– Но многие говорят, что у господина Срыбного был талант прирождённого бизнесмена…
– Брешут (пи-ип)! У настоящего бизнесмена должен быть стиль. Это мне один умный человек говорил. Где-то у меня записано… Вот! «Я давно понял, что стиль этот зависит от физиологии, характера, темперамента, жизненного багажа и опыта. Настоящим бизнесменам стиль даётся практически сразу, как голос, с годами он только улучшается». Понятно? У Артишока ничего этого отродясь не было (пи-ип).
– У кого, простите? – чуть не поперхнулась Пучеглазая.
– Да его все так звали (пи-ип), большего и не заслужил! Чего вы хотите от отрыжки преступного режима? Он же (пи-ип) комсомольский оборотень, верный слуга тех (пи-ип), кто угнетал и гнобил честных бизнесменов, таких, как я. Решительно заявляю: награбленное этим (пи-ип) бандитом должно быть возвращено настоящему хозяину!
– Вы имеете в виду себя? – телеведущая аж подпрыгивала на стуле.
– Именно! Кому же ещё? Не этим же (пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип)…
Ну, хватит… Олег выключил телевизор и выругался:
«Гадость! А я ещё ломал голову: заплачет ли кто по Тёме? Обрыдаются!.. Такое ощущение, что в дерьмо вляпался…»
Он снова прошёл на балкон, постоял там, облокотясь на перила. Снизу донеслось:
– И тут, мужики, я ка-ак размахнусь…
Чтоб вам треснуть!.. Господи, ну и тоска! Чем бы заняться? Разве что за сигаретами сходить… Есть ещё пара пачек, но запас, как говорится, карман не тянет…
О! Не навестить ли дорогую сестрицу, а то давненько уже не виделись… Только лучше сначала позвонить.
Алексеев поднял телефонную трубку. Тишина. Странно, вроде бы всё у него оплачено… Поломка? Или телефонисты решили забастовку объявить? Требуют, например, чтобы поставили им такое же оборудование, как в забугорной Америке. А что, вполне соответствует духу времени…
Аккуратно опустил трубку и решил:
«Схожу-ка я и вправду к Елене. Если носится сестрёнка где-нибудь – ничего страшного: прогуляюсь. Идти недалеко, погода хорошая. А то я тут скоро на стенку полезу. Или завою. Благо, сейчас полнолуние…»
Не открывала Ленка долго, хотя и было слышно, что в квартире кто-то есть. Наконец замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и в щель просунулась сильно недовольная физиономия. Судя по всему, собиралась сестрица отправить пришедшего по известному адресу, но, увидев, кто стоит на лестничной площадке, сменила гнев на милость.
В комнате, куда прошёл Олег, обнаружился Виктор – сидел в кресле, смирно сложив руки на коленях. Узрев Алексеева, разулыбался.
«Та-ак… И что предложите делать в такой ситуации старшему брату, которому вроде как положено блюсти сестрицу, охранять её от разных молодых и не очень людей?.. А ничего. Большенькие уже детки, пускай сами свою жизнь обустраивают».
– Хорошо, что ты пришёл, – заявил бывший секьюрити (охранником никто из к власти и деньгам стремящихся Виктора брать не хотел, не без основания считая, что своего «босса» он «прохлопал», так что жил тот, судя по всему, на ранее накопленное).
– Соскучились? – осведомился Олег.
– Не то чтобы сильно, но нужно посоветоваться.
– Да, нам оч-чень интересно знать твоё мнение по одному оч-чень важному вопросу, – добавила Ленка.
«Это что же они благословление у меня решили получить? Разреши, мол, старший брат и глава рода Алексеевых сочетаться нам браком, жить совместно, плодиться и размножаться. Бухнутся сейчас на колени, а я буду благословлять их по маковкам самой толстой книгой, которая отыщется в шкафу. Фигушки, сами думайте и сами решайте, потом не на кого будет пенять».
– Очень интригующе звучит, – хмыкнул Олег. – И впечатляюще. Можно я присяду на всякий случай, а то вдруг ноги подкосятся…
– Правильно, – одобрила сестра, – устраивайся поудобнее, а я пока чай приготовлю. С тортом!
– Неужто мой приход предчувствовала?
– Нет, – разочаровала брата Ленка. – Это Витя принёс.
Чинно пили чай, заговорщики при этом помалкивали, Олег тоже не начинал разговора: нечего поощрять их вопросами, пускай сами всё выкладывают.
– Дело вот в чём… – наконец заговорил Виктор. – Подумываем мы с Еленой ещё раз сходить в мир за тремя Вратами.
– Чего?!. – Журналист едва не облился чаем.
– А что такого? – Ленка с недоумением смотрела на брата.
– Зачем прежде всего?
– Разве непонятно? Интересно нам это, понимаешь? Интересно!
– Олег, там же целый мир! Никому не известный, загадочный. – Виктор вскочил на ноги и заходил по комнате. – Мы будем первыми, кто его увидит. Разве можно упустить такую возможность?
«Та-ак… Противоречить энтузиастам – дело безнадёжное. Лучше попробовать вернуть их на грешную землю при помощи циничной логики…»
– И как вы туда добраться думаете?
– Прикинули уже. Сначала, конечно, подзаработать нужно: на билеты деньги потребуются, на припасы разные…
– А с работой твоей что будет? – Олег посмотрел на Ленку.
