простейшая: добываем экстракт бычьего сердца…
После довольно обстоятельного объяснения Иван Михайлович встал:
– Похоже, вы знаете что делать. Почему этого не делалось раньше? И вообще зачем мы тут будем нужны?
– Я же сказал: я всего лишь инженер. Нужно подобрать эффективные дозы, отработать методики диагностики – а с этим могут справиться лишь врачи, причем врачи хорошие. Собственно, поэтому-то я вас всех и пригласил. Подопытный материал сможете набрать хоть в Собачьей Балке – это село неподалеку, там каждый пятый с сифилисом и каждый третий с туберкулезом. Наладите диагностику, а заодно отработаете и процедуры лечения.
– Допустим, сифилис можно ртутными препаратами излечить – хотя вы правы, дозы для детей потребуется особо подбирать. А чахотку?
– А что чахотку? Солнышко, запиши: нужно будет еще синтезировать гидразид изоникотиновой кислоты.
– Сделаю, а тебе зачем?
– Туберкулез лечить. Если мы вылечим хотя бы процентов девяносто пять, тебя детишки на руках носить будут.
– Вы надеетесь излечить девяносто пять процентов больных? – возмущению Ивана Михайловича, казалось, не было предела.
– Надеюсь больше, все же откровенно больных детей мы просто не довезем. А если скрытая, еще слабая форма – почему бы и нет?
– Допустим… а сифилис вы тоже знаете как лечить без того, чтобы каждого третьего на погост отправить?
К удивлению Ивана Ивановича молодой человек в ответ почему-то усмехнулся:
– Знаю. Но лекарства для этого делать будете тоже вы. Я расскажу как – но опять, я всего лишь инженер. Заодно и от чумы лекарство сделаете…
– Ну, от чахотки оно поважнее пожалуй будет.
– Пока чумы нет – да. И пока вы вакцину от чахотки не изготовите.
– А как ее изготовить, вы нам тоже расскажете?
– Почему нет? Только времени на это потребуется немало. А делать ее просто…
Выслушав краткое – всего лишь в минуту – пояснение Иван Михайлович, повернувшись к сыну, высказал свое окончательное мнение:
– Один ты не справишься, я остаюсь здесь тоже. Господин Волков, в приглашении вы упомянули, что мы будем вправе сами нанимать себе помощников?
– И чем больше, тем лучше. Мы, пожалуй, пойдем, а все согласные принять предложение обратитесь пожалуйста в администрацию гостиницы – это на первом этаже. Вам помогут с переездом, купят и доставят все, что вам потребуется. И огромное спасибо, что согласились к нам приехать. Ну и если позже у вас возникнут какие-то вопросы – обращайтесь без стеснения…
Времени не хватало, но чтобы "обменять" его на деньги, требовалось совсем немного. Собственно, деньги и требовались – и вся семья занималась добычей этих самых денег. Понятно, что не только семья – на стекольном "заводе" теперь работало больше сотни человек, еще человек тридцать делало пудреницы. Но для "завоевания мирового господства" народу было явно недостаточно.
Правда, с рождением "Общества благоустройства Царицына" удалось несколько человек привлечь к этому самому "благоустройству" с гораздо меньшими проблемами. Например, Иванова из Будапешта "пригласил" лично губернатор Мещерский, и Африканыч уже не подумал, что это глупый розыгрыш. Гаврилова "сватал" Мельников, и Герасим Данилович принял приглашение с огромным воодушевлением. Мышку вообще "Общество" наняло, и даже оклад жалования ей шел из городского бюджета… пока шел. У меня же "контролем финансов" снова занялся Водянинов – ему очень польстило, что уговаривать его "поработать на благо города" пришли "лучшие люди" этого города.
За Сашей Антоневичем все же мы с Камиллой съездили – то, чего я хотел получить от этого "знатного строителя заводов", оглашать мне не хотелось. Хотя "стартовый проект" был вовсе не "секретный": небольшой заводик по производству серной кислоты. Правда, сейчас заводик строился уже в Царицыне… рядом с Царицыным, чуть выше (по реке) нефтеперегонного завода Нобелей. Борис Борисович внял прошению царицынского дворянства и продал мне "из губернских земель" одно месторождение пирита в Саратовском уезде. А заодно – и кусочек Волжского берега у села Рыбного – в десяти верстах от Вольска. Тоже вполне годное местечко для строительства цементного завода.
С "папашей Мюллером" переговоры оказались – неожиданно для меня – очень напряженными. В конечном итоге удалось договориться, что он построит пять "небольших" шахтных печей производительностью тонн по сто в сутки. То есть это я знал, что будет примерно такая производительность, а сам Генрих был убежден, что они хорошо если сто тонн в неделю дадут: ну не верил он в "непрерывный процесс"… ладно, надеюсь что потом поверит.
