– Отбить эту штуку надо, – ворчливо произнёс журналист. – Мешает хорошим людям…
– Всегда у вас одно решение: отбить, отломать, – печально улыбнулся старик. – Зачем? Можно ведь просто объяснить камню, что так поступать нехорошо.
«Шутит, что ли?» – подумал Олег.
А старец уже подошёл к валуну и вытянул над ним руки. Миг – и острый выступ не то оплыл, не то втянулся в грузный бок каменюги…
День подходил к концу, на потемневшем уже небе проблескивали редкие пока звёзды.
«А вечера здесь длинные, – подумал Алексеев. – Совсем как у нас».
Они сидели у костра. Ленка обхватила руками колени, уткнулась в них подбородком, только глазищи поблескивают. Виктор лежал рядом с ней, покусывал нижнюю губу, а бакенщик перекатывал длинным прутиком угольки в кострище.
– Вы-то как день провели? – спохватился журналист.
Отозвалась Елена:
– Тебя ждали. До речки, правда, дошли. По очереди. Потом Витя с Кератом болтал.
– О чём?
– О здешней жизни, – ответил бывший секьюрити. – Пацан рассказывал, кем стать хочет.
– И кем же?
– Н-ну… По-нашему получается: геологом. Нравится ему камни в горах выискивать, самоцветы разные. Они им не для украшений нужны, для приготовления разных лекарств, вроде. Я так его понял.
– Ага, – добавила Ленка. – А потом этот Керат у нас на глазах в змеюку превратился. Здоровенную! Я чуть со страху на пальму не запрыгнула.
– Трусишка, – улыбнулся Виктор. – Захотелось мальчишке похвастаться, что он умеет уже рабочую форму принимать, чтобы в разные трещины и расщелины забираться. Всего и делов-то.
– Ты ещё скажи, что сам не вздрогнул, – огрызнулась Елена.
– Это я от твоего визга…
– Однако, ребяты, нужно думать, что дальше делать станем, – вмешался в их шутливую перебранку Яков Антонович.
– Ужасно не хочется вот так сразу уходить, – признался Виктор. – Керат говорит, что в паре дней пути отсюда море…
– Какое ещё море? – удивился Алексеев.
– Тёплое. И красивое. Я думал, что сможем туда сходить.
– А я на море и не бывал никогда, – признался бакенщик. – В прежние годы предлагали путёвку, но всё дела какие-то отвлекали, а теперь-то чего уж…
– Море это хорошо, – согласился Олег. – А ну как прогуляемся мы туда, а дома за это время десяток лет пройдёт? А то и вовсе – в прошлое угодим…
– Неужто и такое возможно? – удивился Яков Антонович.
– Кто ж его знает… Я спросил старика. Он сказал, что такие случаи пока неизвестны. Пока…
– Прошлое, будущее… – фыркнула Ленка. – Мы и в настоящем-то никому не нужны. Там, в том мире, который мой брат упорно называет «нашим».
– Преувеличиваешь, – вяло отмахнулся Алексеев.
– Ничуть! – огрызнулась сестра, но её перебил Виктор:
– Меня другое беспокоит, – негромко начал он. – От того, что мы задержимся здесь ещё, ничего не случится. С нами, я имею в виду. А ну как в Ахтимнеево тревожиться начнут, да на розыски пустятся? Или Зиновий, или Серёга этот ваш? И сунутся в клятое ущелье… Даже представлять не хочется, чем всё это закончиться может.
– Это да… – озадачился Яков Антонович. – Об этом я, ребяты, не подумал! С Зиновия станется: не посмотрит, что слаб уже, ринется очертя голову, наплевав на все, что сам нам про Долину Смерти плёл.
– Вот и решили, – подвёл итог разговору Олег. Помолчал немного и признался: – Честно говоря, и мне уходить не хочется…
– Спокойно здесь, – понятливо кивнул бакенщик. – Мне так спокойно давным-давно не было.
– Вот только выбора у нас нет, – Алексеев бросил в затухающий костёр подвернувшуюся под руку щепку. – Хотя и не надоели мы вроде ещё хозяевам, но пришла пора откланяться. «Марш верёд, труба зовёт», – как поётся в какой-то пионерской песне.
– Октябрятской, – поправила брата Елена.
– Тем более… Вообще-то это пели ещё в Пятом гусарском Александрийском Ея Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полку. Но сей факт совершенно в данной ситуации неважен.
– Выйти нужно как можно раньше, – деловито произнёс Виктор. – Путь неблизкий, а путешествовать по этому дьявольскому распадку в темноте мне совсем не улыбается.
– Понятно… – кивнул бакенщик.
Но уходить от костра никому не хотелось. Смотрели на то, как яркие угли подёргивались сероватым пеплом, как всё больше опадали язычки пламени, и каждый думал свою думу. Наконец Яков Антонович негромко сказал, ни к кому, в общем-то, не обращаясь:
– А жаль, что наша Сибирь на здешнюю совсем не похожа.
– Жаль, – согласился Олег. – Хотя… Я нашу Сибирь люблю: мощь, ширь необъятная! И красивых мест там немало, да таких, что дар речи теряешь.
– И тех, где всё загажено, тоже хватает, – заговорила и Елена. – Мы бы и здесь мигом всё поизувечили: киосочков, пивом торгующих, налепили, шашлычных-чебуречных. Керат тогда не геологом бы мечтал стать, а камушками спекулировал или челночником заделался.
– Что-то сестрица моя злая сегодня… – посмотрел на неё Алексеев.
