Да, с женщинами лучше не спорить. Особенно с женами: именно Камилла настояла, чтобы в таких полетах меня всегда сопровождали Даница и доктор Батенков. Поэтому "в этой жизни" моя "тень" освоила управление самолетом гораздо раньше, да и мужа обучила. По мне так Николай Николаевич пилотировал машину лучше жены, по крайней мере – спокойнее, но он тоже предпочитал с супругой не конфликтовать по пустякам. Пусть девочка развлечется, а мы пока отдохнем: нам с Николаем Николаевичем еще обратно в Москву машину вести надо. Завтра утром состоится разговор с Джугашвили и Сергеевым, так что опаздывать нельзя. Да и с конструкторами действительно поговорить стоило…
Глава 53
Иван Гаврилович с интересом огляделся: в такой глуши ему еще не довелось побывать. То есть… да, пока это глушь, но ведь только пока?
Простая жизнь инженера-железнодорожника круто изменилась всего пару месяцев назад, когда он – закончив руководство перестройкой дороги до Ташкента, послал министру Пузыревскому предложение о постройке электростанции на Сырдарье. В строительном управлении грамотных инженеров было немало, и сам Иван Гаврилович изрядно времени провел изучая окрестности. А учитывая предоставленный ему "Самурай", окрестности изучались довольно обширные – и в результате родилась интересная мысль. Очень, к тому же, полезная: возить топливо в Ташкент было все же накладно, даже для калильных локомотивов – а новые электрические дороги (Астрахано-Векшинская и Московская окружная) широко среди железнодорожников обсуждалась. И если выстроить на реке электростанцию…
Пузыревский, правда, на письмо не ответил – но откликнулся сам канцлер, причем не просто откликнулся, а пригласил для обсуждения предложения. Предложения железнодорожника о строительстве электростанции. Выслушал внимательно, карту достал, что-то даже посчитал на линейке:
– В принципе, мне нравится. Но есть небольшие проблемы: если строить станцию по типу Волховской – а меньше смысла нет – то потребуется плотина километра четыре длиной. И высотой в двадцать, причем только на самой электростанции. А тут рядом еще и Арнасайская низменность, и чтобы ее не затопить еще как бы не большая плотина понадобится. Пока у вас опыта постройки таких сооружений нет – а больше-то строить некому, инженеров и на нынешние стройки не хватает. Так что давайте договоримся так: вы для начала потренируетесь на строительстве электростанции поменьше. В смысле, плотина поменьше будет… где тут у меня карта нужная… вот тут. Тоже две плотины, но и длиной поменьше: полкилометра и четверть, и высотой… думаю, пяти метров будет достаточно.
– Пять метров всего?
– Ну, если со дна реки считать, то тоже, наверное, двадцать… с небольшим. Сами посмотрите, измеряете, сами выстроите. Заодно и электричества получим как с двух Волховов, даже больше. Возьметесь?
– Я… я попробую.
– Вот и отлично. Поговорите с Графтио, у него есть почти готовый учебник по проектированию ГЭС. Времени у вас на все… я уточню у Иванова, но на первый генератор вы можете рассчитывать, я думаю, летом одиннадцатого. Так что успеете все правильно сделать.
И вот спустя два месяца Иван Гаврилович, сойдя с парохода, рассматривал село Казачинское взглядом опытного путейца: дома от реки высоко стоят, значит на берегу бетонный завод нужно ставить на насыпи, чтобы в паводок не затопило. А вон там, за околицей, скоро начнет подниматься город – Казачинск. Очень скоро начнет, ведь в Красноярске новенькая верфь уже начала собирать самоходные баржи для доставки всех потребных для стройки грузов.
Для постройки нового города энергетиков: хоть до намеченных плотин тут еще верст четырнадцать, однако для именно города места ближе и нет, крутоваты берега у реки. А здесь – раздолье! Закончив обзор, инженер Александров бодро зашагал к сельской управе: в число его обязанностей входило и извещение местных властей об изъятии земель под казенные нужны – а это дело довольно неприятное. Впрочем, к подобным неприятностям он привык еще на постройке железных дорог, а тут спокойствия добавляли и четыре тихих парня – совсем еще мальчишек – шагающих рядом с инженером. Очень молодых, но в форме с погонами унтеров (или, как они назывались в новой Армии, сержантов) и с автоматами за спиной.
И с сумками, набитыми толстыми пачками банкнот: ничто не должно мешать строительству воистину светлого будущего…
Иногда, да что там говорить – часто, слишком часто хорошие идеи приходят в голову с опозданием. Но лишь иногда все это опоздание получается "насовсем", а чаще упущенное время получается и наверстать.
