Но теперь она знала, что должна делать. Келли пора понять, почему мама так волнуется, зная, что дочка, ее девочка превращается в девушку.
— Келли, пожалуйста, — попросила она, — присядь, и мы поговорим.
Склонив голову набок, девочка округлившимися от изумления глазами уставилась на мать, словно не веря своим ушам. Она готова была услышать резкий отказ и начать ожесточенный спор.
Келли подошла ближе и осторожно присела на краешек стула.
— Прежде чем мы поговорим о вечеринке у Шейлы, — сказала Джулия, — я хочу тебе кое-что рассказать.
Джулия начала с того, что объяснила дочери, как они похожи — их объединяют и сильная воля, и уверенность в себе, и готовность отстаивать собственное мнение, и стремление к независимости.
— Все это очень хорошие качества, — закончила она, — вернее, хорошие в большинстве случаев. Иногда же очень важно уметь понять, что чувствует другой человек, особенно если этот человек знает жизнь немного лучше тебя.
Вид у Келли был ошарашенный — кажется, она не догадывалась, к чему клонит мать, но Джулия спокойно продолжала.
— Я хочу предложить тебе одну историю, сказала она и помолчала. — И очень надеюсь, что она поможет тебе понять, что я чувствую, видя, как ты становишься взрослой. Я расскажу тебе о моей юности, Келли.
Джулия без утайки поведала дочери о том, как восстала против деспотизма отца. Говорила она тихо, почти шепотом, и голос ее даже не дрогнул, когда она упомянула красивого парня, который стал отцом Келли. Разумеется, Джулия предпочла не останавливаться на подробностях, хотя не преминула поведать Келли о том, какой одинокой и беспомощной она была, когда узнала, что беременна, и поняла, что ей некуда идти и не на кого положиться.
— Мой отец, — тихо пояснила она, — был слишком болен, чтобы заботиться о нас с тобой. И я сбежала из дома.
Джулия не решилась сказать Келли о страшном выборе, перед которым поставила ее судьба: аборт или отказ от ребенка, а в случае, если она отвергала и то и другое, — ребенок без отца и всеобщее презрение. Все эти пятнадцать лет, вспоминая о своем отце или об отце Келли, она чувствовала, как горечь наполняет ее сердце и отравляет жизнь. Она не желала того же для своей дочери.
— Господи, мама, — заговорила потрясенная Келли, — неудивительно, что ты никогда не говорила со мной ни об отце, ни о дедушке.
— Что? — не поняла Джулия. — О чем ты?
— Помнишь, когда я была в первом классе? — спросила дочка. — У нас был утренник «Я и мой папа». А ты повезла меня за покупками. Тогда мы еще зашли в шикарный ресторан, и я впервые попробовала омара. Я-то до сих пор помню! А потом в третьем классе, — улыбнулась Келли, — когда был чай и угощение для дедушек и бабушек, ты вообще не пустила меня в школу. Мы с тобой ходили в кино, а после объелись мороженым. Было так здорово!
Джулия давно забыла об этом. В те дни она пыталась лишь защитить Келли, уберечь от ненужных потрясений, но малышка, оказывается, все отлично поняла. Теперь она с нежностью улыбалась, глядя в глаза матери.
— Похоже, мой отец был не слишком-то порядочным.
— Знаешь, милая, по-своему он был неплохим человеком, — ответила Джулия. — Все дело в том, что он был еще… — внезапно ей вспомнилась формулировка Райана, — незрелым юнцом. Самую главную ошибку в своей жизни он совершил, когда отвернулся от меня.
Так будет лучше, подумала Джулия. Не хватало еще, чтобы и Келли страдала оттого, что оказалась кому-то не нужна.
— Ну, судя по всему, и я была ему не особенно нужна, — заметила Келли.
Зная, что изменить прошлое она не властна, Джулия решила говорить только о хорошем.
— Ты была нужна мне. С того самого момента, как я узнала, что ношу тебя под сердцем, ты была мне желанна и я любила тебя.
Вроде бы ее слова немного утешили Келли, но девочка тут же нахмурилась снова.
— Должно быть, я и дедушке была не нужна, — задумчиво проговорила она. — Мама, я же тебя знаю — ты точно что-то недоговариваешь. Ни за что не поверю, что ты просто так ушла от своего отца, когда он был болен. Раз ты так поступила — значит, у тебя не было другого выхода.
Рассудительность Келли изумила Джулию. Что же делать? — лихорадочно соображала она. Солгать? Нет, решила она. Лгать ни в коем случае нельзя. И все же излишние детали тоже ни к чему.
— Келли, я могу лишь сказать, что жизнь ставит нас перед выбором. Иногда от этого выбора зависит наша судьба. Вот, пожалуй, и конец моей истории.
Настал самый ответственный момент в разговоре, и было крайне важно, чтобы дочка как следует поняла все, что она хотела ей сказать.
— Когда я была чуть старше тебя, Келли, я сделала свой выбор, — начала Джулия. — И жизнь моя изменилась. Ты — самое дорогое, что у меня есть, и я ни за что на свете не избрала бы себе другую судьбу. Но, Келли, моя жизнь была очень нелегкой. Мне хочется, чтобы тебе не пришлось страдать, чтобы у тебя все было иначе.
Келли недоверчиво поморгала, а потом, внезапно что-то сообразив, прищурилась.
