Вад. К. Именно так, и Черчилль это неоднократно подчеркивает.
Вик. К. Вся дальнейшая политика союзников строилась ведь в том же расчетливо-корыстном духе?
Вад. К. Безусловно. Пройдет около года после составления сэром Уинстоном процитированного документа, Красная Армия в ожесточенных боях остановит гитлеровское наступление под Сталинградом — и тот же Черчилль разработает еще один секретный меморандум. Тоже весьма характерный!
«Все мои помыслы обращены прежде всего к Европе, — пишет он, заметьте, во время Сталинградской битвы. — Произошла бы страшная катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость древних европейских государств. Хотя и трудно говорить об этом сейчас, я верю, что европейская семья наций сможет действовать единым фронтом, как единое целое…»
Вик. К. Возникает вопрос: против кого?
Вад. К. Да ясно же — против «русского варварства»! Под Сталинградом и на всем протяжении огромного фронта русский народ и другие народы нашей страны кладут свои жизни, в том числе за культуру Европы, а в это время называющие себя союзниками вынашивают тайные планы, как объединенными усилиями расправиться с «этой страной».
Вик. К. Вот где верх безнравственности и цинизма!
Вад. К. Интересы, правят интересы. И это не приходит в голову на Западе никому вменять в вину — Черчиллю либо Рузвельту. Наоборот, эти фигуры безоговорочно представляются не только великими политиками, но и выдающимися представителями западной цивилизации. Ну а Рузвельт — так просто образец благородства, особенно для наших «туземных» авторов, которые могут говорить и писать о нем только с восторженным придыханием. Между тем не кто иной, как он, Рузвельт, еще 1 апреля 1942 года одобрил доклад начальника штаба армии США Маршалла, в котором осуществление высадки войск в Европе «ставилось в зависимость от двух условий:
1) Если положение на русском фронте станет отчаянным…
2) Если положение немцев станет критическим…»
Обратите внимание: в одном случае — «отчаянное», в другом — всего лишь «критическое». Очень пристально отслеживалось это в США, и, когда к середине 1944 года положение немцев стало уже несомненно критическим, Америка начала реальную войну. Причем для нее, так же как для Англии, по сути это была теперь война не столько для разгрома Германии, сколько для «спасения» как можно большей европейской территории от России…
НЕОБХОДИМОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Публикуя в 49-ю годовщину со дня ухода из жизни И. В. Сталина эту запись беседы с Вадимом Кожиновым, стоит подчеркнуть чрезвычайную важность поставленных им вопросов для нынешнего времени. Это неверно, что история принадлежит прошлому. В не меньшей мере она принадлежит настоящему и будущему! И мы видим (если, конечно, хотим видеть), как те же двойные стандарты, которые господствовали в политике и оценках Запада накануне и во время великой войны, продолжают действовать сегодня.
Если взрывают дома и гибнут люди в Америке — это террористы. Если взрывают дома в России и убивают русских в Чечне — это борцы за свободу.
Если вчера правящий режим в Узбекистане называли «диктатурой», то теперь это «верный оплот свободы». Почему? Ответ прост: американцев впустили в Узбекистан.
Когда талибы нужны были Америке, она их создала и всячески поддерживала, забыв о «нарушениях прав человека». Когда надобность миновала, талибов с политической сцены убрали, объявив террористами.
Кстати, сколько шуму на весь мир было в связи со взорванной теми же талибами статуей Будды в Афганистане! А вот Слободан Милошевич говорит на судебном процессе в Гааге о более ста православных храмах — бесценных памятниках истории и культуры, уничтоженных на территории Югославии, в том числе и в результате бомбардировок западной авиации. Однако на Западе молчат об этом…
Перечисление примеров двойного стандарта можно продолжать и продолжать. Впрочем, Запад вряд ли будет вести себя иначе, прагматически усвоив, что в политике нет идеалов, а есть интересы. И суть не в том, чтобы «перевоспитать» Запад. Главное — отношение наших соотечественников к его политике и к его пропаганде.
Вот что бесконечно тревожило патриота России Вадима Кожинова и что должно тревожить всех нас! Восприятие и оценка политики, текущих и исторических событий, личностей — только в трактовке западных пропагандистов и, по выражению Вадима Валериановича, их «туземных», то есть доморощенных подпевал. У нас за последние десять-пятнадцать лет неимоверно расширилось число людей, которые с детской доверчивостью строят свое мировоззрение согласно ориентировкам радио «Свобода» и «Голос Америки». Отечественное телевидение и радио, как и «демократическая» пресса, работают теперь в основном по тем же ориентировкам, являясь своего рода «агентами влияния».
Так и формируется у людей взгляд на историю и современность, на великую войну или сегодняшние события в мире, на Сталина или Милошевича. Взгляд, внушенный «оттуда» и выгодный «там». Антипатриотический взгляд.