– А что, я неправду говорю? – Ленка ответила сердитым взглядом и неожиданно прогнусавила: – «Россияне! Хватайте всё, что сможете, на что сил хватит!» Ещё один кусок сладкого пирога, который поделить нужно по принципу: «Тебе половина, а им полтора»… Поэтому мне в голову вот какая мысль пришла: обо всём, что мы здесь видели, помалкивать нужно. А то понабегут сюда всякие… Артишоки. Они, на мой взгляд, пострашнее, чем приверженцы древних богов, про которых тебе старик рассказывал.
– Я с Леной согласен, – негромко произнёс Виктор. – А ты, дядя Яша?
– Говорить тут не о чем, – махнул рукой бакенщик. – Елена всё правильно обсказала.
– И ты не вздумай что-нибудь написать! – Ленка строго посмотрела на брата.
– Не буду, – серьёзно пообещал он. – Во-первых, я, как и вы, не хочу, чтобы в этот мир поналезла всякая сволота, хотя и сомневаюсь, что хозяева их сюда пропустят. Есть у меня почему-то ощущение, что это они только с виду такие мягкие да ласковые, а коли, не дай бог, до дела дойдёт… Если их не только камни слушаются…
– А «во-вторых» что? – спросила, уже успокаиваясь Ленка.
– Не напечатает никто, – засмеялся Олег. – Это ж натуральная научная фантастика получится, а её нынешние издатели терпеть не могут, им приключения принцесс в постелях оборотней и колдунов подавай…
– И впрямь фантастика какая-то, – согласился бакенщик. – Небыль. Однако же вот она, рядом, рукою потрогать можно…
И опять угас разговор.
Олег долго смотрел в небо, уже усыпанное мерцающими звёздами, потом спросил:
– А ты, сестрица, не в претензии, что я твоим имуществом не спросясь распорядился и пообещал отдать старику висюльку?
– Ну её, – махнула рукой Ленка. – Одни проблемы от неё. Как и от всего, что с Артишоком связано. Здесь ей правильное применение найдут, и меня это только радует.
– Коли так… – Алексеев решительно поднялся: – Спать пора! А то будем завтра носами клевать.
– Точно, – согласился Виктор. – Особенно в Ущелье Злых Духов. Там мы, боюсь, и вовсе на ходу заснём. Если получится, конечно…
– Нужно бы, Иваныч, хозяев предупредить, – озабоченно проговорил бакенщик. – Старик-то небось ответа от нас ждёт. Он, кстати, кто у них: президент, вождь али как?
– Да я как-то и не спросил про это, – признался Алексеев. – А предупредить его, конечно, надо. Вот только я и дорогу к той поляне сейчас не найду, да и там ли он?
Словно дожидаясь этих слов, из темноты выдвинулся давешний провожатый. Спокойно оглядел путешественников, и голос его прозвучал ровно:
– Учитель хотел бы знать, что вы решили.
«Вот и ответ на вопрос Якова Антоновича, – подумал Олег. – Не президент и не вождь, а Учитель…»
Ответил за всех бакенщик:
– Утром мы уходим домой. Рассветёт немного, и сразу выйдем.
– Хорошо, – кивнул бритоголовый. – Я провожу вас через лес. Есть более короткая дорога, чем та, по которой вы шли.
Виктор поднялся ни свет ни заря – за окном только-только сереть начинало. Вообще-то бывший секьюрити умел передвигаться совершенно бесшумно, но тут начал что-то перекладывать, потом шоркать по полу – явно намекал: просыпайтесь, мол.
– Садист… – простонал Олег, пытаясь продрать глаза.
В ответ услышал:
– Потом сами благодарить будете.
Подумалось: «А ведь верно», – но всё же Алексеев спросил:
– Греметь-то зачем?
– Убрать за собой нужно? Или предпочитаешь, чтобы хозяева потом говорили: приходили, мол, тут свиньи какие-то.
– Правильно, Витя, рассуждаешь, – согласился уже успевший умыться бакенщик.
Зато Ленка, появившаяся из-за своей отгородки, даже не пыталась стереть с физиономии недовольное выражение. Олег с опаской покосился на сестрицу: о том, какова Елена бывает невыспавшаяся, он хорошо помнил со времён, когда отводил её в детский сад. Ничего не сказала – и то слава богу…
– Я пойду у костра уберу, – сообщил Виктор. – А вы проверьте, всё ли упаковано, быстренько завтракаем и выходим.
Ответа дожидаться не стал, да никто и не собирался что-либо говорить: и так всё было ясно.
Бритоголовый уже ждал их, а рядом с ним, к удивлению Олега, смирненько стоял Керат. Завидев Виктора, мальчишка метнулся к нему, прижался на мгновение к груди, поднял мордашку:
– Пока Вит-тя! – и исчез за деревьями.
– Вот ведь, чёрт, и оставить ему нечего на память, – Виктор расстроенно покрутил головой. – Не патрон же дарить… Эх! – И повернулся к Алексееву: – Нам хозяева продукты в дорогу принесли, возьми их себе в рюкзак, ладно? Елену нагружать не хочется.
Олег кивнул: Якову Антоновичу и бывшему секьюрити ещё оружие нести, так что какие могут быть разговоры?
– И ракетницу себе возьми, – добавил Виктор. – На всякий случай.
Быстро позавтракав («Кофейку бы сейчас крепкого!»), вышли в путь. Бритоголовый бесшумно скользил впереди, выбирая ведомые только ему тропки, остальные следовали за ним гуськом.
Небо постепенно светлело, ноч