В период с 10 октября по 12 декабря 1984 года у Жака Лейбовича и Доминик Мате в больнице Гарше работа по созданию метода выявления вируса существенно продвинулась вперед. При первых испытаниях из десяти тысяч проб крови насчитывались всего одна-две положительных. Оба врача экспериментировали с биоматериалом, анализируя образцы крови из пакетов, прибывших из Иль-де-Франс. Они старались определить долю зараженных пакетов в банке крови этого региона. И получили пугающие результаты. Среди двух тысяч пакетов они обнаружили двадцать зараженных. Исследования сотрудников Института Пастера на тот момент показали, что те, кто получал зараженную донорскую кровь, сами становились носителями вируса. Особенно впечатляли пробы гемофиликов, которые регулярно получали концентраты крови от многих доноров. Лейбович пытался привлечь внимание властей, но без особого успеха: этот своевольный, независимый человек скорее раздражал собеседников, чем заставлял задуматься и принять меры.
В то же самое время в Институте Пастера разработали технику подогрева проб крови, которая позволила нейтрализовать вирус в пакетах с донорской кровью, не меняя ее качества. Однако, как и их темпераментный коллега в Гарше, исследователи Института Пастера не нашли ни одного человека в министерстве, кто серьезно отнесся бы к их предупреждениям.
Некоторые настаивали на гипотезе, согласно которой не у всех ВИЧ-инфицированных может развиться болезнь. Это привело к самым печальным результатам: из-за стремления к экономии средств и вследствие пренебрежения к проблеме в целом оказались заражены еще тысячи и тысячи пациентов.
Рождение
Весной 1984 года Брижит родила маленькую девочку. По семейной традиции ее окрестили Эмили, то есть дали имя, производное от имени деда по отцовской линии, Эмиля. Как и Дезире, Эмили получила в наследство дедушкино имя. Мой дядя обрел в своем отцовстве второе дыхание, когда тело уже практически отказывалось служить ему. Наркотик, который отнял у него и Брижит все, не сумел, однако, лишить их малышки.
Бабушка была просто очарована, тем более что до этого у нее были только внуки. Внучка стала для нее знаком надежды, что Дезире и Брижит наконец покончат с героином.
Поначалу врачи больницы Арше высказались достаточно ясно: как правило, у детей, родившихся от носителей, тоже выявляли вирус СПИДа. Здесь уже фиксировались случаи рождения инфицированных младенцев. Не вмешиваясь в личный выбор родителей, медики решили все-таки предупредить Дезире и Брижит: риску подвергался не только их ребенок, но и они сами рисковали не увидеть, как он вырастет. При рождении характерные антитела LAV были выявлены в крови Эмили. Могло так случиться, что их передала малышке мать. Чтобы сделать окончательный вывод, надо было подождать несколько недель.
Я часто пытался представить себе то смятение чувств, которое появление на свет Эмили вызвало в семье, ту смесь искренней радости и огромного беспокойства. Стала ли она носительницей вируса родителей? Затронет ли ее болезнь? Как можно это узнать, если сами врачи неспособны четко ответить ни на один из вопросов?
Мне и сейчас очень больно от того, что я могу вообразить отца только в этих метаниях и сомнениях. Он не мог радоваться рождению своей первой племянницы, не тревожась при этом за ее будущее. Отец словно всегда знал, какая тяжелая судьба ждет это новое существо. Не положено присутствовать при смерти того, кто появился на свет у тебя на глазах. Может быть, именно это он и понял. Мы все приговорены. Приговорены уйти вслед за ней, вслед за ними тремя. Наверное, эта мысль была для него тем более мучительна, что он привык держать все свои чувства при себе. Отец никогда и ни с кем не разговаривал о том, что его брат наркоман, что он смертельно болен, о выборе брата родить ребенка. Скорее всего, он бы так никогда об этом и не заговорил. А мама, наоборот, пыталась все понять, побольше узнать, копалась в газетах, смотрела телепередачи, отыскивала какие-то пока очень редкие книги. Ей хотелось найти повод для надежды.
Как только Брижит с малышкой выписались из родильного дома, молодая семья переехала в свою квартиру в мансарде, на площади возле фонтана. Завидев издали пару с синей детской коляской, люди подходили с поздравлениями. Дезире и Брижит выглядели красивыми и счастливыми. Казалось, веселые времена бессонных ночей и наркотиков отошли в далекое прошлое.
Бабушка заглядывала к ним по нескольку раз на дню, чтобы предложить помощь. Прежде всего ее заботило, чтобы пара не вернулась к своим былым порокам. Она изобретала всевозможные предлоги, чтобы открыть шкафы на кухне и в гостиной, выдвинуть ящики ночных столиков или домашней аптечки. И каждый раз не находила ни наркотиков, ни эластичных жгутов, ни шприцев, и это ее успокаивало.
