Кроме того, описанное в Приложении 1 моделирование помогает понять как сильные, так и слабые стороны обсуждавшейся выше концепции человеческого капитала. Люди, достигшие значительного материального успеха, почти всегда чрезвычайно талантливы и трудолюбивы (как и предполагает метод человеческого капитала). Однако моделирование проясняет (в отличие от метода человеческого капитала), почему столь многие чрезвычайно талантливые и трудолюбивые люди не достигают значительного материального успеха. Просто многие из них менее удачливы, чем их соперники, оказавшиеся победителями.
Если результаты моделирования противоречат нашим представлениям о важности случайных событий, то это происходит отчасти потому, что мы считаем (вполне обоснованно), что эффективность гораздо сильнее зависит от способностей и усилий, чем от случайных мелких обстоятельств. Наши интуитивные представления нередко оказываются ложными, поскольку даже события, кажущиеся крайне маловероятными в любом конкретном случае, становятся более вероятными при появлении достаточных условий для их осуществления.
Разумеется, почти все события, происходящие в жизни большинства людей, довольно заурядны. Однако в жизни каждого из нас бывают и необычные события. Однажды Карл Саган, мой покойный коллега по Корнеллскому университету, описал свой реалистичный сон, в котором умер его близкий родственник. Позвонив домой, Карл с облегчением узнал, что этот родственник жив и здоров. Однако, заметил мой коллега, миллионы людей в тот или иной момент видят во сне кончину своих близких. И уже чисто статистически какое-то число этих близких той же ночью непременно расстанется с жизнью[73].
По поводу сверхъестественных событий Карл Саган был вечным скептиком. Однако и он признал, что ему было бы трудно поверить в простое совпадение, если бы его родственник в ту ночь действительно умер. Не помогло бы и понимание того, что это (маловероятное) стечение обстоятельств непременно должно было с кем-то произойти.
Не секрет, что невероятные события способны поражать наше воображение. Я не был настолько наивен, чтобы поразиться встрече с одноклассницей моей (только что обретенной) сестры, с которой они вместе выросли в крошечном виргинском городке. Однако тот факт, что спустя десятилетия эта одноклассница поселится в столь же крошечной Итаке на одной улице со мною, был гораздо менее вероятен. Можно утверждать, что в моем случае вероятность такого совпадения выглядит чрезвычайно призрачной (каковой она в действительности и является).
Однако вероятность того, что подобное произойдет с кем-то, где-то и когда-то, не столь уж незначительна. Поскольку мы живем достаточно долго и всех нас достаточно много, подобные события не могут не происходить.
Если эффективность почти полностью зависит от талантов и трудолюбия, то интуиция подсказывает нам, что самые талантливые и трудолюбивые среди нас почти наверняка окажутся победителями. Эти ощущения сильно подкреплены тем обстоятельством, что победители в состязаниях, сопровождаемых острой конкуренцией, почти всегда – люди, обладающие максимальными способностями и талантами.
Однако стоит удаче вмешаться (пусть и самым банальным образом), как наша интуиция начинает подводить. Состязания, где разыгрываются крупнейшие экономические «премии» нашего общества, неизменно привлекают огромное количество участников. Многие, если не большинство, люди чрезвычайно талантливые и трудолюбивые. Однако победители не станут таковыми, если при этом не окажутся и на редкость удачливыми.
Опять же, я не утверждаю, что большинство победителей выигрывают только благодаря везению. На рынках с высоким уровнем конкуренции они вообще не смогли бы претендовать на участие, если бы не были чрезвычайно талантливыми и трудолюбивыми. В таком случае было бы несправедливо говорить, что большинство победителей не заслуживают своих наград. Так, не будет натяжкой назвать Брайана Крэнстона одним из наиболее успешных (и заслуженно успешных) драматических актеров современности, хотя никто не рискнул бы утверждать этого, если бы Джон Кьюсак и Мэтью Бродерик не отказались от роли Уолтера Уайта в сериале «Во все тяжкие». К его чести, Брайан Крэнстон вполне осознает роль удачи в своем успехе. «Везение, – говорит он, – это такой фактор, который многие деятели искусства нередко игнорируют. У вас могут быть таланты, настойчивость и трудолюбие, однако без капельки удачи вам успешной карьеры не построить»[74].
Глава 5Почему столь устойчивы ошибочные представления об удаче и таланте
В книге 2012 г. «Формула успеха» Майкл Моубусин описывает человека, которому постоянно снился выигрыш в Национальную испанскую лотерею, но лишь при условии, что он купит билет с номером, оканчивающимся цифрой 48. После долгих поисков он купил-таки нужный билет, который действительно оказался выигрышным. Когда в одном из интервью счастливчика спросили, почему он искал билет именно с таким номером, тот ответил: «Цифра 7 снилась мне семь ночей подряд, вот и выходит: 7 × 7 = 48»[20].