— Ты имеешь в виду секс, верно? — спросила она. — Ты не хочешь, чтобы я встречалась с мальчиками?
Джулия замерла, она никак не ожидала, что Келли так быстро доберется до самой сути их беседы.
— Ох, мама, — протянула Келли, — я, честно говоря, очень надеюсь, что Тайлер наберется смелости и поцелует меня. Но если он меня хоть пальцем тронет, я так ему врежу, что мало не покажется.
Джулия сжала губы, стараясь сдержать улыбку. Пожалуй, стоит поговорить с ней еще раз и намекнуть, что не все в мире решает грубая сила. С другой стороны, если дочка окажется в двусмысленной ситуации, хорошая оплеуха сразу поставит обидчика на место.
Джулия покачала головой, с нежностью глядя на девочку.
— Ты уже совсем взрослая, Келли, — сказала она и добавила: — Ты, оказывается, уже знаешь, как себя вести в тех или иных обстоятельствах. А я и не догадывалась.
— Мы же никогда раньше ни о чем таком не говорили, — пожала плечами Келли.
— Верно, — согласилась Джулия. — Это моя ошибка. Ну, что мне сказать в свое оправдание? Можешь списать все на психические завихрения любящей матери. — Она помолчала и заговорила уже серьезнее: — А теперь что касается вечеринки у Шейлы…
Глаза дочери тут же вспыхнули настороженным огнем, но Джулия заметила, что теперь Келли смотрела на нее по-новому, явно понимая тревогу матери.
— Не сомневаюсь, что прошлые ошибки тебя многому научили. Ты пришла ко мне и сама заговорила об этой вечеринке. Ты даже сказала мне самое страшное.
— Это ты о том, что там будут мальчики? — Келли озорно улыбнулась.
— Вот-вот. — Джулия расхохоталась. — И я рада. Рада, потому что вижу, как ты становишься самостоятельной и ответственной за свои поступки молодой леди.
— Ох, мама!
Джулия не рассмеялась в ответ, хотя ей и было смешно.
— Нет, Келли, честное слово, я горжусь тобой. И чувствую, что могу тебе доверять. Так что, пожалуй, ты можешь повеселиться у Шейлы в субботу вечером. Кстати, а ее родители тоже будут?
— Будут, будут, — ответила Келли, закатив глаза.
Пожав плечами, Джулия взяла со стола карандаш.
— Что ты хочешь? Я же твоя мама и всегда буду пытаться защитить тебя.
— Я знаю, — прошептала Келли. — И я так счастлива, когда думаю об этом. — Вдруг на лице ее появилось испуганное выражение, словно она только сейчас поняла, что сказала. — Но если ты хоть словечком обмолвишься Шейле о нашем разговоре, я откажусь от своих слов и заявлю, что ничего такого в жизни никогда не говорила.
Джулия вздохнула, чувствуя, как любовь к дочери переполняет сердце.
— Келли, ты же знаешь, — ответила она, — ты — самое дорогое, что у меня есть, ты мое благословение. И я так благодарна Райану за то, что он помог мне вспомнить об этом.
Келли встала и, подойдя к столу, положила руку на плечо Джулии.
— Я не знаю, что там произошло между вами, — сказала она. — Знаю только, что он уже несколько дней как не показывается. И не звонит. И знаю, что это не мое дело, если вы с ним решили расстаться. Только все же скажу, что он, по-моему, очень даже тебе подходит. — Она крепко обняла мать, и Джулия чуть не расплакалась, хотя и промолчала в ответ.
Она была искренне счастлива, что так хорошо поговорила с Келли. И особенно радовала ее мысль о том, что юная женщина, которая до сих пор была для нее лишь дочерью, становится ей настоящим другом.
Однако было отчаянно грустно оттого, что она не сможет поделиться с Райаном этой радостью. И еще Джулия грустила, потому что она была согласна с Келли: Райан на самом деле очень ей подходил. Благодаря ему она испытала истинное наслаждение, чего никогда раньше с ней не бывало.
Но для того чтобы чувство можно было назвать настоящей любовью, его должны чувствовать двое, а не она одна.
Поздним вечером в субботу Джулия припарковала машину возле своего дома. Высоко в небе стояла полная луна, заливая темный асфальт ярким голубоватым светом. Джулия смертельно устала, и сердце саднило от разлуки с Райаном. Банкет, который они сегодня вечером обслуживали с Шарлоттой, был самым значительным из всех заказов «Золотой ленты». Прибыль, которую они получили, придется очень кстати обеим компаньонкам. Но почему-то даже мысль о хорошей выручке не радовала Джулию.
Что, черт побери, с ней творится, снова и снова спрашивала она себя, вслушиваясь в тишину. Фирма процветает. Отношения с Келли наладились и стали дружески-ровными, как никогда. Почему же она так несчастна?
Ответ подсказало сердце, и, покачав головой, Джулия сразу поняла, что это правда.
Райан.
Она скучает по нему. Ужасно скучает. Ей не хватает разговоров с ним, не хватает фантазий о том, как они пойдут по жизни вместе, как будут делить все радости и огорчения.
Несмотря на то что отношения их были сплошным притворством, с тех пор как Джулия познакомилась с Райаном, она была счастлива. Он заставил ее переживать и волноваться, сердиться и смеяться. Она радовалась вместе с ним, спорила, флиртовала. Райан помог ей почувствовать себя живой. А это, оказывается, так чудесно!