События двух последних десятилетий лишь подтвердили очевидный факт. Безудержный рост максимальных доходов произошел в значительной мере благодаря усилению финансового рычага (левериджа), характерного для позиций, занимаемых победителями в кадровой гонке, а также за счет обострения конкуренции среди желающих занять такие позиции. С 1995 г., когда вышла в свет книга «Общество, в котором победитель получает все», рынки сделались, по всем меркам, более конкурентными, а самые эффективные игроки получили дополнительные рычаги влияния.
Очевидно, что экономические силы, вызывающие расширение и ускорение «рынков, где победитель получает все», отнюдь не исчерпали своего потенциала. Можно ожидать дальнейшего обострения конкуренции: со стороны спроса – за самых талантливых работников, со стороны предложения – за самые высокооплачиваемые позиции.
В своей, ставшей сенсацией 2013 г., книге «Капитал в XXI веке» Том Пикетти предлагает еще одно объяснение роста неравенства. Таковым является историческая тенденция доходности вложенного капитала к превышению общих темпов роста экономики[60]. В этом случае, утверждает автор, богатство продолжает концентрироваться в руках тех, кто владеет большей частью капитала. Поэтому, с учетом сказанного мы имеем разумные основания прогнозировать будущее, где рост неравенства доходов и богатства продолжится. Иначе говоря, нас ожидает будущее, где случайные события станут гораздо более значимыми.
Поскольку громадные вознаграждения, предлагаемые во многих сферах деятельности, привлекают множество участников, победители, почти без исключения, окажутся людьми чрезвычайно талантливыми и трудолюбивыми. Однако, как вы прочтете в следующей главе, из всей совокупности соперников они лишь в редких случаях будут максимально талантливыми и трудолюбивыми. Кроме того, мы увидим, что даже в состязании, где удача играет минимальную роль, победителями почти всегда оказываются наиболее удачливые из всех участников.
И вот итог: кажущиеся банальными случайные события гораздо чаще, чем когда-либо ранее, обусловливают впечатляющие различия в размерах финансового вознаграждения.
Глава 4Почему великие триумфаторы почти всегда – еще и самые удачливые
Однажды участников онлайн-форума Reddit спросили: «Каково статистически наименее вероятное событие, когда-либо случавшееся с вами?» На этот вопрос пришло несколько чрезвычайно любопытных ответов.
Один из них мы приведем. «Звонок в дверь застал меня за приготовлением омлета. Отпереть замок одной рукой было непросто: в другой было куриное яйцо. В дверях стояла моя новая соседка: она просила одолжить ей яйцо для омлета. Изумление женщины, моментально получившей желаемое, сравнимо лишь с моим собственным ощущением. Потрясенная соседка взяла яйцо и удалилась, не проронив ни слова».
Лично я не отпирал дверей, держа в руке куриное яйцо, и соседи не обращались ко мне за этим диетическим продуктом. И я предполагаю, что в моем возрасте шансы пережить аналогичный эпизод практически отсутствуют.
Однако за долгие годы соседи неоднократно занимали у меня инструмент, посуду и какие-то продукты. Чаще всего это происходило днем, когда многие стряпают, так что в просьбе соседки одолжить яйцо не было бы ничего необычного. А поскольку я часто готовлю что-то из яиц, то не исключено, что я открыл бы дверь, держа одно из них в руке. Таким образом, я легко могу представить себя в обеих ситуациях, однако вероятность того, что они совпадут во времени, действительно исчезающе мала. Поэтому наблюдать совпадение подобных (в общем-то, маловероятных) событий почти никому из нас, очевидно, не придется.
Однако для всех нас вместе взятых вероятность совпадения подобных событий не так уж и ничтожна. В одних лишь США живут сотни миллионов человек, которые ежедневно готовят сотни миллионов завтраков. За двадцать лет это составит более триллиона утренних трапез, во время которых описанные события могли произойти с кем-нибудь из нас. Можно с уверенностью сказать, что подобных случаев было намного больше одного. А поскольку мы говорили о яйцах, то уместно предположить, что в одних лишь США таких случаев было несколько дюжин.
Огромная разница между вероятностью того, что необычное событие происходит с вами сейчас, и вероятностью того, что это событие происходит с кем-то и когда-то, затуманивает наше интуитивное ощущение предсказуемости маловероятных событий. Большую часть жизни с каждым из нас ничего необычного не происходит, но практически каждый, кто живет достаточно долго, станет свидетелем нескольких событий, в которые будет трудно поверить. Просто в любой момент времени большинство таких событий – маловероятны. Однако, чем больше нашего времени проходит, тем выше вероятность наступления маловероятных событий. А если умножить достаточное число моментов на достаточное количество людей, то события, в любой момент кажущиеся исключительно маловероятными, внезапно предстанут перед нами как едва ли не неизбежные.
Самое невероятное совпадение, которому я стал свидетелем, случилось в ходе поисков моей биологической матери. С самого детства я помнил о том, что меня усыновили. Должно быть, приемные родители рассказали мне об этом довольно рано. Кроме того, им были известны имена, места рождения и несколько обстоятельств жизни моих настоящих родителей. Мне обещали сообщить всю информацию, как только я об этом попрошу.