Очередная "запоздалая" мысль мне пришла в голову в середине декабря восьмого года, но все же пришла – и я, изо всех сил "наморщив ум", вспомнил несколько имен – из тех, которые "в прежних жизнях" или просто раньше слышал, приезжая по своим "нефтяным делам" в Баку. Вспомнил, схватился за телефон, поговорил со "вспомненными" бакинскими инженерами, а затем пригласил к себе в гости людей, которых назвали мне уже они. И в результате перед самым Рождеством в моем кабинете оказались три мужчины средних лет. То есть старшему из них, Габиб-беку Махмудбекову было уже сорок четыре, Султану Меджиду Ганизаде сорок два, а младшему – Нариману Нариманову – тридцать восемь. Объединяло всех их то, что они были довольно известными писателями или учителями (последние два – и теми, и теми) и прекрасно знали русский язык. И всех их очень хорошо знали и уважали жители Баку и обширных окрестностей. Ну а теперь и я знал, и заранее уважал. Уважал за то, что они сейчас сделают…
Поэтому, когда они вошли в мой кабинет, я сам своими собственными руками налил им чай в специально доставленные стаканы-армуды, поприветствовал их словами "Таниш олмагуна чох шадам" (полчаса произношение учил, потому что произносится не совсем так как пишется русскими буквами), ну а затем сообщил им, за что буду их уважать – на русском сообщил:
– Господа, мне вас порекомендовали – причем независимо друг от друга – семь человек, бакинцев, чье мнение я весьма уважаю. Поэтому именно вас я хочу попросить быстро выполнить одну не очень сложную работу и затем сделать работу… не то, чтобы более сложную, но довольно нудную и не очень быструю. В смысле вы постарайтесь ее сделать как можно быстрее, просто я заранее знаю что быстро ее сделать не получится. Потому что второй работой будет перевод на азербайджанский язык школьных учебников по математике, физике, биологии, химии… в общем, всех, которые не связаны с русским языком. И дополнительно написать – на азербайджанском – учебники собственно языка, литературы. Причем не сразу, но по мере обучения учеников, учебники должны будут покрывать нужды семилетнего, а потом и десятилетнего обучения.
– Вы желаете весь курс школ перевести на татар… азербайджанский язык? – удивился Ганизаде, – но…
– Но в Баку всего две крошечных типографии могут печатать тексты насхом, который большинство даже грамотных людей разбирает с трудом, а печатать книги насталиком вообще невозможно. Я знаю. Собственно поэтому появилась и первая задача: вам будет необходимо быстро – где-нибудь за неделю – составить новый азербайджанский алфавит, на базе кириллицы, и вот на нем уже мы сможем напечатать книг сколько угодно.
– Но какая разница печатной машине…
– Никакой. Однако линотипы умеют вести набор только слева направо, а скоро предстоит печатать сотни, тысячи разных книг – ведь грамотным людям потребуется литература. И газеты, которые должны набираться и печататься очень быстро. К тому же очень многие азербайджанцы хоть и не очень хорошо, но русский язык знают, и, что важнее, даже те кто не знает, знают уже многие русские буквы – они их хотя бы на вывесках магазинов видели. Мне кажется, что таким путем мы… вы сможете гораздо быстрее дать образование сотням тысяч, миллионам азербайджанцев…
– Тогда уж лучше взять за основу латинский алфавит – выдал свое мнение Нариманов, – есть уже хорошо проработанный проект… еще Мирза Ахундзаде это предлагал.
– Разговоры о том, что хорошо бы приспособить латинский алфавит для нашего языка, давно ходят, но мне кажется, что делать это преждевременно – не очень уверенно сообщил Махмудбеков. – Люди могут не понять.
– Мне важно, чтобы поняли пока лишь вы. И поняли вот что: нам нужно в кратчайшие сроки обучить миллионы азербайджанцев грамоте, нужно напечатать тысячи книг на азербайджанском языке. Если алфавит будет кириллическим, то русский, армянский, даже казахский… то есть киргиз-кайсакский наборщик даже не зная языка сможет набрать книгу не делая грубых ошибок, а наборщиков, читающих насх, можно сказать и нет. Если вы не сделаете это, то сделают мои инженеры – но они ведь технари, а вы – литераторы, вы лучше них сообразите, какие буквы нужно добавить к кириллице чтобы правильно передавать на письме ваш язык. В общем, я подожду ваш новый алфавит неделю, а если вам это не подходит, то пусть пока его составляют инженеры. Потому что к первому сентября учебники для всех азербайджанцев школьного возраста, хотя бы для первых-четвертых классов, должны быть уже напечатаны. И уж лучше, если бы не в "инженерном" виде, поскольку это было бы не совсем правильно, так как книги на азербайджанском смогут читать и в Персии, и в Турции… или не смогут, если работа будет выполнена не идеально…
В общем, людей озадачил – и третьего января утвердил проект нового алфавита, составленный Махмудбековым. И подписал в печать "Азбуку Ганизаде". Правда, Нариманов участвовать в проекте отказался, считая что "латиница лучше чем кириллица". Как там было? "Ну чем, чем лучше?"… А фамилия мне его показалось знакомой… что-то "из детства". Может он "врагом народа" был? Да неважно, все равно неплохо год начался.
Начало тысяча девятьсот девятого ознаменовалось еще двумя событиями. О первом мне рассказал Феликс Феликсович Сумароков-Эльстон – супруг Зинаиды Николаевны и, заодно, Московский градоначальник. Так как формально он все же был адъютантом отошедшего от дел в результате тяжелого ранения Сергея Александровича, то его я и попросил "временно исполнять" обязанности Великого Князя, а, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Тем более, что и сам Сергей Александрович – после долгого со мной разговора – от должности генерал-губернатора отказался.