Рассказать всё седовласому? Вот только поверит ли он? А если поверит, не примется ли сам за розыски? Но тогда прощай обещанное, не видать Тёме неожиданно посулённых денег как своих ушей! Значит, придётся брать всё в свои руки. И срочно – счётчик тикает, отведённое время уже утекает…
Вот теперь хоть что-то стало ясным. Поведение Артишока, во всяком случае. А как врал, гад: «Только из важнейшей командировки вернулся!..» Правда, непонятно, кому и зачем понадобилась дурацкая подвеска? Вспомнить бы, что на ней выбито… Да ещё это имя – принц Кумар. Почему оно кажется таким знакомым?..
Востриков понуро сидел возле уже прибранного стола и перекатывал в ладонях стакан с остывшим чаем. Поднял на Олега глаза и забубнил:
– Ну, неправильно это… Неправильно! Почему я должен в этом Ахтимнееве сидеть? А если что случится с вами? Ты ж мне такого по дороге нарассказывал…
– Обсудили уже, – отмахнулся от него Алексеев. – Прикинь: а если и в самом деле с нами что-нибудь произойдёт, кто помощь организует? Зиновий? Так не поверит ему никто, решат, что он от старости из ума выжил. Да и не был Зиновий в ущелье. Вот и выходит, что ты – наша последняя надежда. Если не милицию, так ребят своих поднимешь. Найдутся, поди, среди них рисковые люди?
– Конечно, – расстроенно подтвердил Серёга. – А если в милиции спросят, где мы несколько недель проболтались?
– Наврёшь что-нибудь! – начал сердиться Олег. – Сидели возле болота и НЛО караулили, пока все запасы продуктов не подъели…
– Мы ж этих болот в глаза не видели…
– Можно подумать, стражи порядка их вдоль и поперёк исходили, – отмахнулся Алексеев. – Успокойся: ничего там нет, кроме трясины и ряски. Но для здешних мест – достопримечательность. В общем, как писал мой знакомый: «Болота эти знаменитые – правда, единственно своими размерами и проистекающей отсюда полной бесполезностью»[12]. Никто не удивится, что на них уфологов занесло, – вашего брата только в таких дырах и встретишь.
– А если об Елене разговор зайдёт?
– Чего ради?
– А вдруг?
– Господи, из всего ты проблему делаешь! Скажешь, что вы в Ахтимнеево отправились, поскольку Анка руку повредила, а Лена ещё до этого со мной в тайгу ушла.
– Зачем?
– Брат ей так велел! Я то есть. Ты мне лучше вот что скажи: не помнишь, что на Ленкиной подвеске нарисовано?
– А-а-а, – оживился Востриков. – Загадочная, я тебе скажу, эта штука! Надпись на ней на неизвестном людям языке сделана. Погоди, сейчас покажу…
Через минуту он снова появился, на ходу разворачивая листок бумаги, на котором была изображена та самая «висюлька» – в натуральную величину, с указанием промеров.
– Я давно над этими текстами голову ломаю, – пояснил Сергей.
Тексты… Несколько странных символов и закорючек.
– Говорю же: абсолютно неизвестный язык, – горячился Востриков. – Явно инопланетного происхождения!
– Ох, только про пришельцев не надо, ладно? – скривился Олег. – Не сейчас, во всяком случае.
– Ну, неужели ты сам не видишь? Да ещё то НЛО…
Но Алексеев уже не слушал «охотника за братьями по разуму». Его внимание привлекло другое – непонятные изображения окружали серпик, подвешенный рожками вверх.
– Молодая Луна… – пробормотал Олег. – Сейчас она на небе. И четыре недели назад была эта же фаза…
– Что? – Востриков оборвал свою тираду и тоже всмотрелся в свой рисунок. Потом вдруг нерешительно произнёс: – Знаешь что… Мне кажется, именно такое изображение было выбито над воротами, в которые ушла Лена. Оно там, правда, побольше и поподробнее, ещё что-то добавлено, вот только не рассмотрел я, что именно. Как-то не до того было…
– Очень даже может быть… – думая о чём-то своём, согласился Алексеев. Потом вздохнул: – Если даже и так, ничего это нам не даёт.
– Потому что знаем мало, – безапелляционно заявил Серёга.
– Верно, – не стал спорить Олег. – Поэтому вряд ли мы с тобой до чего дельного додумаемся. И всё-таки что-то в этом есть… Понять бы ещё, что в этом чёртовом ущелье происходит.
Востриков хотел что-то сказать, но замялся. Поймав внимательный взгляд Олега, он всё-таки выдавил из себя:
– Если честно, я и сам не понимаю. Гипотез, конечно, масса, но все они такие… – И Серёга неопределённо покрутил в воздухе рукой.
– Фантастические?
– Ага…
– Нет, этого нам не надо, – решительно заявил Алексеев. – Фантастику читать хорошо. Или смотреть по телеящику. А в жизни лучше на странные вопросы находить максимально простые и реалистичные ответы. Больше шансов сохранить голову на плечах, если вдруг прижмёт.
Туман плотно лежал на воде, выплёскивался на берег. В нём быстро затерялись фигурки Зиновия и Сергея, стоявшие на причале.
Бакенщик вёл лодку на малом ходу.
– Не дай бог, на топляк[13] напоремся, – так пояснил он свою осторожность.