Я медлил с этим несколько десятилетий. Не то чтобы меня это не интересовало; напротив, я чувствовал, что сильно отличаюсь от приемных родителей. Мне действительно было любопытно узнать о своем происхождении, но меня сдерживала угроза разочарования, которое могло наступить при встрече с действительностью.
Однако к 35 годам я собрался с духом и был готов к наихудшему исходу, который только мог себе представить. Ведь могло случиться так, что настоящие родители оказались бы неприятными людьми, не желающими со мною знаться. И только в 1980 г. я попросил, наконец, мою приемную мать рассказать мне все, что ей известно.
Так я узнал, что девичья фамилия моей родной матери была Джейн Гарланд, что она выросла в районе Кейп-Код, училась в частном женском гуманитарном Колледже Смит, а во время войны в качестве пилота перегоняла самолеты между военными базами во Флориде. Там она влюбилась в морского офицера и забеременела, но пожениться они не могли, поскольку он уже был помолвлен с девушкой в родном городе. Тогда мать решила отдать меня на усыновление. Она была случайно знакома с моим (будущим) приемным отцом, заявившим, что знает семейную пару, желавшую усыновить ребенка. Отец обещал помочь с деталями усыновления, не раскрывая, что приемными родителями будут он и его жена.
Первым делом я позвонил в Колледж Смит и попросил дать информацию о выпускнице по имени Джейн Гарланд.
В колледже подтвердили, что в начале 1940-х годов девушка с таким именем числилась, но через год оставила учебу. У них не было других сведений кроме того, что она жила в городе Баззардс Бэй, штат Массачусетс.
В справочной города Баззардс Бэй я запросил телефон Джейн Гарланд. Абонентов с фамилией Гарлад было четверо – Кристофер, Дэвид, Тюдор и еще кто-то. Я записал все четыре номера и решил сначала позвонить Тюдору. Мне ответила женщина. Я пояснил, что хотел бы поговорить с Джейн Гарланд, но не уверен, тот ли у меня номер. «Может быть, вам нужна Джейн Крамер? – предположила женщина. – Если это та Джейн, то она живет в Вирджинии». Телефона Джейн она не знала, но дала мне номер ее дочери, Даны. Так я впервые узнал, что у меня есть сестра (три десятилетия спустя я найду еще одну!)
Поскольку я не знал, известно ли Дане о моем существовании, мне не хотелось звонить ей напрямую. У меня в Корнеллском университете была приятельница, помогавшая мне в поисках матери. Она взялась позвонить Дане под видом социолога, создающего базу данных о выпускницах женских колледжей 1940-х годов. По этой версии, Джейн оказывалась в ее статистической выборке. Я не был в восторге от этой идеи, но маленький обман казался мне гуманнее правды, грозившей обрушиться на неподготовленную девичью психику. В общем, я согласился. Моя подруга позвонила Дане, которая охотно дала нужную информацию. Теперь у меня был номер телефона Джейн и ее адрес в штате Вирджиния. Джейн жила в городе Делаплейне, таком маленьком, что я не нашел его ни на одной географической карте.
В тот момент я еще не решил, как поступить дальше. Я не знал, замужем ли Джейн – и если да, то осведомлен ли ее супруг о моем бренном существовании. Я опасался, что мой звонок или письмо создадут для Джейн массу проблем. Поэтому я решил съездить в Делаплейн и подробнее разузнать о ее положении. Моральная подготовка к поездке, занявшая несколько дней, сопровождалась удивительным событием, равного которому в моей жизни не было ни до, ни после этого.
Тогда на нашей улице, в доме напротив, жила некая Сьюзан Миллер, которая, как я знал, выросла в штате Вирджиния. При встрече я спросил у нее, где находится Делаплейн. «А тебе зачем?» – насторожилась Сьюзан (ей было известно, что я разыскиваю мать). Когда я сообщил, что нашел адрес, она воскликнула: «Я же там выросла! Как ее зовут?»
Услышав имя, она завопила: «Я знаю Джейн Крамер!» Она прекрасно знала и Дану, с которой все восемь лет учебы в школе Хилл Кантри неподалеку от Делаплейна они сидели за одной партой (детей там рассаживали по именам, в алфавитном порядке). Сьюзан рассказала мне, что Джейн недолго была замужем за отцом Даны, неким Муни, а затем вышла за Крамера, но последние двадцать лет проживала в одиночестве.
Ободренный полученными новостями, я смело обратился к Джейн с письмом. Помнится, главной моей заботой было уверить ее в бескорыстности моего обращения. У меня была хорошая работа, прочное финансовое положение, мне не требовалась пересадка органов и т. д. Моим единственным желанием, писал я, было встретиться с нею и ближе узнать. Опустив письмо в почтовый ящик, я ощутил неподдельную тревогу (из-за серьезных последствий, которые оно могло повлечь).