Грибов на поляне много, а свободных лап у медведей только две… Да, некоторое знание нынешних раскладов и персоналий мне определенную фору уже дало: тот же Вячеслав Константинович в должности Председателя КГБ мои начинания поддержит. Ну, в определенной степени поддержит, как и Ламздорф. То есть небольшое прикрытие со стороны политиков и силовиков создать удалось – но ведь еще есть армия, флот опять же, а еще куча торгашей и помещиков. Сам я с этой шайкой – точнее, с этими многочисленными шайками – справиться не могу. И что делать? Мишка думал недолго: сорвал маленькую сухую ёлочку, мелкие веточки пообломал, а на все крупные нанизал грибы.
И единственный выход – натравить их друг на друга: пусть займутся взаимоуничтожением пока "моя элита" не окрепнет настолько, что сможет всех тех, кто останется, задавить. Проблема пока в том, что "моих" еще очень мало, так что первейшей задачей является "перетягивание элит" на свою сторону. Ведь у каждого из них есть хотя бы одна мечта, цель – что угодно, которую – при верном подборе размера глобуса – под определенном угле зрения можно будет считать натянутой на какую-нибудь из моих задач. Ну, почти у каждого… а начинать давить нужно будет как раз с этих "почти", благо известны они все поименно. Мама Барбара обняла и поцеловала Мишку, и он отправился в берлогу спать. Закрыл глазки и подумал: "Был бы человек хороший, а статья найдется"! На самом деле ее, статью в смысле, по-хорошему надо самому написать, да так, чтобы все остальные ее горячо поддержали… нет, чтобы ее горячо поддержали даже те, кого потом по этой статье будут отправлять на шахты Воркуты и Груманта – но это не очень-то и сложно.
Всё, вроде заснули. Точно заснули, а теперь аккуратненько дверь прикроем… наверняка Дарья в кухне оставила несколько пирожков в корзине… Что? Уже четвертый час?! Да, с Мишкой этим действительно сладко спится. Ладно, зато утром мозги будут свежие, а эту новую мысль нужно обдумать повнимательнее.
Утро действительно оказалось вечера гораздо мудренее. Правда Катюша поинтересовалась: "а вредная элита – это грибы такие поганые? И зачем тогда их сажать?", но в целом вопросов по вчерашней сказке не было – даже у меня. А с завтрака и до обеда я занимался законотворчеством. Что хорошо в абсолютной монархии – так это отсутствие бюрократии в этом деле: законотворец в стране один (ну, путь и "временно исполняющий обязанности царя"), какой закон нужен – тот и принял. Плохо другое: захочешь посоветоваться с умными людьми – а фигу, все только головой кивают и восхваляют мудрость этого самого И.О. Так что думать приходится не только над смыслом закона в целом, но и над каждым словом, а то набегут "интерпретаторы", и исполнят закон в точнейшем с соответствии с его буквой так, что потом сам не поймешь, смеяться тут нужно или плакать. То есть я-то посмеюсь, а вот сколько народу заплачет…
Но с этим законом я точно знал перечень будущих плакальщиков. Потому что закон был прост, незатейлив и доступен для самых убогих умишек. Ну что может быть проще, чем "Все люди равны" – но пока еще публиковать такой закон рановато – даже если и удастся Николая уговорить его подписать. Во-первых, нужно еще и еще раз подумать над каждым словом, а во вторых… Во-вторых сам по себе этот закон, без довольно длинного списка других, даже внешне вроде бы и не связанных ни с этим, ни вообще друг с другом, работать не будет. А чтобы закон, нет, все эти "не связанные законы", заработали, нужно сделать так, чтобы люди стали в состоянии их хотя бы понять, а этого за день не добиться. И за год тоже – однако если очень постараться, годика через два они придутся весьма к месту. Да, два года – это довольно много, но за два года можно столько всего натворить!
К вечеру следующего дня вернулась не Камилла, а Машка. Ее позвали как "ведущего специалиста по стеклу" – потому что некоторые сильно творческие отечественные инженеры сначала творили, а только потом начинали думать о том, что они натворили. Металлургический-то завод – ну, по крайней мере в "начальной стадии" – штука очень простая и строится быстро. Всех-то и делов, что из готовых деталей (выпущенных на "унитазном заводе") собрать охлаждающую оболочку домны… ладно, шести домен, а затем к ним подвести кучу труб. Например, от кислородного цеха. Сварщиков у меня было уже достаточно, а в Воронеж варить стальные кожухи печей и всю обвязку поехала Васька со своей бригадой – дел вообще на неделю. Однако все мы знаем, что железо ржавеет…
Инженер Алексей Петров, направленный на строительство в Воронеже, проявил ум и сообразительность выстроив подсобное производство, на котором трубы кислородопроводов были покрыты эмалью. Причем – для простоты – изнутри и снаружи. Эмалированная кастрюля-то не ржавеет! Ну а про то, что сухой кислород (а из криогенной установки кислород выходит абсолютно сухой) на железо практически не действует, ему, вероятно, забыли сказать, так что Васька, когда ей поднесли для сварки полностью покрытую эмалью трубу, произнесла… Машка не сказала, что. А затем Василиса дочь нашу и вызвала – чтобы та помогла исправить положение.
