Сетевые эффекты заслуживают особого внимания, поскольку являются важнейшим источником элементов случайности в жестокой (с высокими ставками) конкурентной борьбе на рынках, где «победитель получает все». Мы читаем книги и смотрим фильмы еще и потому, что можем обсудить их с другими людьми. Разумеется, шансы на это возрастают, если мы читаем популярные книги и смотрим популярные фильмы. Однако из тысяч ежегодных новинок в список популярных бестселлеров попадает лишь небольшое число произведений.
Станет ли книга бестселлером зависит от многих факторов, важнейшим из которых является ее литературное достоинство. Однако, по признанию самих авторов, многие хорошие книги никогда не становятся бестселлерами. Вероятность успеха повышается, если книга написана автором уже состоявшихся бестселлеров. А среди первых бестселлеров большая часть – книги, получившие благоприятные рецензии в таких авторитетных изданиях, как «New York Times» или «Atlantic». Однако большинство книг, как и других художественных произведений, получают от рецензентов отзывы весьма широкого диапазона. И, как показал эксперимент с «Music Lab», непропорционально большое число бестселлеров создается удачливыми авторами, чьи произведения были позитивно встречены их первыми рецензентами. Таким образом, многие бест селлеры оказываются, по объективным критериям, не более достойными, чем множество других произведений, так и не вошедшие в этот заветный список.
Рынок, где «победитель получает все», часто имеет две характерные особенности. Во-первых, вознаграждение победителя зависит не столько от абсолютной, сколько от относительной его эффективности. Например, Штеффи Граф, одна из лучших теннисисток всех времен, в середине 1990-х годов играла на неизменно высоком уровне. Тем не менее за 12 месяцев, начиная с апреля 1993 г., она заработала намного больше, чем за предыдущие 12 месяцев. Причиной стало отсутствие в этот период ее соперницы Моники Селеш, выбывшей из борьбы после того, как весной 1993 г. на турнире в Германии её пырнул ножом какой-то безумец. И, хотя в отсутствие Моники Селеш качество игры Штеффи Граф в абсолютном выражении не изменилось, в относительном оно значительно улучшилось.
Во-вторых, вознаграждение, как правило, достается горстке наиболее эффективных участников конкурса. Это происходит по многим причинам, но чаще всего – благодаря промышленным технологиям, расширяющим аудиторию данного исполнителя. Это справедливо, например, для музыкальной индустрии, демонстрирующей обе характеристики рынков, где «победитель получает все». Как писал экономист Шервин Розен:
Сегодняшний рынок классической музыки – обширнее, чем когда-либо раньше, но число профессиональных исполнителей в любой инструментальной категории составляет лишь несколько сотен (а во всех категориях, кроме сольного пения, скрипки и фортепиано – и того меньше). В этой ограниченной компании исполнители высшего ранга составляют лишь небольшую группу, но именно они получают гигантские доходы. Как известно, между их доходами и доходами исполнителей второго ряда имеется существенная разница, хотя при «слепом прослушивании» большинство меломанов не выявят в их исполнении сколько-нибудь заметных различий[15].
Сто лет назад единственной возможностью послушать музыку было посещение концерта в живом исполнении. Тогда (как, впрочем, и всегда) ценители оперы стремились услышать лучших исполнителей, однако количество выступлений знаменитых певцов было ограниченным. Таким образом, в музыкальном мире имелся обширный рынок для тысяч сопрано и теноров. Менее известные музыканты зарабатывали меньше (но не намного меньше), чем их прославленные на весь мир соперники. Современные технологии звукозаписи в качестве, не отличимом от реального исполнения, дают меломанам возможность слушать любимые оперы, не выходя из дома. А любители оперных спектаклей в их сценической версии могут в HD-разрешении смотреть трансляции спектаклей из нью-йоркской «Метрополитен-оперы» в лучших театрах мира. Между тем провинциальные оперные театры повсеместно закрываются.
Как только критики и зрители достигают единства в том, кого считать лучшими современными певцами, рынок звукозаписи и/или телетрансляции оперных спектаклей может обслуживаться небольшой группой исполнителей. Мало кто из современников назовет имена более чем трех теноров – потому что рынок не «нуждается» в большем их количестве. Если сделан оригинал записи оперного исполнения, то напечатать дополнительные копии не стоит практически ничего. Вот почему многомиллионные контракты на запись оперных шедевров достаются нескольким исполнителям, тогда как тысячи других – многие из которых почти столь же талантливы – с трудом находят работу в качестве учителей музыки в начальной школе.
Ряд технологических факторов, содействующих концентрации вознаграждений, оказывает и противоположное воздействие. Как в 2006 г. объяснил Крис Андерсон в своей книге «Длинный хвост», музыкальные записи, книги, фильмы и многие другие вещи благодаря цифровым технологиям становятся экономически рентабельными при гораздо меньших тиражах, чем когда-либо прежде[16].
