Морское путешествие "в южных морях" даже в октябре довольно приятно. И полезно: мне удалось – причем лично – испытать одно из моих новых изделий. Которое я практически сам и изобрел: хотя чертежи "машинки" я хорошо помнил, все же технологий не знал и пришлось изрядно помучаться. А всю систему управления пришлось вообще из головы выдумывать, потому что "раньше" нужной мне не было. Помучался, выдумал. И, как выяснилось, не зря.
Когда мы уже прошли остров Пуло Вех, нашу "яхту", носящую гордое имя "Царица" – в честь реки, конечно – догнали три средних размера доу. Шли мы "малым ходом", узлов под десять – все же в Маллакском проливе движение оживленное, не дай бог "встретиться" вплотную. А еще ранее утро – но мы уже проснулись и поднялись с Камиллой в рубку – оттуда вид красивый был. Море, три белых паруса – красота!
– Не нравятся мне эти бумы – как бы вскользь заметил капитан. Как и все остальные члены экипажа, он был из мичманов-краснокантников и после отставки успел походить в этих краях на разных "торговцах" – а потому доу назвал на английский манер. – Распечатывать оружейную камеру?
– А зачем? – поинтересовалась у рулевого моя жена.
– Боюсь, вы сейчас сами узнаете – ответил тот, и не ошибся. На носу одного из бумов мелькнул огонек, поднялись клубы дыма и перед "Царицей" поднялся фонтан воды, перемешанной с черным дымом.
– Двухдюймовка… – меланхолично отметил капитан, и, щелкнув тумблером громкой связи, крикнул в микрофон: – оружейную открыть, экипажу приготовиться к отражению атаки пиратов!
– Да не спешите вы так, – я постарался придать голосу ту же "меланхоличность", – зачем думать о людях плохо. Может быть они не захотят нападать?
Капитан повернулся, чтобы высказать все, что он думает по поводу моего замечания, но увидев, что я делаю, счел за лучшее промолчать. Потому что я подошел к небольшой железной "шторке", висящей у задней стены рубки.
Собственно "шторка" была нужна для того чтобы прикрыть пульт управления от наружного света – за ней стоял "открытый" перископ (по сути дела просто зеркало, направленное под углом вверх). А второе – уже поворотное – зеркало находилось в паре метров выше, за "хитрым" трехлинзовым объективом, светосила которого, несмотря на диаметр линз в четверть метра, была все же не слишком велика.
Ну а перед верхним зеркалом была размещена – на управляемом электромоторами "станке" – двуствольная автоматическая "пушка Дальберга". Камилла с большим интересом проследила за тремя даже не очень длинными очередями, распилившими бумы на довольно мелкие части – все три успели подойти на пару кабельтовых, и сочла нужным отметить:
– Саш, ты мне напомни, когда вернемся, что надо трассировочный состав поярче придумать. В степи-то голубой огонь и не очень яркий хорошо заметен, а вот в море…
– Тогда сделай его просто ярко-красным. Если я верно помню, то соли стронция дают очень красивый и заметный цвет…
Спокойствие жены объяснялось просто. Народ сейчас вообще (и жена моя в частности) к смерти – в особенности к "чужой" – относился довольно равнодушно, а к смерти "врага" – вообще положительно. Ну а те, кто стреляет в нас из пушки – они враги безусловно. Вдобавок в Суэце жена купила у какого-то торговца книжку на немецком, рассказывающую о "пиратах Красного моря и Индийского океана". Купила по ошибке: книжка называлась "Добыча золота из воды" – ну, примерно так, если на русский перевести. Но не выкидывать же – и из нее жена успела почерпнуть информацию, что малаккские пираты в живых ограбляемых европейцев не оставляют, а я не успел ей сказать, что с тысяча восемьсот сорокового – года выпуска книжки – кое-что успело поменяться. Хорошо что не успел, а теперь и не скажу: сейчас эти пираты убивали вообще всех, а суда топили.
Эти – точно больше никого не утопят, даже те, кто успел за деревяшки зацепиться и пока держался на плаву: Камилла успела пересказать прочитанное Данице, которая изображала в этом путешествии ее горничную, и теперь девочка, успевшая уже схватить "карабин Волкова", быстро опустошала магазин за магазином: ведь пират – он даже хуже конокрада, так? А пушки… после того, как матросы их вычистили, я опустил стволы и они снова стали изображать из себя небольшие перильца площадки над рулевой рубкой.
Небольшое приключение с проверкой "новой техники в рабочей обстановке" оказалось единственным за всю дорогу, и еще через десять дней мы оказались в Дальнем. Оттуда "Царица" отправилась на Сахалин, а мы – в Хабаровск, на поезде. Литерном: ну не ехать же нам обычным. С семью вагонами "багажа" это как-то не очень удобно…
Николай Иванович принял нас на следующий день после приезда: для него я был всего лишь "промышленником, желающим посодействовать развитию Приамурья". Ну, судя по тому письму, с которым я к нему обратился весной. И поэтому принял он нас очень душевно: генерал-губернатор действительно старался для края сделать как можно больше. А я постарался его не разочаровать, и после обычного обмена любезностями перешел к делу:
– Ваше превосходительство, сначала я хотел бы исполнить, так сказать, протокольную часть. У вас, насколько я наслышан, небольшая война с ихетуанями, то есть с боксерами, и я бы желал внести и свой посильный вклад в успешное ее завершение. Для чего привез вам пятьдесят пулеметов системы Хочкисса, два миллиона патронов к ним и повозки, на которых их будет удобно перевозить в нужное место. Десять повозок уже доставлены в Хабаровск, остальные пока ждут во Дальнем, но железная дорога обещалась доставить их сюда за неделю. Прошу принять этот небольшой подарок от чистого сердца. И отдельно попрошу не рассматривать его как взятку.