Та пренебрежительно махнула рукой:
– Ай! Одно название что работа. Зарплату нам ещё за прошлый год не всю выдали. Возьму отпуск за свой счёт, так они ещё и обрадуются. Продолжай, Витя.
– Ну вот… Поезда до Тыйска пока ещё ходят, пускай и не очень часто. А там лодку наймём, или дядя Яша поможет, вывезет нас к себе.
– Я не о том. Серебристый след уже наверняка исчез, а кривые стёжки-дорожки тамошние тебе хорошо известны. Залетите в мир оживших покойничков или ещё куда похуже и что тогда делать будете?
– Мне кажется, в ущелье нужно идти так… – Виктор решительно взмахнул рукой. – Чуть только понял, что не туда попал, сразу возвращайся. Увидел знакомые уже места, новую тропку ищи.
– Это ж получится: шаг вперёд, два шага назад…
– Примерно так. Я наш обратный путь в памяти хорошо зафиксировал, со всеми его приметами. А здесь уже записал всё на всякий случай.
– И сколько времени, по-твоему, дорога займёт?
– Дня два-три, едва ли больше.
– Значит, с ночёвками, с луной в зените… Прошлый раз нам повезло: живыми выбрались. Можешь дать гарантию, что и сейчас так же получится? И не забывайте – дело к осени идёт, в Ахтимнееве уже заморозки, под открытым небом сильно не поспишь.
– Может, это и неплохо. Зиновий, помнится, говорил, что зимой злые духи в болота перебираются…
– Ага, отпуск за свой счёт берут. – Олег в упор посмотрел на Ленку. Сестра насупилась, но смолчала, и журналист продолжил: – Говорил это не Зиновий, а Яков Антонович. Вот только в сказки я не верю… Но ты так и не ответил, что будете делать, если опять с разными страшилищами встретитесь? Отстреляться от них надеешься?
– Ушами не будем хлопать, значит, и не пропадём, – упрямо буркнул Виктор. – И потом, показалось мне тогда, что кто-то заставлял тех тварей нападать на нас, очень уж мы их хозяина рассердили.
– Думаешь, теперь простил?
– Едва ли, – усмехнулся бывший секьюрити. – Хотя, может быть, и подуспокоился, неинтересны мы ему стали. А тогда он так… психовал.
«Да-а… Похоже, решила уже всё “сладкая парочка”, теперь их не переубедишь, не переупрямишь. И что прикажете делать?»
– Мы думали, что и ты с нами пойдёшь, – неожиданно заявила Ленка.
Алексеев дёрнул плечом и криво усмехнулся:
– Даже так?
– Неужели тебе здесь лучше? – Елена строго смотрела на брата. – Всё разваливается, никому мы не нужны. Время Артишоков и ему подобных…
– Всё перемелется, – философски заметил Олег.
– Или нас перемелет. Потом, конечно, наступит всеобщая лепота. Только очень не скоро. Помнишь, ты мне стихи читал:
Я не хочу так жить, Олежек! И Витя не хочет. Поэтому мы пойдём. А ты решай сам.
– Но почему вы думаете, что кому-нибудь нужны там? – предпринял ещё одну попытку отговорить сестру Алексеев.
Виктор пожал плечами, обнял Елену за плечи и сказал:
– Головы у нас на плечах, руки тоже на месте. Как-нибудь прорвёмся, найдём своё место в жизни… И потом, знаешь, я почему-то верю Учителю.
– Я ему тоже верю, – решительно подтвердила Ленка.
«Однако… И что можно предпринять в такой ситуации? Уйдут ведь, как пить дать, уйдут. Свяжутся с дядей Яшей, и…»
Четвёртый уже день Олег носил в кармане письмо Якова Антоновича. Прочитал его несколько раз, похоже, наизусть запомнил:
Здравствуй, дорогой Олег Иванович! Во первых строках своего письма сообщаю тебе, что мы с Зиновием живы и здоровы. А больше хвалиться нечем. Контору мою бакенную закрыли. Из дома пока ещё, правда, не выгнали, но с них станется. Ну да ничего, пустых изб сейчас в Ахтимнееве много, не пропадём. Без света, понятно, нелегко придётся, привыкли мы уже к нему, но ведь и при свечах когда-то жили и не жаловались.
Охота в этом году почему-то никудышная, но мясом мы себя понемногу обеспечили, да и рыбки наловили – насолили её и навялили, даже подкоптить чуток удалось.
Ты уж прости меня, Олег Иванович, старого болтуна. Рассказал ведь я Зиновию про наши приключения в Долине Смерти. Да и как не расскажешь – старый ведь друг, никого у нас с ним на свете нету. Дети – отрезанный ломоть, я уж и позабыл, как они выглядят. Хотя, что пенять: чаю, жизнь у них тоже не сахар…
А Зиновий мне теперь прохода не даёт: пойдём да пойдём через распадок к тёплым краям. Сначала-то я над ним посмеивался, а чем дальше, тем больше задумываюсь, может, и вправду сходить? Помирать всё равно придётся, но лучше уж там, чем здесь, – интереснее как-то. Да и новые землицы поглядеть охота…
Вот такие, Иваныч, у нас дела. Ты-то как? У сестры как дела обстоят? А знакомые её Серёга с Анной как? Успокоились? Вите, коли встретишь его, попеняй – обещал написать, но пока что нет от него весточки.
Прощевай, Олег Иванович, многие тебе лета. А может, и ты нам с Зиновием компанию составишь? Куда как ладно будет…