телохранителей, и теперь вам придется смириться с тем, что хранить они в обозримом будущем будут именно ваше тело: у нас есть достоверные сведения, что вас собираются убить, причем в самое ближайшее время. Поскольку же ваша безвременная кончина нанесет серьезный ущерб безопасности России, я этого допустить не могу. Да, пока что даже в ретирадник вам одному ходить не выйдет, но там вас будут сопровождать все же уже юноши, их будет уже шестеро, сменами работать будут, чуть позже Наташа вам их представит.
– Вы это серьезно?!
– Николай Александрович тоже поначалу решил, что у меня это шутки дурацкие… но я, к сожалению, не шучу. И еще: по городу вы пока будете перемешаться исключительно в автомобиле, специально для вас сделанном – он сейчас уже ждет вас во дворе, девушки управлять им умеют. Кстати, там, в приемной, не из тех ли офицер, кто к вам через посредничество Великого Князя Константина въехал? Их тех? Лиза, будь добра, передай Данице что офицера мы забираем с собой, потом повоспитываем у него служебное рвение… и последнее. Вячеслав Константинович, вот дела, которые необходимо закрыть в самое ближайшее время.
– Удивительно… – отметил хозяин кабинета, проглядев короткий список на первой странице – почти по всем я собирался докладывать Императору на следующей неделе…
– Император в отпуске. Так что если уже есть что докладывать, расскажете мне завтра. А если по каким делам потребуется помощь – обращайтесь в любое время. То есть вообще в любое: девушки знают, как меня найти. А сейчас перейдем к прочим делам.
– Каким? – Вячеслав Константинович положил папку на стол, но продолжал глядеть на меня.
– В папке как раз собраны дела, которыми будет необходимо заняться в первую очередь – я взял папку, раскрыл, пролистал. – Дела старые, но именно сейчас возникла острая необходимость их окончательно закрыть. Например, убийство Сипягина…
– Но насчет него вроде все исполнено…
– Собственно убийство да, расследовано. Но нужно учесть и другие аспекты дела. Вот тут, посмотрите: две нелегальные газетенки спорят, членом какой партии был убийца, причем каждая доказывает, что он был членом именно их партии. То есть обе партии фактически поддерживают идеи преступника – следовательно, они сами преступны.
Фон Плеве просмотрел две вырезки, на секунду задумался:
– Вероятно, в этом вы правы, но что мы можем тут сделать? Это же всего лишь слова.
– Я тоже так думаю, а еще думаю, что слова эти плохие. Ну а так как император передал мне практически всю полноту самодержавной власти… я же теперь тиран? Тиран, и вдобавок самодур, а посему далее вы найдете списки известных нам членов этих партий, и подписанный мною указ от сегодняшнего дня о том, что всех перечисленных членов партии социал-революционеров и партии социал-демократов надлежит арестовать. При попытках избежать ареста оружие следует применять не задумываясь, а если арестовываемые сами применят оружие – уничтожать без размышлений. Только вот если кто в эти списки не входит – их не трогать, даже если сии лица вам лично поклялись, что они в партии эти входят и против Державы злоумышляют. А вот тех, кто в списках – поголовно…
– Сурово… – хмыкнул Вячеслав Константинович.
– Это не мы суровы, это жизнь нынче такая. Посмотрите еще раз материалы полтавского дела, сами поймете, что это еще очень нежный подход к ним. Но это – дела текущие, вы и без меня с ними разберетесь. А главный вопрос, с которым я к вам пришел – это вопрос о реорганизации министерства.
– И чем вам нынешнее не угодило?
– Вячеслав Константинович, вы тут сидите каждый день хорошо если не до полуночи и все же всех дел переделать не успеваете. Посему, мне кажется, было бы полезно на разные категории дел создать отдельные департаменты.
– Извините, не понял…
– Ну вот народ, допустим, водку пьянствует и безобразия нарушает, ворует и друг друга режет потихоньку – это как раз и есть забота полиции, которой будет управлять департамент, скажем, полицейский.
Министр недоуменно поглядел на меня, слегка нахмурился, но быстро сообразил и широко улыбнулся:
– Весьма образно, и очень метко. Видать не зря вы в Америке одним из самых популярных детективных писателей считаетесь.
Интересно, когда он успел это уточнить? Впрочем, у него должность такая, и должности Вячеслав Константинович соответствует полностью…
– А если другой народ заговоры против Державы чинит и грабежами да убийствами под политической маской промышляет, то это уже дело, скорее, жандармерии…
– И это верно.
– Другие у соотечественников по карманам не шарят, а тянут прямо из казны. А тут требуется и подход другой, и навыки иные – так пусть делами такими занимается департамент, скажем, по борьбе с хищениями государственной собственности. У меня есть неплохой специалист в этой области, но он уже стар и к тому же один. Однако опыт он передать сможет – было бы кому.
– Пожалуй, вы правы…
– Еще – шпионов иностранных требуется нейтрализовать…
– Так сразу?