…
Виктор Кожемяко
Глава пятая. И это все о нем
Ты, Русь, была его любовью! Памятные заметки к портрету выдающегося мыслителя, подвижника, патриота
Сегодня девять дней, как ушел от нас Вадим КОЖИНОВ. Я знаю: если Бог даст мне еще жить, буду много писать об этом замечательном человеке. Очень многое хочется сказать и о нем самом, и особенно о тех наблюдениях, идеях, открытиях, которых достиг он своими трудами, но которые, увы, для большинства соотечественников остаются неизвестными.
Если перед нами действительно задача возрождения Отечества (не в опошленном ельцинским и ельцинистским употреблением смысле, а в подлинном, реальном!), то без Вадима Кожинова нам нельзя. Нужно знать его и опираться на него в борьбе за Родину и за самих себя!
Как не вовремя выпало из его рук перо, как некстати умолк голос, который мог бы и должен бы сказать нам столько необходимого о нашем прошлом, настоящем и будущем… Но он ведь столько успел сказать! И необходимо в этом сказанном хорошо разобраться, донести то, что многими еще не услышано, до наибольшего числа людей.
Я буду писать о нем и о его книгах. На диктофонных кассетах остались записи разговоров с ним. А пока хотя бы краткие беглые заметки сквозь нестихающую боль утраты.
На прощальной церемонии в Институте мировой литературы имени Горького, как и следовало ожидать, выступавшие с трудом искали то единственное слово, которое могло бы передать все многообразие этой необыкновенной личности. И не находили его.
Директор института Феликс Феодосьевич Кузнецов, сказав, что Кожинов был крупнейшим ученым, тут же оговорился: но не только. «Он был публицистом, писателем, хотя предпочитал называть себя скромнее — литератором, был историком, философом, мудрецом, подвижником…»
Академик Игорь Ростиславович Шафаревич остановился на недооцененности заслуг этого уникального человека формальными знаками признания. Представить только: ни громких премий, ни орденов и научная степень-то — всего лишь кандидат наук. Это, заметил академик, останется таким же историческим недоразумением, как тот факт, что в свое время академия забаллотировала, не приняла в свои члены Менделеева.
О разных гранях кожиновского таланта и кожиновской личности ярко говорили главный редактор журнала «Наш современник» Станислав Куняев и председатель Союза писателей России Валерий Ганичев, доктор филологических наук Петр Палиевский и главный редактор журнала «Москва» Леонид Бородин.
Все правильно и все, наверное, недостаточно. Хотя кому-то, может, покажется избыточным. Например, когда Куняев вспомнил некрасовское и произнес применительно к другу: «Плачь, русская земля! Но и гордись…»
А самое главное, пожалуй, выразил при прощании попросивший слово читатель, которого представили просто по фамилии — Авдеев. Говоря от имени всех кожиновских читателей, которые откроют январский номер «Нашего современника» и с радостью увидят там очередную его работу, а потом, в февральском номере, с горестным потрясением — портрет в траурной рамке, он сказал: «Знамя патриотизма наклонилось. Умные и сильные, подхватите его!»
Вадим Валерианович Кожинов был умным человеком, и прежде всего в этом была его сила как патриота России. Великая, могучая, необоримая сила. И потому его так боялись враги.
Но кто же были враги у него? Ведь выступавшие на траурном митинге, очень близко и хорошо его знавшие, утверждали, что в нем абсолютно не было злобы. Имея счастье общаться с ним в течение последних пятнадцати лет, могу твердо, уверенно сказать то же самое.
Так откуда же тогда враги и кто они?
Его враги — это враги России. Если уж и не ненавидящие ее в полную меру своего существа, то существом этим не любящие. А он не раз повторял мне, что все люди в родной стране делятся по его восприятию на тех, для кого Россия — наша страна, и тех, кто говорит о ней — эта страна.
Уже после его смерти, на следующий, кажется, день, вижу по телевизору группу людей из «Медиа-Моста», у которых был произведен обыск; и молодая смазливая женщина, юрисконсульт фирмы, говоря, видимо, от имени всех присутствующих своих сотоварищей, заявляет: «А ведь мы хотели жить в этой стране, хотели в ней работать…»
Ударило по сердцу. И с острой болью подумалось: как Вадима Валериановича ударило бы!
При всем своем уме он был человек очень страстный, чрезвычайно эмоциональный. Когда же касалось самого главного — страстный вдвойне и втройне. Может ли быть иначе, если оскорбительно затрагивается, скажем, честь Родины, которую ты всей душой любишь? Да и вообще, ведь любовь — это чувство, то есть она есть эмоции по природе своей, «умственная» любовь вряд ли возможна.
Однако вот как я могу сформулировать соотношение эмоционального и рационального в нем, Вадиме Кожинове. Выдающийся ум, как и данный ему редкостный талант, этот человек всецело поставил на службу осн