Зато очень просто получилось договориться с Ильей – он практически сразу согласился возглавить "трамваестроительный завод". У него оказался, по сути дела, единственный аргумент "против": все же квартиру-то он занимал "казенную", в доме от железной дороги, и хотя начальник станции пообещал, что закроет глаза на такое нарушение, он все же был далеко не высшей инстанцией на дороге. Да и для Ильи это было "неудобно": явное нарушение установленных правил для дворянина казалось просто неприличным. Однако после того, как я сообщил, что дома для инженеров будут выстроены до начала работы завода, аргументов у него не осталось.
Моя новогодняя "взятка обществу" позволила сэкономить кучу времени, и больше всего этому возрадовался даже не я, а Валентин Павлович. Семенов уже в начале февраля приступил к строительству домов для рабочих – землебитных, понятное дело. Опыта у него в подобном строительстве хватало, но февраль в Поволжье – вовсе не февраль в какой-нибудь Африке, и он с удовольствием "экспериментировал", строя земляные дома в лютые морозы. Правда, само строительство велось все же в дощатых балаганах, при вполне себе плюсовой температуре – однако ему было очень интересно узнать, развалятся ли выстроенные подобным образом дома по весне или нет.
Раньше я думал, что закладка фундаментов зимой – это чисто "советская" идея, но позже узнал, что и соседский французский завод "Урал-Волга" большей частью зимой и строился, так что ничего особенно удивительного в подобном строительстве не было. Семенова же смущало лишь то, что стены-то землебитные из слегка влажной земли ставились, и он опасался, что после снятия балаганов они просто промерзнут и лед их разорвет… то есть все же лишь разрыхлит немного, но прочность они потеряют. Я же не мог ему сказать, что "прекрасно помню: март девяносто девятого года был довольно теплый уже"… хорошо еще, что Димка – после соответствующего внушения – очень уверенно сообщил Валентину Павловичу, что "по всем приметам весна будет ранней" – иначе Семенов, скорее всего, и не начал бы это зимнее строительство.
Так что кому заниматься делом уже было. Ну а я занимался, как сказал дед (в переводе на приличный язык) фигней. То есть даже не занимался, а "страдал" – вот только результат страданий меня сильно порадовал.
Зеленые очки для торговли в Заокеании делались довольно просто – оправа штамповалась из карболита (со стальной проволочной арматурой в дужках), зеленое бутылочное стекло тоже в оправы вклеивалось штампованное. Получалось дешево и сердито – и вполне достойно для своей цены (десять центов за "волшебные" очки). Вот только спрос на такое убожество ограничивался маленькими девочками и сумасшедшими мамашами таких девочек. Небольшой, откровенно говоря, спрос.
А мне требовался большой – и в результате "особняк" остался без электричества. То есть генератор в Сормово был куплен, и даже Елизар с ним приехал – но все электричество теперь шло на стеклозавод. Где в отдельном цехе (небольшой комнатенке, выделенной после завершения массового производства елочных игрушек) делались стальные оправы очков. Ну, во-первых, сталь требовалось отникелировать, чтобы не ржавела на носу. А во-вторых, оправы, изготавливаемые из тонкой жестянки, нужно было сваривать: сначала в "колечки", а затем к ним приварить петельки держателей дужек, мост, упоры для носа. Оля Миронова самых рукастых и усидчивых девочек обучила обточке этих петель и нарезке в них резьбы для крепежных винтиков, но потом-то петлю нужно было как-то присобачить к оправе стекла – вот ту-то и пригодилась сварка.
Да, работы было немало, но оправы получались замечательными. "Авиаторы" самого классического вида – но оправа без стекла никому не нужна. Пришлось посидеть с карандашом – после того как посидел с разными измерительными приборами вроде линейки и штангенциркуля, рассчитать сферичность "стеклянных" матриц с пуансонами – и не самые плохие очковые линзы начали потихоньку выходить из-под прессов. Затем Машка их выгибала на отдельной оправке под форму оправ, ну еще немного подшлифовывала – но главное было даже не линзы сделать. Главным было стекло для них.
Стекло Машка варила вместе с Камиллой – потому что только Камилла смогла изготовить нужные присадки. В принципе, ничего сложного, всего-то хлорид и бромид серебра, но в Царицыне, по крайней мере, кроме жены их никто сделать не мог. Зато стекло получалось не простое, а буквально золотое. То есть в пересчете на вес выручаемой за это стекло золотой монеты даже круче золотого.