– К каким же относишься ты?
– Ну, я хорошо питаюсь, значит, скорее к первым. Но я – индивидуальный предприниматель. Фрилансер, как и ты.
– Ты не принимаешь меня всерьез, так? – спрашивает Ренни с грустью. Ей хочется, чтобы он поговорил с ней о себе.
– Только не начинай, – говорит он. – Ты же в отпуске. – Он перекатывается, ложится на нее. – Вот вернешься домой, тогда другой разговор.
Когда-то Ренни умела предсказывать мужчин. Она могла точно угадать, как вот этот конкретный мужчина поступит в данном случае. И когда она знала, когда была абсолютно уверена, ей оставалось только выждать время, и он так поступал. Когда-то она думала, что знает, каково большинство мужчин, знает, что им нужно и какой от них ждать реакции. Она думала, что существует это самое «большинство мужчин», но теперь уже не думает. Она бросила думать, что произойдет потом.
Она обнимает его. Она попробует снова. Пора бы уже знать.
Пол вынимает из холодильника две рыбьи тушки, одну ярко-красную, другую сине-зеленоватую, с загнутым клювом, как у попугая. Потрошит их большим ножом с черной ручкой и промывает под краном в саду. Ренни чувствует запах рыбы из гамака. Не самый приятный запах. Она вдруг понимает, что еще ни разу не выбралась на здешний пляж. Ей хочется поваляться на песке, чтобы солнце прокалило ее с ног до головы, чтобы в ней не осталось ничего, кроме ослепительного света. Но она знает о последствиях: головная боль и кожа, как у сухофрукта. Однако прогресс есть, сегодня она надела шорты.
Веранду оплетает плющ, на нем бело-кремовые цветы, роскошные, чашеобразные, фантастические. С перил на нее уставились две сине-зеленые ящерицы. Дорога внизу пуста.
Пол положил тушки на пол и вскарабкался на ближайшее дерево. Вскоре он спускается с папайей в руке. Против воли Ренни приходят на ум бойскауты. Чего доброго, дальше он примется учить ее завязывать узлы.
Закат, он здесь стремительный; темнеет. Ренни идет в дом. Пол готовит рыбу с луком в небольшом количестве воды, но от помощи отказывается.
– Значит, ты думала, что я церэушник, – говорит он, когда они сели за стол.
Ренни не столько удивлена, сколько напугана. Она к этому не готова и роняет вилку.
– Это Лора тебе рассказала, – говорит она.
Пол развлекается.
– Забавное совпадение. Потому что мы подозревали в этом тебя.
– Что?! – восклицает Ренни. – Что за бред!
Она уже не удивляется; она готова взорваться.
– Посуди сама, – говорит Пол. – Такое удобное прикрытие: вроде как статья о путешествиях, фотокамера. Но трудно поверить – кому нужны статьи про эту дыру. Далее, первый, с кем ты знакомишься, оказывается основным соперником действующего президента на выборах. Доктор Пескарь. Вряд ли кто-то из участников процесса назовет это случайностью.
– Да я почти не знаю его! – говорит Ренни.
– Я объясняю, как это выглядит со стороны, – замечает Пол. – «Найди шпиона» – это местная народная игра. Кастро вовсю использовал туристов, и теперь это делают все кому не лень. К тому же ЦРУ нередко использует граждан других стран. Как местных, так и приезжих. Мы знали, что они кого-то пришлют. Или уже прислали. Здесь постоянно присутствует один-два агента, а при моем бизнесе знать их необходимо.
– Значит, все-таки Эбботы ни при чем, – говорит Ренни. – Я и не верила, уж больно они старые и милые.
– Ну вообще-то при чем, – говорит Пол. – Но их отозвали. Тот, кто приедет им на смену, должен вести более активную деятельность. Это мог быть кто угодно.
– Но чтобы я… Да брось!
– Мы должны были проверить.
– А кто это «мы»? – спрашивает Ренни. – Лора, полагаю.
Все проясняется. Они взялись за нее почти сразу, как она сошла с трапа. Сначала Пол в ресторане. Гляделки, все такое. Потом Лора, на морской прогулке. Эти двое практически не упускали ее из виду. Возможно, один из них следил за ней и сообщал другому, чтобы всегда знать, куда она направляется.
– Лора весьма полезна, – говорит Пол.
– А кто забрался в мой номер? – спрашивает Ренни. Точно не он, в это время они вместе ужинали в «Дрифтвуде».
– К тебе кто-то забрался? – отвечает Пол. Ренни не может понять, он правда удивлен или притворяется.
– Да, все обшарил. В том числе коробку – ту, что у тебя в другой спальне.
– Я не знаю, кто это сделал, – говорит Пол. – Но хотел бы узнать.
– Если ты думал, что я агент, зачем позволил, чтобы я забрала эту коробку?
– Ну во-первых, их мало волнует торговля дурью, – отвечает Пол. – Они хотят знать, чем ты пробавляешься, лишь для того, чтобы иметь возможность использовать это в своих целях, заставить тебя что-то для них сделать. А так им по барабану. Их интересует политика. Но полиция, что околачивается в аэропорту, это другое. Лора им примелькалась, это уже шестая коробка, что мы переправляем. Нужен был новый человек, сам я ехать не хотел. И потом, женщины всегда лучше, их труднее заподозрить. Если ты не агент – ну и славно, никто не пострадает; если, конечно, тебя не арестуют. А если агент, значит, уже знаешь, что в коробке, но все равно согласишься, ты же не хочешь терять контакт. В любом случае оружие будет у меня.