– Пятьдесят пулеметов? – удивился Николай Иванович. – Как взятку?
– Ну мало ли… я астраханскому губернатору в городе ремесленное училище выстроил, так местные газеты и это за взятку счесть сумели…
– Ну я-то не газетчик какой – обиделся было он, но сам же и рассмеялся: – А если бы мне таких взяток побольше давали, то, глядишь, и войну бы мы уже закончили. Может наоборот сказать газетчикам, чтобы взяткой подарок ваш обозвали? В пример прочим. Пулеметами, правда, народ не богат, может хоть патронами помогут. То, что вы патрон привезли – это великолепно, у нас их сильная нехватка.
– Я понимаю, потому и привез. Жаль, пока большим помочь не могу, но если еще что потребуется, вы мне сообщить не стесняйтесь, у меня с весны сюда суда каждый месяц ходить будут.
– За помощь вашу спасибо скажу. Ну а теперь давайте посмотрим, чем уже я вам помочь смогу…
Помочь губернатор мог много чем, но для меня главным пока был уголь. Но когда я показал на карте, где я его собираюсь добывать, генерал сильно удивился. Он-то искренне считал, что я мечу на Кивду – там уголь просто на поверхности местами лежал. А Ушумун… Это месторождение геологи нашли в "прошлой жизни", нашли случайно – пока пытались обнаружить "пропавшее месторождение" сопки Турук. Тогда оно никого не заинтересовало – Кивда уже давала угля сколько нужно, да и с транспортом там было удобнее. Но мне Ушумунский уголь запомнился тем, что в нем было много вольфрама. Не очень много, грамм тридцать-пятьдесят на тонну. Вот только угля на Ушумуне было, по самым скромным оценкам, под миллиард тонн. А если считать вольфрам не по углю, а по золе – то ценного металла там было тоже немного, раз в десять меньше, чем в самых богатых месторождениях мира, но смысл его извлекать появлялся – в особенности учитывая, что кроме вольфрама там имелся и титан, и кобальт – причем последнего даже больше чем никеля, который тоже лишним не окажется. Еще – ванадий, цирконий, молибден… тогда – именно в "прошлой жизни" – Кузьмин как-то мельком заметил, что если из такой золы просто все металлы вытащить, то получится великолепная присадка для получения разных очень нужных сталей. Но "тогда" руки не дошли, а теперь, мне кажется, стоит попробовать.
В любом случае "за спрос денег не берут" – я и "спросил", и в результате Гродеков выписал разрешения на добычу всего, что я попросил там, где мне "очень хотелось". Вдобавок и на Кивду разрешение тоже выдал: похоже, он поверил в серьезность моих намерений, а угля – хоть и паршивого – много не бывает. В особенности когда другого просто нет. И не будет – про сопку Турук я открытым текстом говорить не стал, но "подгреб" и ее на предмет "а вдруг найду чего-нибудь". Там же угля мало, мне одному не хватит…
Откровенно говоря, я почти не сомневался, что если уж не все, то большая часть моих планов Николаем Ивановичем будет одобрена, и "подготовку" начал сильно заранее. Причем даже не столько покупкой нефтяной лицензии – она, лицензия эта, шла вообще "отдельной программой". Но Петя был озадачен не только добычей нефти – и все сделал хорошо. Хотя сам он особо не надорвался: с ним в Приморье отправились два хорошо знакомых мне "скучных техника", Тимофеев и Морозов. Хотя выбрал для этой работы я вовсе не за "скучность", просто они хорошо знали все строительные артели в Царицынском уезде. И артели их хорошо знали, поэтому четыре из них тоже "временно переместились" – во Владивосток и Хабаровск. И в столице Приморья нас ждал уже готовый домик – правда, стоящий несколько на отшибе, зато свой. Да и насчет "отшиба"…
Чем мне всегда очень нравился Гродеков – так это масштабами планирования. Хабаровск – крошечный городишко, народу в нем сейчас – ну от силы тысяч шестнадцать-семнадцать. Это если с солдатами считать. А план городской составлен на размещение тысяч ста народу. Кварталы причем не только на бумаге нарисованы, но и улицами-просеками "на земле" размечены. Плати денежку – небольшую довольно, и строй на здоровье. Правда пока желающих было не особо много, да и небольшая денежка (от четырех до десяти рублей за участок в шестьсот сажен, то есть больше двенадцати соток) затраты не исчерпывала: требовалось не позднее, чем через два года выстроить на участке дом ценой от ста до пяти тысяч рублей ценой (в зависимости от "разряда" участка), да еще внести "на благоустройство" от двадцати пяти до д