– В общем, трубы новые пришлось заказывать, но это не очень страшно, Васька сказала что наверстает. Зато теперь там будет цех, чтобы ванны эмалированные выделывать. У нас осталось немножко денежек? Мне нужны мельницы, чтобы самим эмаль делать: получится втрое дешевле чем покупать ее.
– Дочь наша, ты же прекрасно знаешь, что все деньги сейчас распределяет Слава.
– Жалко, если самим мельницы делать, то раньше зимы не получится, а с немецкими я думала уже в августе производство пустить.
– Американские подойдут? Посмотри в каталогах, привезем…
Две небольших мельницы для помола эмали, ценой тысяч в пятнадцать обе. Правда, долларов, но ведь все равно гроши! Вот только грошей этих в разных местах требовалось столько…
А еще нужны были и вовсе не гроши. Я даже не имел в виду затраты на уже возводимые заводы, фабрики и электростанции с дорогами. Суворова очень быстро решила "первую часть" поставленной ей "задачи на будущее", и оказалось, что получить чистое железо (химически чистое) очень несложно. Там всего-то нужен угарный газ и водород. Правда, все это нужно использовать в платиновых реакторах, платиновых же перегонных кубах… А так как мне железа такого нужно будет много (да и не только железа), я решил в Ветлуге – строго "для конспирации" – поставить профильный завод. Причем с профильным же институтом (Ольга Александровна для него и химиков успела найти). Вот только завод с институтом (и с городком для размещения всех причастных) выйдут пожалуй даже подороже той платины – но и это оказалось лишь крошечной суммой в общем объеме "потребных затрат"…
Камилла вернулась еще через два дня, и настрой у нее оказался самый что ни на есть "боевой":
– Саш, у меня небольшая проблема. Только очень большая…
– Что там в Вятке плохого?
– В Вятке? Ничего, просто резиновая пропитка для деревянных подкладок под рельсы не годится… то есть она не пропитывает дерево, а сверху пленкой тонкой его покрывает. Так что подкладки будут целиком резиновые, и решали вопрос как удвоить производство спирта – а новый цех по выпуску стирола они своими силами поставят.
– И как?
– Что – как?
– Производство спирта удвоить?
– А… никак. То есть пока никак, кислоты-то нет. То есть… я как раз спросить хотела: у тебя нет на примете месторождения серы? Я бы серной кислоты побольше сделала, и на спирт ее хватило бы, и на удобрения. Причем на удобрения кислоты нужно еще больше: у Балаково гипса с фосфатами море, но гипс кроме как на солончаках в поля сыпать нельзя, а суперфосфат делать – кислоты нужно море еще и поглубже. Все это просто, осталось только узнать, где взять море серы – Камилла улыбнулась, но улыбка получилась не очень-то и веселой.
– Море серы, говоришь?
Вообще-то я знал, где этой серы очень много. Случайно знал: когда-то прочитал, что десять процентов серы в мире делал один-единственный завод, и делал он ее из газа. То есть во времена моего детства делал десять процентов, а если с нынешним временем сравнивать, то раз в много больше всего мирового производства. А находился этот завод рядом с поселком с веселым названием "Аксарай". Собственно, я название и запомнил потому что народ на форуме тогда спорить стал: все были согласны, что слово "ак" означает белый, а вот насчет "сарая" мнения сильно разделились. То есть перевод-то все вроде бы знали, но предпочитали понимать его в "русском" значении. А я, сильно порадованный "форумными интертрепациями" названия, на карту и глянул…
То есть "где много серы" – я знал. А еще я помнил, что до нее – чуть больше четырех километров. Причем – вглубь…
– Камилла, а тебе сероводород не подойдет?
– Сероводород? Наверное, даже лучше серы будет.
– А ты его из смеси с метаном, пропаном, бутаном выделить сможешь?
Камилла с любопытством посмотрела на меня:
– Ты знаешь, где есть сероводород с метаном и бутаном? А где? И много?
– Много… не очень, давай посчитаем. Здесь, прямо под нами, есть природный газ. Роджерс говорит, что сероводорода в природном газе примерно полтора-два, а то и три процента, пусть будет два. Глубина месторождения – около двух километров, значит давление – атмосфер триста… – я делал вид, что считаю, но на самом деле просто вспоминал то, что удалось выяснить "раньше". – Через дюймовый вентиль я тебе вытащу кубометров сто… тысяч, естественно, в сутки, значит получится две тысячи кубометров чистого сероводорода. Три тонны серы.
– Мало.
– Но в год это уже тысяча тонн!
– Это четыре с половиной тысячи тонн кислоты. Металлический завод в Воронеже за неделю больше даст. Мало…
– Давай так договоримся: ты придумаешь как из газа вытащить хотя бы эту тысячу тонн серы. Я построю завод, который… ладно, я несколько скважин пробурю, пять для начала – и мы попробуем добыть пять тысяч тонн серы. А если получится – обещаю, через пять лет самое позднее я пробурю скважину, из которой пойдет не два, а тридцать процентов сероводорода. Сто пятьдесят тонн серы в сутки – столько тебя устроит?