– Так оно было для тебя?
– В моем бизнесе без него никак, – говорит Пол. – В тебя стреляют, и тебе рано или поздно придется отстреливаться. Одно время мне возили их из Колумбии, со спиленным серийным номером, но пушки американские. «Военная помощь»; их можно было достать у продажных генералов, которые не прочь подзаработать на стороне. Но я потерял тот корабль, а вместе с ним своего человека. План с Элвой был про запас. У нее действительно есть дочь в Нью-Йорке. Так что было нетрудно отправлять ее туда с суммой наличными. Эти ребята любят наличку. Правда, она не знала, на что деньги. И не знала, что в коробках.
– Как это потерял? – спросила Ренни.
– Он затонул, а генерала пристрелили, – ответил Пол. – Я нашел замену, но это заняло какое-то время.
– Кто же в тебя стреляет? – Ренни изо всех сил старается отделаться от мысли, как все это романтично. Мальчики играют в войнушку, ха-ха. Вот он рассказывает ей эти байки – что это, как не бравада? Но ей интересно, есть ли в нем дырки от пуль. Если да, ей хочется их увидеть.
– Кто только не стреляет, – говорит Пол. – Но я – сам по себе. Никто не любит одиночек, все стремятся к монополии.
Ренни берет вилку в руку и начинает отделять мясо своей рыбы от костей.
– Так вот к чему все это, – говорит она.
– Что – это?
– Траходром, – Ренни все равно с трудом даются грубости. – Ты просто проверял меня.
– Глупости, – говорит Пол. – Вообще, это Марсдон все придумал, у него паранойя насчет ЦРУ, просто мания. Он требовал, чтобы мы избавились от тебя как можно быстрее. Но сам я сразу в это не поверил.
Не такого ответа ждала Ренни. Она хотела, чтобы он сказал, как много она значит для него.
– Почему же? – спрашивает она.
– С тобой все было ясно, – говорит Пол. – Ты совершала поступки без всякой задней мысли. Была слишком вежлива. Слишком наивна. И слишком доступна. В общем, ты слишком явно этого хотела. А я вижу, когда женщина притворяется.
Ренни очень медленно кладет вилку обратно на тарелку. Он использовал против нее запрещенное оружие, и это – ее собственное желание. Но зачем он так?
– Я помою посуду, – говорит она.
Ренни наполняет раковину горячей водой из чайника. Пол во второй спальне, он закрыл за собой дверь. Сказал, что хочет узнать, кто побеждает на выборах. Местная политика, сама понимаешь. Это никак тебя не касается. Ренни слышит рокот голосов, треск помех. Она очищает тарелки от рыбьих костей и вдруг слышит на лестнице шаги. Их слишком много, нет, она не сумеет одна с ними справиться. Она вытирает руки кухонным полотенцем, потом идет и стучит в дверь спальни.
– Пол! – зовет она. Чувствуя себя женой. Никчемной.
Ренни сидит в спальне, где она хочет быть и где, по мнению Пола, ей и следует быть. А в гостиной между тем идет горячая перепалка. Стали известны результаты выборов: у Эллиса семь мест, у доктора Пескаря шесть, у Принца – два. Ренни умеет считать. Да и все в гостиной тоже, и все же шесть и два – это именно шесть и два.
Впрочем, ее это совершенно не касается. Так сказал Пол, и она ему верит. Она читает книги, которые он где-то для нее раздобыл, один Бог ведает где, это прямо-таки музейные экземпляры, детективы серии «Делл Мистери» сороковых годов, с логотипом в виде глаза в замочной скважине, с картой места преступления на задней обложке и списком действующих лиц на первой странице. Страницы у книг пожелтевшие, кое-где пошли волной, видимо, побывали в воде, и пахнут плесенью. Ренни прочитывает список героев и пытается угадать, кого из них убьют. Потом дочитывает до убийства и пытается угадать, кто убийца, а потом заглядывает в самый конец, чтобы проверить свои догадки. У нее не хватает терпения вникать в клубок улик и умозаключений.
– И ты позволишь этому уроду выиграть? – это Марсдон, он почти срывается на визг. – Позволишь облапошить тебя? Он столько лет предает народ, теперь и ты решил его предать?
Доктор Пескарь говорит речь; его голос то тише, то громче, тише, громче. В конце концов, у него больше опыта, да и мест больше, он будет лидером оппозиции как минимум. Почему он должен уступить эту честь Принцу? Он не может позволить «Партии справедливости» пойти по пути Кастро.
– Кастро! – визжит Марсдон. – Да подавись ты своим Кастро! Принц тебе не Кастро!
– Почему они здесь? – спросила Ренни.
– Я – посредник, – ответил Пол.
Ренни хочется попросить их убавить звук. С убийцами ей не слишком везет, зато жертв она угадывает процентов на восемьдесят: две блондинки с бледной прозрачной кожей, со ртами, словно алые раны, и литой грудью, набухшей под платьем, и две темпераментные рыженькие с зелеными, полными страсти глазами и кожей цвета взбитых сливок, каждая заботливо уложена на полу или на кровати, словно на натюрморте, тела не полностью обнажены, но одежда в беспорядке, что намекает на изнасилование, хотя в сороковых никаких изнасилований не было; с