Учитывая результаты анализов крови, Эмили находилась под наблюдением местного врача, инфекционистов больницы Арше и специалистов из педиатрической больницы Ланваль в Ницце. В первые недели жизни малышки, после дополнительных анализов, было установлено, что вирус никуда не делся, он циркулировал в ее крови, под нежной кожей, такой же, как у всех младенцев. Он пока спал, но риск, что в один прекрасный день он проснется, тоже никуда не делся.
AZT
Весной 1984 года Роберт Галло переслал образец LAV вирусологу Хироаки Мицуйя из Национального института рака, выразив при этом пожелание, чтобы исследователи протестировали на этом образце все молекулы, имеющиеся в их распоряжении, в надежде на то, что хотя бы одна из них избежит репликации вируса. Желая увеличить шансы на успех, институт разослал обращения во многие лаборатории, и среди них – в лабораторию фонда Берроуза – Уэллкома в Северной Каролине. Поскольку вирусология была еще областью малорентабельной, лаборатория, обладающая серьезными ресурсами, располагала редкими специалистами в этой области.
После нескольких недель работы исследователи этой лаборатории повторно рассмотрели BW509U, вещество, синтезированное неким Джеромом Горвицем в 1964 году в Мичигане. Ученый из Мичигана давно опробовал эту молекулу в работах c вирусным раком. Однако по причине побочных эффектов, крайне тяжелых для пациентов, а прежде всего ввиду неэффективности, от BW509U быстро отказались. Вместе с коллегами Горвиц синтезировал и другие вещества, такие как ddC, d4T и ddI, но все они были неэффективны в лечении рака. Лаборатория фонда Берроуза – Уэллкома обнаружила это вещество в шкафу после долгих поисков в архивах.
Сначала его тестировали на мышах, которым привили ретровирус, и после нескольких проб заметили, что, похоже, BW509U блокирует репликацию вируса в клетках грызунов. Хотя испытания, проведенные в других лабораториях, наоборот, показывали неэффективность этого вещества. Сотрудники лаборатории отправили антидот, который назвали «соединение S», в Национальный институт рака. У Хироаки Мицуйя была возможность продвинуть изучение этой молекулы дальше, и не только на мышах, но и на человеческом вирусе, который доверил ему Роберт Галло. Он поместил вирус иммунодефицита человека в питательную среду с клонами лимфоцитов Т4, которые получил из собственной крови. В конце 1984 года его работа подтвердила надежду на предполагаемый результат: вещество, названное азидотимидином, или AZT, подавляло в пробирке вирус СПИДа и блокировало его воздействие на лимфоциты. Настало время начать испытания на людях.
В июле 1985 года первые результаты у 19 пациентов показали, что AZT имеет тенденцию восстанавливать количество лимфоцитов Т4. Тогда эксперимент продолжили на большей группе пациентов, которая все увеличивалась.
В 1986 году наблюдение за пациентами выявило развитие болезни у 212 человек. Половина из них принимала AZT, вторая половина – плацебо. В сентябре, после восьми недель лечения, появились показательные результаты: в группе, принимавшей AZT, наблюдался только один смертельный исход, а в группе, принимавшей плацебо, – девятнадцать. Кроме того, в первой группе болезнь перешла в стадию СПИДа у двадцати четырех пациентов, а во второй – у сорока пяти. Казалось, за короткое время в первой группе, где пациенты принимали AZT, произошло гораздо меньше летальных исходов, чем во второй.
Впервые за много лет лекарство оказалось эффективным в борьбе со СПИДом. Победить вирус пока не удалось, но удалось затормозить его разрушительное воздействие. Девятнадцатого марта 1987 года Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов зарегистрировало лекарство в кратчайший срок, учитывая чрезвычайную санитарную ситуацию.
В 1989 году испытание 019, проводившееся с привлечением около трех тысяч пациентов, остановили раньше намеченного срока. Разрыв в количестве смертельных случаев между пациентами, получавшими AZT, и пациентами, получавшими плацебо, стал настолько велик, что продолжать исследование было невозможно, не ответив на чисто этический вопрос: ради чего применять плацебо, если лекарство так хорошо себя показало? Лаборатория фонда Берроуза – Уэллкома с гордостью сообщила о своих результатах. На следующее утро после публикации в Америке акции лаборатории взлетели в цене на тридцать два процента за несколько часов.
Больница
– Здесь только я занимаюсь внутривенными вливаниями, понятно?
Что касалось понимания, Дезире все понял. Ему хотелось поскорее выздороветь, чтобы поскорее уйти отсюда. Едва он устроился в больничной палате, как вошел огромный, как зеркальный шкаф, медбрат и бросил эту реплику, видимо, желая произвести впечатление. Он важно прошествовал между койкой и окном, словно по отвоеванной территории, а потом удалился.
Наркоманы нагоняли страху на персонал. Когда у них начиналась ломка, они были способны на все. Они воровали шприцы и лекарства с передвижных столиков и неожиданно впадали в неконтролируемую ярость. Во время посещений их друзья иногда тайком проносили то, чем можно было уколоться. Тогда позже их находили без сознания в палате или в ванной. Так зачем лечить тех, кто сам себя губит?