Так, в прошлые десятилетия фильм приносил доход, только если привлекал аудиторию, достаточную, чтобы оправдать его прокат в кинотеатрах. Большинство нишевых рынков (таких, как рынок фильмов на языке хинди в средней величины американских городах) были нерентабельны. С появлением Netflix все изменилось. Поскольку предельные издержки доставки цифрового контента – практически нулевые, постольку фильмы можно смотреть, не набиваясь в переполненные кинотеатры. Для мелких дистрибьюторов это создает (хотя бы в принципе) новые захватывающие перспективы.
Важные аспекты того, как технология меняет карьерные возможности человека, отражены в обеих концепциях – «длинного хвоста» и «победитель получает все». Однако, согласно проведенным исследованиям, ближе к отражению наблюдаемых тенденций подошла концепция «победитель получает все».
Возьмем продажи цифровой музыки. Сторонники концепции «длинного хвоста» прогнозируют, что рыночная доля самых популярных мелодий сократится в пользу менее известных названий. Однако, как в подробном исследовании 2013 г. отмечает профессор Гарвардской школы бизнеса Анита Элберс, факты говорят об обратном[66]. Сегодня на долю верхней тысячной одного процента самых популярных названий приходится гораздо большая, чем раньше, доля продаж (15 % в 2011 г., по сравнению с 7 % в 2007 г.).
Противоречат прогнозу с позиции «длинного хвоста» и тренды продаж слабо реализуемых музыкальных произведений. Например, доля наименований, ежегодно торгуемых в количестве менее ста копий, выросла с 91 % в 2007 г. до 94 % в 2011 г. (Это был период, когда совокупный объем продаж почти удвоился, так что в абсолютном выражении существенно увеличилась реализация даже слабо востребованных названий.)
По словам Аниты Элберс, рыночные доли бестселлеров растут также в издательской и кинематографической отраслях. В ряде случаев они расширяются благодаря социальным сетям, повышающим их привлекательность. Здесь мы вновь наблюдаем влияние сетевых эффектов. Простая арифметика подсказывает, что общение на Facebook во многом стимулируется обсуждением всякого рода художественных бестселлеров.
Еще один аспект: новая технология не снимает существенного рыночного ограничения – недостатка времени и жизненной энергии. Никто не в силах рассмотреть каждое из миллионов наименований в магазине приложений фирмы Apple. И, как утверждает известный психолог Барри Шварц в книге 2004 г. «Парадокс выбора», выбирать из массы вариантов большинству покупателей неприятно[65]. Многие из них обходят проблему, ограничиваясь наиболее популярными названиями в каждой категории.
Однако тот факт, что бестселлеры становятся все популярнее, не означает, что «золотой век», прогнозируемый автором концепции «длинного хвоста» для минимально востребованных произведений, не настанет никогда. И верно, производителям стало проще (дешевле) обращаться к покупателям, обладающим уникальными вкусами, а современные алгоритмы поиска все чаще позволяют таким людям находить именно те причудливые предложения, которые им нужны.
Никогда раньше у творческих людей не было лучших возможностей для демонстрации талантов. Благодаря веб-сайтам и YouTube их песни и рассказы легко доступны всем желающим. Эти информационные каналы стали новыми «низшими лигами» для продвижения «суперзвезд» завтрашнего дня. А поскольку цена доступа снижена до минимума, рынки творческих начинаний становятся еще более меритократичными, чем были раньше.
В этих словах много правды. Мой интеллектуальный выбор в пользу концепции «победитель получает все» определился давно. Вместе с тем у меня сохраняется глубокий личный интерес к концепции Андерсона. Ранее я уже упоминал группу «The Nepotist», исполняющую альтернативную музыку в стиле «соул». В этой группе играют мои младшие сыновья, Крис и Хейден. Их музыкальному коллективу еще далеко до финансовой независимости, и ради успеха они продолжают вкалывать на основной работе. Тем не менее группа неуклонно поднимается вверх по лестнице популярности. Полагая, что они достойны большего, я, возможно, проявляю необъективность[64]. И хотя в случае успеха их ожидают впечатляющие награды, ребята хорошо понимают, что их шансы на звездную карьеру остаются почти микроскопическими.
Дополнительный свет на то, как небольшие различия в эффективности оборачиваются громадной разницей в заработках, проливает хроника последних тенденций в сфере трудовых вознаграждений высшего корпоративного менеджмента. Возьмем компанию с годовым доходом в 10 млрд долл., которая в поисках нового генерального директора остановилась на двух кандидатах. Из них один чуть более талантлив – скажем, настолько, что за счет разницы итоговые показатели компании вырастут на 3 %. Получается, что эта незначительная разница в управленческих способностях кандидата обернется для компании дополнительным доходом в размере 300 млн долл. И даже при зарплате в 100 млн долл. такой управляющий будет для нее хорошим приобретением.