— Ну, вот тебе ответ, моя дорогая, вот это тебе за работу, — сказала Люсинда сове, привязывая записку к ее лапке и вручая долгожданное печенье. — А теперь как можно скорее возвращайся к Фланци.
Сова скоренько склевала печенье, гукнула что-то вроде благодарности, вылетела в открытое круглое окно кухни, сделала круг над старой айвой и заскользила по воздуху в сторону королевства Морнингстар.
— Как отправимся в путь, сестрички? Как обычно? — спросила Марта. Вид у нее, честно сказать, был слегка ошарашенный.
— А какие проблемы, Марта? — нетерпеливо спросила Люсинда.
— Урсула, — ответила Марта. — Мы обещали помочь ей разделаться с Тритоном? Обещали. Свадьба должна состояться сегодня вечером, то есть вот-вот начнется, а после нее, как только Урсула завладеет душой Ариэль, мы должны поделиться с морской ведьмой своей магической силой. Успеем ли?
— Успеем! От замка Морнингстар до владений Урсулы рукой подать. Ну, что там еще? — сердито спросила Люсинда, видя, что сестры чего-то ждут, отводя глазки в сторону. — Что вы обе мнетесь? Говорите!
— Мы устали следить за каждым своим словом. Устали говорить… нормально! Неужели Цирцея не полюбит нас, если мы будем разговаривать, как всегда? Как мы привыкли?
— Не полюбит, это мы с вами уже выяснили, сколько можно об одном и том же? Только время зря теряем на пустые споры, а его у нас и так в обрез, чтобы и Фланци повидать, и морской ведьме помочь. Так что закончили. Живенько собираемся — и вперед!
Сестрички встали в центре комнаты перед камином. Большие медные вороны смотрели на ведьм, как два молчаливых напоминания о предупреждении, которое прислала им Темная Фея. При мысли об этом у всех трех сестер возникло нехорошее предчувствие, и они поспешили избавиться от него, хором заведя заклинание.
— Муссоны, шквалы, ветерки, мы призываем вас. На крыльях в замок Морнингстар скорей несите нас!
Сотни раз за свою жизнь произносили заклинание ветра сестрички-ведьмы, но до сих пор не могли привыкнуть к тому, что едва успеет прозвучать последнее слово, как земля уходит из-под ног, желудок подкатывает к горлу и неведомая сила рывком поднимает тебя в воздух.
Но почти сразу неприятные ощущения отступают, и ты летишь с кружащейся от восторга головой, и только ветер свистит в ушах.
Пряничный домик поднялся в воздух и, невидимый с земли, помчался над облаками, держа курс на королевство Морнингстар. Не так давно Урсула мысленно пыталась представить себе, как сестрички путешествуют в бегущей по земле избушке, у которой вырастают для этого куриные ноги. Забавно. Наивно. Нет, в избушке на курьих ножках путешествует другая ведьма, та, что живет в Румынии, в Трансильванских горах. Интересно, кстати, как она там? Давно не виделись.
— У нас слишком много ведьм, за которыми нужно следить, моя дорогая, — вслух ответила Люсинда на мысленный вопрос Руби. — Сейчас нам не до нее, сейчас нужно вплотную заниматься Урсулой. Закончив вначале, разумеется, с тем делом, ради которого нас позвала Фланци.
ГЛАВА 16
В замке Морнингстар царила суета — слуги готовили его к празднику зимнего солнцеворота. Им приходилось торопиться, потому что в самый последний момент принцесса Тьюлип все-таки решила устроить этот праздник на широкую ногу, даже несмотря на то, что ее родителей сейчас не было дома.
Няня поддержала идею устроить праздник, она считала, что это на какое-то время отвлечет Тьюлип и даст им с Фланци разобраться в ситуации с Цирцеей. Правда, был в поступках Няни и тайный умысел — она специально не стала уговаривать Тьюлип поехать вместе с матерью в гости к ее сестре, ей нужно было, чтобы принцесса оставалась здесь, в замке, куда буквально с минуты на минуту должны были прибыть Сестрички-ведьмы.
Стоя возле окна и высматривая ведьм, Няня вдруг вспомнила о том, как обещала Тьюлип, что в день солнцеворота пойдет снег. Ну что ж, снег так снег. Няня легко, даже небрежно взмахнула рукой, и тут же с неба повалили крупные пышные снежинки. Вот и хорошо. На какое-то время внимание Тьюлип отвлечет этот снег, а потом принцесса будет принимать принца Попинджея, которого она пригласила сегодня на чай, и это тоже очень хорошо. Няне хотелось, чтобы молодые люди получили возможность побыть наедине — это всегда хороший шанс влюбиться друг в друга, почему нет?
Принц Попинджей прибыл в замок при полном параде, НО, по счастью, без своей лютни — очевидно, решил не распевать за чаем песни о красоте Тьюлип. Главный дворецкий, мистер Хадсон, сам провел молодого человека по замку, мимо занятых подготовкой к празднику солнцеворота горничных, слуг и посыльных, в гостиную для утренних приемов, где гостя уже ожидала Тьюлип.
— К вам принц Попинджей, ваше высочество.
— Благодарю вас, Хадсон. Будьте добры, распорядитесь, чтобы Виолетта принесла чай.
— Сию минуту будет сделано, ваше высочество.