Описанный персонаж мало напоминает прагматичных, рациональных индивидов, описываемых традиционными экономическими моделями. Бесспорно, эти модели улучшили наше понимание человеческого поведения и природы социальных институтов, но не способны объяснить происходящего вокруг нас безумия. Вот почему поведенческая экономика – междисциплинарная отрасль, черпающая идеи из экономики, психологии, биологии и других научных сфер, – в последние 30 лет остается самым динамичным и быстро развивающимся экономическим направлением.
Опираясь на передовые исследования таких психологов, как Даниэль Канеман и покойный Амос Тверски, эта междисциплинарная отрасль зафиксировала большое количество поведенческих аномалий, нарушающих прогнозы и рецепты стандартных экономических моделей[21]. Например, для рационального человека естественным будет съездить на другой конец города, чтобы выгадать 10 долл. на покупке часов с радиоприемником стоимостью 20 долл. Однако тот же человек не пожелает этого делать, чтобы сэкономить 10 долл. на покупке телевизора стоимостью 1000 долл. Тем не менее выгода от поездки в том и другом случае составляет 10 долл. Поэтому, если подразумеваемые издержки такой поездки составят менее 10 долл., то рациональный человек должен предпринять ее в обоих случаях. Нежелание ехать через весь город, чтобы выгадать на покупке телевизора, люди зачастую объясняют тем, что экономия 10 долл. составит ничтожную долю его стоимости. Однако на это можно возразить, что рациональный человек оценивает выгоды и издержки в абсолютном, а не в относительном выражении. Вспоминают, как Амос Тверски, будучи профессором психологии в Стэнфордском университете, однажды сказал: «Мои коллеги изучают искусственный интеллект, а я – естественную глупость».
В основе значительной части работ по поведенческой экономике лежит склонность людей полагаться на упрощенные схемы мышления и элементарный здравый смысл. Эти схемы весьма утилитарны – в том смысле, что сэкономленные благодаря им силы и время с избытком компенсируют вероятность того, что эти схемы окажутся менее точными, чем подробные расчеты. И хотя в большинстве случаев эвристика работает достаточно хорошо, в некоторых контекстах она вызывает систематические ошибки в суждении и атрибуции.
Для нас особый интерес представляет то, как специалисты по поведенческой экономике объясняют существующую в нашем сознании тенденцию к сохранению устойчивых ложных убеждений. Почему, например, гораздо больше половины респондентов относят себя к верхней половине любого распределения талантов? И почему многие из нас – вопреки убедительным доказательствам обратного – преуменьшают роль удачи? Одно из правдоподобных объяснений, на мой взгляд, состоит в том, что людям с более реалистичными представлениями о мере своего таланта и значимости удачи бывает труднее мобилизовать волю для преодоления несметного числа препятствий, лежащих на пути каждого из нас к жизненному успеху.
Экономист Пол Самуэльсон однажды сказал: «Не стоит недооценивать готовность человека поверить в то, что льстит его самолюбию». Хотя Самуэльсон не специализировался на поведенческой экономике, он ясно осознавал, что самооценка людей зачастую бывает выше уровня, диктуемого объективными фактами. Например, более 90 % автомобилистов считают, что их мастерство водителя – выше среднего. Тот же уровень самооценки показывали свыше 80 % опрошенных водителей, находившихся на излечении после автомобильных аварий, многие из которых были, несомненно, результатом их собственных ошибочных действий.
Разумеется, в ряде случаев большинству людей свойствен некий признак, по которому они оказываются в группе, превышающей средний уровень для данной популяции. Например, если среди нас есть небольшое число людей, потерявших одну или обе ноги, и нет людей с тремя ногами, то в любой популяции число ног на одного человека в среднем будет чуть меньше двух. Так что у большинства людей и вправду «больше ног, чем в среднем на душу населения».
Однако трудно представить, как мы можем определить (и тем более вычислить) количественную меру среднего умения водить автомобиль. Поэтому, называя себя «водителями выше среднего уровня», респонденты скорее всего имели в виду, что они «более искусны, чем средний водитель». Разумеется, для водителей, вместе взятых, подобное невозможно, поскольку математически в верхней половине любого распределения может находиться лишь половина его участников.
Можно привести множество примеров наших ложных представлений о том, сколь высоки наши достижения. Например, среди профессоров одного из университетов к числу 25 % лучших преподавателей отнесли себя почти 70 % опрошенных[22]