От этой мысли у нее болезненно сжалось сердце.
— Пусть подлая ведьма заплатит сполна, смерти ужасной достойна она!
Марта и Руби уже охрипли от крика, но заклятие не действовало, и сестрички были в панике.
— Мы не можем убить Урсулу! У нас не хватает сил, чтобы спасти Цирцею.
— Мы во всем виноваты! Цирцея была права, что разгневалась на нас! Мы влезли не в свое дело, все это из-за нас случилось, из-за нас!
— Замолчите! — сердито прикрикнула на сестер Люсинда. — Это все дело рук Урсулы! Это она захватила нашу сестру, чтобы заставить нас помогать ей. Урсула больше не та ведьма, которую мы знали! Она так рвалась к власти, что стала ничуть не лучше Злой Королевы. Мы должны остановить, уничтожить ее. Смерть предательнице!
Со стоявших в гавани Морнингстар кораблей вновь взвились в небо огни фейерверка, искрами посыпались вниз, а Люсинда продолжила:
— Необходимо остановить морскую ведьму. Это единственный способ освободить нашу сестру, иначе Цирцея будет ненавидеть нас до конца своих дней. Она никогда не простит нам, если мы не обуздаем взбесившуюся, дорвавшуюся до власти злодейку! — Люсинда подняла голову, глядя сквозь стеклянный купол веранды на огни фейерверка, окрасившие небо и море в яркий пурпурный цвет. — У нас нет выбора, сестры! Мы должны уничтожить ее. А теперь давайте все вместе. Еще раз.
Люсинда, Руби, Марта и Легендарная ведьма взялись за руки, слили воедино свою волю, свою силу и обратились с призывом ко всем ведьмам, живущим в соседних королевствах. То, что они делали, не было тайной разновидностью черной магии. Нет, это просто был отчаянный призыв объединиться против общей опасности.
— Ты столько нам всем причинила вреда! Умри же, злодейка, и сгинь без следа! — кричали ведьмы. Они снова схватили волшебное зеркало и приказали.
— Покажи нам ее, покажи морскую ведьму!
В зеркале появилась Урсула.
— Ведьма нарушила слово свое! Судьба покарает за это ее!
Все ведьмы пришли в неистовство, они топали ногами, кричали так, что заходил ходуном, затрещал стеклянный купол над верандой. Слуги стучали, ломились в дверь, испуганные доносившимся с веранды страшным шумом.
— Покажи нам морскую ведьму!
В зеркале появился принц Эрик, он забрался на большой обломок всплывшего с морского дна корабля. Это была корма с торчащими во все стороны острыми изломанными досками обшивки.
— Эрик отважный, смелее плыви! Ведьму проткни, на куски разорви!
И чудо свершилось. Зазубренный обломок корабля на бешеной скорости ударил Урсулу. Мелькнула ослепительная вспышка белого пламени, поплыл над волнами лиловый дым, а затем остатки разорванного в клочья тела морской ведьмы с шипением погрузились в воду.
Сестрички обессиленно повалились на пол, понимая, что все кончено и им удалось, наконец, убить морскую ведьму, которую они когда-то называли своей подругой.
ГЛАВА 19
Находившаяся глубоко под океаном в саду погибших душ Цирцея внезапно почувствовала, что возвращается к жизни. Как радостно, как удивительно было ощутить, что украденная Урсулой душа вновь соединилась с пустой оболочкой, томившейся в плену вместе с другими жертвами морской ведьмы.
До того как очутиться в ужасном подводном саду Урсулы, Цирцея никогда не задумывалась над тем, что это значит — лишиться своей души, не представляла, насколько глубоким может быть ощущение опустошенности, тоски и одиночества. Какими словами описать состояние лишившегося души человека?
Отчаяние. Безысходность. Погружение в беспросветно-черную пучину… Да, похоже, да, близко, но все равно не совсем точно.
Цирцея подумала, что такие же чувства мог и должен был испытывать принц Чудовище, когда на него начало действовать заклятие, и ее щеки покраснели от стыда. Разумеется, сестры станут утверждать, что принц это заслужил, что он сам во всем виноват. Скажут, что при этом она давала ему шанс спастись. Что ж, это верно. Но все равно сердце Цирцеи разрывалось от боли, когда она думала о том, что стала причиной таких страданий другого человека, пусть даже он и заслуживал подобного наказания.
Поднимаясь со дна на поверхность моря вместе с другими ожившими, получившими свободу жертвами Урсулы, она видела медленно тонущие останки своей мучительницы. Это означало, что ее сестры где-то здесь, неподалеку. Работая русалочьим хвостом, Цирцея старательно огибала разорванные в клочья щупальца Урсулы и думала о том, что во многом стала причиной смерти морской ведьмы. Что ни говори, а в гибели Урсулы ей довелось сыграть свою роль, причем не маленькую.
Она не могла понять, почему Урсула обманула, предала ее, и даже сейчас, после того как Цирцея вырвалась на свободу, этот вопрос продолжал ее мучить. Цирцея очень, очень старалась понять, почему же так получилось. Ведь она всегда искренне любила Урсулу, считала ее своей подругой. Нет, тайну предательства морской ведьмы Цирцее, очевидно, не удастся разгадать никогда…
Или все-таки удастся?