— Прошу вас, присаживайтесь, — сказала Тьюлип принцу, указывая на обитый розовым атласом диван. Сама она села напротив и, честно говоря, не знала, что сказать. Ей всегда ужасно трудно было поддерживать так называемый «светский разговор», а проще говоря, болтовню ни о чем. Ну, вы сами знаете такого рода натужные беседы на высосанные из пальца темы — погода, придворные сплетни… снова погода… Тьюлип с удовольствием поговорила бы с Попинджеем о великанах, которые правили этими землями сотни лет назад, или о сражениях Оберона с правителями северных лесных королевств. Вот это ее действительно интересовало, вот об этом она готова была спорить, да только принято считать почему-то, что принцесс подобные вопросы должны волновать гораздо меньше, чем погода за окном. «Интересно, а что может по-настоящему волновать Попинджея? — подумала Тьюлип. — Любопытно было бы узнать».
О погоде долго не поговоришь, и вскоре в гостиной повисла неловкая тишина, которую нарушила как нельзя вовремя пришедшая Виолетта.
— Спасибо, Виолетта, — сказала ей Тьюлип. — Поставь поднос вон на тот стол.
Виолетта поставила поднос, куда ей сказали. В тишине гостиной резко звякнули чашки.
— Простите меня за мою неловкость, ваше высочество!
Честно говоря, Тьюлип было наплевать, треснули эти чашки или нет. На самом деле она с удовольствием сама выбросила бы их в море. Это был самый нелюбимый ее чайный сервиз с розовым цветочным узором. Почему нелюбимый? Да потому, что всякий раз напоминал Тьюлип о принце Чудовище. Она мысленно сделала пометку, что в следующий день солнцеворота нужно приказать Виолетте подать чай в другом сервизе, хотя бы, например, в том, черном с серебряным орнаментом.
— Все в порядке, Виолетта, можешь идти. Чай я сама разолью, — и Тьюлип слегка дрожащими от волнения руками налила чаю принцу. — С чем вы пьете чащ сэр? — спросила она.
— С вашего позволения, со сливками и сахаром, миледи, — чуть охрипшим (тоже от волнения, наверное) голосом ответил принц Попинджей.
Тьюлип передала ему чашку, подставила блюдце, затем налила чаю себе. Руки по-прежнему дрожали. Нужно было о чем-то говорить, но о чем, о чем? Хоть бы что-нибудь на ум пришло, черт побери!
— Э… моя мама просит ее простить за то, что не смогла сегодня принять вас. Она гостит у своей сестры, королевы Лии.
Принц Попинджей внимательнейшим образом рассматривал содержимое своей чашки. Он боялся поднять взгляд на Тьюлип, а еще сильнее боялся сказать что-нибудь, подозревал, что карканье вороны будет звучать мелодичнее, чем его совершенно севший от волнения голос.
Да, не только принцессы теряются, когда нужно поддерживать светскую болтовню, принцы тоже.
— Моя тетя, она в такой печали, в такой печали. Я полагаю, вам известно о том, что произошло с ее дочерью? — спросила Тьюлип.
Попинджей заставил себя оторваться от созерцания своей чашки и набраться сил, чтобы взглянуть на Тьюлип.
— Я был крайне огорчен, услышав о вашей кузине, — прохрипел Попинджей, затем прокашлялся и уже более уверенным тоном продолжил: — Но, несмотря на это, я очень рад тому, что вы пригласили меня сегодня к себе, принцесса Тьюлип. И честно говоря, очень удивлен.
Тьюлип покраснела. Ей стало неловко, сразу захотелось убежать куда-нибудь.
«Спокойно, — мысленно приказала она себе. — Спокойно. Не глупи. Он всего лишь принц. Всего лишь принц, поняла? Ты что, в жизни своей принцев никогда не видела?»
Заклинание не помогло, не подействовало. Тьюлип по-прежнему хотелось очутиться где угодно, только бы не сидеть здесь, наедине с этим принцем, не видеть его прекрасных, по-собачьи преданных серых глаз. Хотелось очутиться в таком месте, где вообще нет никаких принцев. Должно же быть где-нибудь на земле такое место, где не требуется вести тупую светскую болтовню о сплетнях из соседних королевств и — брр! — о погоде!
— Я читал об истории вашего королевства и его земель… и нахожу ее увлекательной. Она очень заинтересовала меня, — сказал Попинджей. — Скажите, Тьюлип, вам что-нибудь известно о грандиозной битве, которая состоялась здесь когда-то?
— Какую именно битву вы имеете в виду, сэр? — сразу ожила и расцвела в улыбке Тьюлип. — Их здесь было много.
— Больше всего меня увлекает битва между гигантами и лесными королями с севера. Живительная это была битва, но в ней еще столько белых пятен… А что вы думаете по этому поводу?
И Тьюлип внезапно поняла, что никуда ей больше не хочется исчезать, нигде не хочется оказаться, а хочется сидеть вот так наедине с принцем Попинджеем, сидеть, смотреть в его прекрасные серые глаза и говорить, говорить, говорить…
ГЛАВА 17
Фланци поджидала сестричек-ведьм, сидя у входной двери замка. Мелькнула вспышка белого огня, и вот уже пряничный домик ведьм стоит на скалах королевства Морнингстар прямо над бушующими водами, скрывающими под собой владения Урсулы. Стоит так, словно был здесь всегда и навсегда останется.
Не довелись Фланци вдоволь полетать в этом домике вместе со своими хозяйками, она на самом деле поверила бы в то, что он стоит на этом месте не одну сотню лет. Вот спросите сейчас у любого местного крестьянина, когда появился этот домик на скале, и услышите в ответ, что построили его здесь так давно, что и не припомнишь. За проведенное в замке время Фланци успела полюбить и Няню, и Тьюлип, привязалась к ним, однако и по своим сестричкам-ведьмам сильно соскучилась.