– Да не убивать, а именно нейтрализовать как информационный источник врага. Пусть передает хозяевам своим не то, что мы в секрете держим, а то, что для них мы сами и придумаем…
Вячеслав Константинович снова хмыкнул, в глазах его появилась заинтересованность, но он промолчал и изобразил лицом и фигурой, что "внимательно слушает".
– Еще – в связи с разгулом так называемого "революционного террора" – потребуется особая служба охраны государственных чиновников. Исполнителей я вам предоставлю, человек триста… нет, не только девочек, конечно. Но вот руководить такой службой, назовем ее "вневедомственной охраной", должен человек… скажем, ответственный и в то же время не стесняющийся обучаться и у рядовых своих работников. Вы на досуге подумайте о том, кто бы смог такой службой руководить.
– Хорошо, я подумаю… даже, пожалуй, сейчас уже смогу порекомендовать. Но сначала с ним поговорю. Как прикажете исполнять? И в какие сроки?
– Это – лишь общие идеи, лежащие, так сказать, на поверхности. Требуется их проработать, составить предложения по структуре обновленного министерства… и еще раз обдумать уместность моих предложений вообще. Так что это все рассматривайте все же не как приказ, а как пожелание: специалистом в этих делах все же вы являетесь, а не я. Моя же работа в этом деле – все, что вам для деятельности вашей потребуется, обеспечить… А вот это телефон – я показал на средних размеров металлический "чемодан", который Наташа тут же поставила министру на стол – он для прямой связи со мной. Со мною связаться по нему можно в любое время и по любому вопросу, который вы сочтете нужным обсудить. Повторю: в любое время и по любому вопросу. Телефон радийный, работает от электричества, сейчас девушки его подключат. Покажут, как им пользоваться, но в любом случае они будут все время с вами и при необходимости помогут конечно. Да, когда планы реорганизации составлять будете, о финансах особо не думайте: денег будет столько, сколько потребуется – но, понятно, только на дело. Ничего не забыл? Было очень приятно с вами познакомиться и, надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. А сейчас вынужден откланяться: война. Нужно ее срочно заканчивать, безоговорочной победой.
Насчет "безоговорочной победы" я не шутил: когда одну и ту же войну удается провоевать уже трижды, в четвертый раз даже генерал вроде того же Стесселя ее бы не проиграл. Но ему не повезло, у него она впервые случилась. Это только у меня она в четвертый раз идет, и раз уж все недостатки японской стороны мне известны, не воспользоваться ими было бы вовсе глупо. Ну я и воспользовался – точнее, не я, а подробно проинструктированный уже полковник (приказы я утром подписал) Юрьев и подполковник Травин.
Но японцев воевать – это сейчас именно их дело, а я уж займусь делами своими, которых вообще невпроворот. Когда-то в какой-то книжке я видел забавную картинку: сидят на Луне два астронавта, один другому говорит: "Ну вот мы здесь. Ну и что?" И теперь я этих астронавтов очень хорошо понял: сижу я во главе России – ну и что? В моей, так сказать, легитимности ни у кого нет ни малейших сомнений, ведь Император объявил, что "вся власть на смутный период" передается мне – но что мне с этой "легитимности"? Некоторое время я могу притворяться главным и даже поиздавать указы какие-нибудь, и какие-то из них кто-то может и исполнять будет, но власть в стране – это все же нечто иное. Делать, что я говорю, будет нынешняя "элита", для которой я – непонятно как возникшая козявка, и делать они будут то, что я говорю, лишь в том случае, если они с произносимым мною будут согласны. Так что первой моей задачей было "получить согласие" у тех, кто на самом деле управлял страной – но пока я был уверен лишь в одном человеке – министре внутренних дел. Да и то, скорее верил в то, что он согласится – а пока всего лишь попросил его делать то, что он и без меня делал. Ну да, помощь ему пообещал любую, охрану обеспечил. А заодно выпросил (то есть попросил "срочно командировать в распоряжение Канцлера") жандармского полковника Малинина из Тамбова. Насколько я помнил из "прошлых жизней", этот офицер в расследованиях менее всего обращал внимание на чины и титулы подозреваемых и в то же время умудрялся проводить их столь элегантно, что сами подозреваемые, даже знающие о своей вине, и не догадывались и том, что "их разрабатывает жандармерия".
А именно "разрабатывать" нужно было довольно многих весьма влиятельных людей, причем разрабатывать очень качественно, чтобы и император указы об их наказании подписал без тени сомнений, и – главное – чтобы "общество" эти указы приняло с пониманием. Сейчас я и сам указы подписывать право имею, но для "тех, кто правит" я вообще еще никто. Так что задача номер один – привлечь на свою сторону хотя бы некоторую часть "общества". И начать проще всего с приближенных царя. То есть проще, если не учитывать, что таких "приближенных" несколько сотен, если не тысяч – но даже дорога в десять тысяч ли начинается с одного маленького шага…