В мутной воде сверкнуло ожерелье Урсулы, сделанное из позолоченных раковин. Цирцея поймала его, сжала в своей маленькой ладони, загадала желание…
…И тут же ее захлестнула волна бешеного гнева. Он был так силен, этот гнев, что его едва возможно было вынести. Гнев буквально пожирал Цирцею, растекался по всем ее жилам. Еще немного, и Цирцея целиком превратилась в сгусток этого гнева, он рвался наружу, грозил спалить ее изнутри.
Боль была нестерпимой, но еще нестерпимее были охватившие Цирцею ненависть и ярость. От них сжималось сердце, мутился рассудок, переполненный ужасными мыслями и видениями.
Настойчиво повторялась сцена, смысла которой не могла понять Цирцея. Это был мужчина, которого убивала, раздирала на куски разъяренная толпа, пытавшаяся оторвать его от маленькой девочки. А затем замелькали образы самой этой девочки, стоящей на вершине скалы и безудержно рыдающей, охваченной страхом, одинокой и беззащитной. Картинки быстро сменяли друг друга. Цирцея не вникала в их смысл, но воспринимала как свои собственные воспоминания, поскольку чувствовала, что стремительно становится совершенно другой, новой… чужой.
Еще немного, и она ощутила в себе душу морской ведьмы.
Теперь она сама была Урсулой.
Цирцея превращалась в огромное морское чудовище, ее тело разбухало, наливалось теперь уже не только гневом, но и силой. А еще Цирцея вдруг почувствовала себя повелительницей морей, которой позволено делать все, что она пожелает. Эта мощь, эта сила, эта власть были настолько громадными, что совладать с ними было не под силу никому, и это очень пугало Цирцею. А еще с каждой секундой ей все труднее становилось бороться со своей собственной, чудовищной, но при этом удивительным образом обращенной против нее самой ненавистью.
Она не могла понять, кто же обладает настолько сильной магией, чтобы поворачивать вспять эту ненависть, которая душила морскую ведьму, становилась невыносимой. Собственная ненависть предала ее.
Сейчас Цирцея могла заглянуть в самое сердце Урсулы и многое понять. Да, морская ведьма была отвратительной, уродливой, чудовищной, мерзкой тварью. Она была именно такой, как говорил о ней ее брат, такой, как заранее предвидела Темная Фея. Морская ведьма знала, что заслуживает именно такого ужасного конца. Она поняла это за мгновение до своей смерти. Ведь она предала сестричек-ведьм, предала своих лучших подруг ради… а ради чего, собственно? Ради власти и ради мести. Власть. Опасная это вещь — власть, особенно когда она настолько велика, что ею становится невозможно управлять. Именно такая власть и уничтожила в конечном итоге морскую ведьму. Власть и ненависть — это они привели ее к столь печальному концу. Она искала их, она обрела их, но у нее не хватило воли управлять ими.
По сути, она умерла еще до того, как ее убил Эрик.
И тогда Цирцея закричала — во весь голос, надрывая связки, разрывая горло.
…Теперь она вновь была самой собой, Цирцеей, но надломленной, потрясенной тем, что ей довелось увидеть, заглянув в сердце и предсмертные мысли Урсулы.
Вынырнув на поверхность моря, Цирцея увидела поднимающийся из-под воды густой шлейф лилово-черного дыма, он поднимался в небо и заволакивал корабли, пришвартованные у берегов замка Морнингстар. Кроме дыма на поверхность воды всплывали останки Урсулы, они смешивались с морской пеной, окрашивая ее в тошнотворный темно-серый цвет. Казалось, пылавшая в морской ведьме ненависть продолжает клокотать даже после ее смерти.
Не затянутым густым дымом оставался лишь Маяк Богов, продолжавший блистать во всем своем великолепии. Когда Цирцея подплыла к берегу, ее русалочий хвост превратился в человеческие ноги. Она вышла из воды на берег, осмотрелась, чувствуя, что ее сестры где-то недалеко, рядом, а затем бегом бросилась к замку, поняв, что там происходит нечто ужасное.
Тратить время на объяснения со стоявшим у ворот замка стражником Цирцея не стала, просто на бегу загипнотизировала его и проскочила мимо. В дверях замка ее с поклоном встретил мистер Хадсон. Вид у него был растрепанный, глаза ошалевшие от испуга.
— Мисс Цирцея! Слава небесам, что вы здесь! С принцессой Тьюлип что-то неладно, а Няня и ее гостьи, очевидно, подверглись нападению!
Цирцея тряхнула головой, стараясь окончательно прийти в себя после своих стремительных превращений то в русалку, то в морскую ведьму.
— Где они? Отведите меня к ним.
Мистер Хадсон провел ее к большой гостиной — несколько стражников пытались прорубить дверь, но безуспешно, о чем говорила куча валявшихся на полу сломанных пик и алебард.
— В сторонку, джентльмены, — приказала Цирцея, и как только стражники отступили, выбросила вперед свою руку. Яркая вспышка, треск дерева, и тяжелая дверь с грохотом слетела с петель.
Няня и сестры Цирцеи без сознания лежали на полу.
— Где Тьюлип? — спросила она, оглядываясь по сторонам.
— В своей комнате, мисс. Роза уже несколько часов пытается разбудить ее, но никак не может.