Алексеев быстро потерял все ориентиры, да и Виктор, устроившийся на носу, напрасно вертел головой. Было такое ощущение, будто зависли они в середине белёсого шара и никуда не движутся.
«Словно летим на вертолёте над зимней тундрой, – подумал Олег. – Но там хоть что-то на земле иногда рассмотреть можно: то след от оленьей упряжки, то край присыпанного снегом оврага…»
Зато Яков Антонович чувствовал себя, судя по всему, абсолютно спокойно. Вот он резко повернул руль, и лодка направилась к левому, пока ещё невидимому берегу. Мгновение – и она тихо ткнулась в хорошо знакомую им песчаную осыпь.
Здесь-то Алексеев и решился на разговор, к которому давно готовился.
– Послушайте… – нерешительно начал он. – Я вот что хотел сказать… Дело-то получается совсем небезопасным… Ну, я – понятно: там моя сестра, и деваться мне некуда. Но вам-то зачем рисковать? Может быть, здесь подождёте…
– Ерунду говоришь, Иванович! – сердито оборвал его бакенщик, а Виктор вообще ничего не сказал: дёрнул плечом и первым начал подниматься на обрыв.
Чем дальше они уходили в ущелье, тем быстрее редел туман. Вот уже миновали «скалу-кошку». Пока что никаких неожиданностей не встретилось.
Яков Антонович напряжённо всматривался вперёд, даже на невысокий валун вскарабкался.
– Вижу я уже наш «маячок», – успокоил его Виктор. – Идём правильно.
Да, вот она, ветка, установленная вчера бакенщиком. И серебристый след от неё начинается. Странно, такое ощущение, что за минувшую ночь стал он ярче и отчётливее…
До мёртвого леса добрались ещё до полудня. Кострище выглядело по-прежнему, но прямо от него в чащу уходила невесть откуда взявшаяся просека. Неширокая, только-только одному человеку пройти, но ровная и по виду безопасная…
– Может быть, перекусим, – предложил Олег.
– Нет уж, – возразил Виктор. – Пока что след хорошо заметен, а что дальше будет, неизвестно. Пожуём на ходу.
И лес изменился – реже стал, светлее. Исчез куда-то мертвенно-сизый ягель, и бесчисленные полотнища паутины не свисали с ветвей. Покинутого селения и погоста на опушке тоже не оказалось…
Перед ними лежала дорога из красно-оранжевого кирпича. Давно заброшенная, но ещё очень даже неплохо сохранившаяся. Вдоль неё росли странные деревья: гладкие высокие стволы, а на вершине идеально ровная крона, загибающаяся вовнутрь. Такое ощущение, словно кто-то тарелку на жердь присобачил.
«Не говорил Серёга ничего об этих деревьях, – мелькнуло в голове у Алексеева. – Вдруг мы опять куда-то не туда попали?»
Но нет – вон она, гора с тремя прорубленными в ней воротами. Средние никуда не ведут, поднявшийся по ведущей к ним лестнице, уткнётся в гладко обработанную скалу. Правые задёрнуты какой-то плотной кисеёй, от них явственно веет опасностью – да, сюда лучше не соваться. А левая лестница поднимается куда нужно – проход свободен, на барельефе, вырубленном над входом, непонятные символы и тонкий серпик только что народившейся Луны.
– Однако, похоже, дошли, – как-то буднично проговорил бакенщик, и они дружно направились к первой ступеньке лестницы, ведущей неизвестно куда…
Яростное пламя обжигает кожу. Цепочка на шее раскалилась настолько, что кажется, кожа под ней вот-вот начнёт обугливаться. Невозможно терпеть эту боль, нужно избавиться и от цепи, и от того, что на ней прицеплено. Вот только в глубине сознания упорно бьётся мысль, что этого ни в коем случае нельзя делать…
А пламя всё ближе, оно надвигается стеной и уже уничтожило всё, до чего дотянулись его жадные языки. Ещё мгновение и…
Но что это? По лицу хлестнули холодные капли. Дождь? Он гасит разгулявшийся пожар, пламя мечется в разные стороны, но нигде не находит укрытия. Боже, какое блаженство!..
Только ноги мёрзнут – их уже заливают мутные волны, покрытые мерно шуршащими ледышками. Вода всё выше, вот уже она поднялась до колен, вот плещется под горлом, следующая ледяная волна накроет с головой. Нужно оттолкнуться от земли, нужно всплыть. Воздуха уже не хватает, лёгкие разрываются от боли. Скорее же наверх!
Но охватившая горло цепь наливается тяжестью, она тянет на дно, не даёт шевельнуться…
Глава пятая
Серёга сказал правду: ступени этой лестницы были необычайно высокими.
«Пожалуй, люди небольшого роста без помощи рук и не поднимутся», – прикинул Алексеев.
Да и не он один над этим задумался.
– Ну, вот кому такое понадобилось? – проворчал Яков Антонович. – И, главное, зачем?
– Может, для того, чтобы всякие ротозеи сюда не шастали? – предположил Олег. – Десять раз хорошенько подумаешь, прежде чем на подъём решишься…
«А ведь вымотали эти дни дядю Яшу, – мелькнуло в голове. – Заметно, как осунулся старик. Эх, Ленка, Ленка… Непросто расхлебать кашу, в которую ты угодила. И неизвестно ещё, чем всё закончится… Ладно, хватить ныть! С Виктора пример бери: и дыхание у него не сбивается, и поднимается легко. Правда, после произошедшего