. В ходе другого опроса выяснилось, что 87 % студентов элитной программы MBA полагали, что по итогам успеваемости они принадлежат к верхней половине своего учебного коллектива[75].
Эту закономерность называют «эффектом Лейк-Уобегона», по названию выдуманного Гаррисоном Кейлором городка Лейк-Уобегона в Миннесоте, где «все дети – выше среднего уровня». Как правило, данный эффект больше касается свойств или характеристик, слабо поддающихся объективной оценке (таких, как способность к вождению автомобиля). В одном опросе лишь 2 % учеников старших классов признали, что их лидерские способности – ниже среднего, и практически все оценили выше среднего свои способности ладить с людьми[78].
Столь же распространены в обществе и ложные представления о факторе везения. Иногда люди, выигравшие в лотерею, подробно рассказывают о том, как их личные умения и наития помогли им выбрать счастливые номера[77]. В статье 1991 г. Чарльз Клотфельтер и Филип Кук дали описание популярных сонников, советующих читателям выбирать лотерейные номера на основе приснившихся сюжетов. Одна из таких книжек, «Пять счастливых звезд принца Али», купленная близ Гарвард-ярда, рекомендовала ставить на следующие номера: если вам снятся яблоки, то номер 416; если жуки, то 305; если могилы, то 999; если священники, то 001, и т. п.[76]
Тем не менее всякий, кому знакомы генераторы случайных чисел (определяющие «счастливые» лотерейные номера), понимает, что все попытки предсказать эти числа – совершенно напрасны. Заданные алгоритмы призваны обеспечить равную вероятность появления любых арифметических чисел. Однако многие продолжают верить, что обладают способностями, позволяющими им выбрать «правильный» номер.
Еще одно несоответствие между реальностью и нашей убежденностью – склонность недооценивать роль удачи в нашем успехе, а также объяснять отсутствие успеха невезением. Экономист и статистик Нассим Талеб считает такую склонность характерной для инвесторов[81]. Некоторые называют это мотивированным знанием (motivated cognition): люди склонны думать о себе хорошо и наслаждаться позитивной самооценкой, считая свои поступки вполне компетентными, а неудачи списывая на неподконтрольные обстоятельства.
В статье 1979 г., озаглавленной «Печальнее, но мудрее», психологи Л.Б. Эллой и Л.Я. Абрамсон представили ряд соображений в поддержку этой теории[80]. Авторы поставили под сомнение прежнюю точку зрения, согласно которой люди, находящиеся в депрессии, страдают когнитивным расстройством, формирующим у них беспричинно негативные представления о себе и окружающем мире[79]. Вместо этой теории они предложили гипотезу «депрессивного реализма», согласно которой оценки, исходящие от лиц, страдающих от депрессии, являются более точными, чем оценки людей, признанных здоровыми.
Эта гипотеза является следствием экспериментов, в ходе которых самооценка группы учащихся, страдавших от депрессии, сравнивалась с результатами контрольной группы, депрессией не страдавшей. Членам каждой группы было предложено выполнить ряд заданий, а затем оценить, насколько успешно они это сделали. Само оценки лиц, страдавших от депрессии, мало отличались от оценок, сделанных объективными наблюдателями. В контрольной группе участники, как правило, переоценивали свои успехи при выполнении заданий, с которыми они справлялись, и недооценивали свои ошибки при выполнении заданий, с которыми им справиться не удавалось[23].
Это исследование вызвало обширную дискуссию, и прочный консенсус по поводу его результатов до сих пор не достигнут. Даже те, кто заключает отсюда, будто в краткосрочной перспективе ложные представления делают людей счастливее, не исключают возможности того, что в долгосрочной перспективе те же самые представления обернутся для тех же людей значительными проблемами.
Эта возможность подкрепляется догадкой Чарльза Дарвина о том, что естественный отбор сформировал нашу нервную систему такой, какая она есть, не с целью сделать нас счастливыми, но чтобы стимулировать поведение, способствующее выживанию и размножению. Люди, полагающие, что им суждено побеждать в любых состязаниях, склонны вступать в борьбу, которую им – во избежание ненужных издержек – вести бы не стоило. А люди, слишком склонные объяснять свои провалы невезением, утрачивают связь с реальностью, необходимую для достижения победы в перспективе. Ни первая, ни вторая тенденция репродуктивному успеху, по-видимому, не способствует.
Поэтому, даже если ложные представления и делают людей счастливее, то эти счастливые люди, возможно, были бы чуть более успешными (в чисто материальном смысле), если бы их представления лежали чуть ближе к истине. Еще одна возможность (о которой я расскажу в следующей главе) состоит в том, что более объективная оценка наших способностей и роли везения позволила бы активизировать государственную политику, нацеленную – в долгосрочной перспективе – на увеличение шансов каждого гражданина на рост материального благополучия.
Впрочем, и помимо таких возможностей бывают случаи, когда ложные представления могут быть полезны для их носителей. Типичный пример этого приводит экономист Майкл Маноу. Когда ему предложили стать заместителем декана, он проделал стандартный экономический тест, сопоставив свои оценки соответствующих издержек и выгод от занятия новой должности. Наиболее существенной выгодой была надбавка в размере нескольких тысяч долларов в год. А поскольку его оценка потенциальных издержек, связанных с неизбежными обременениями, уступала величине вознаграждения, Маноу ответил положительно.
Однако, пробыв некоторое время в новой должности, Маноу осознал, что стал жертвой того, что экономисты называют «проклятием победителя». В ходе любого аукциона участники торгов по-разному оценивают стоимость предлагаемой вещи (одни – выше, другие – ниже ее истинной стоимости). Однако даже если все оценки объективны и их среднее значение близко к истинной стоимости вещи, победителем торгов станет тот участник, чья оценка превысит истинную стоимость вещи на максимальную величину. Решение занять новую должность Маноу объясняет тем, что он допустил гораздо большую, чем его коллеги, недооценку связанных с этим трудностей[24].
Тем не менее он находит в своем решении и положительную сторону: став менее счастливым, чем его коллеги, Маноу стал более обеспеченным. Дарвинова теория естественного отбора гласит: то, чем ты располагаешь, значит больше, чем то, насколько ты счастлив. Из своего опыта Маноу делает следующий вывод: в известных пределах наивный оптимизм может выполнять адаптивную функцию.
Если бы, начиная собственный бизнес, люди реалистично оценивали всю сложность предстоящих проблем, то лишь немногим достало бы смелости на подобный шаг. Однако, решившись на такое предприятие, люди во имя успеха, как правило, не жалеют усилий. Таким образом, своей удачей большинство энтузиастов отчасти бывает обязано изначальному наивному оптимизму.
А как насчет ложных представлений об удаче? Если, как я полагаю, случайные события становятся все более значимыми, то почему столь многие скептики продолжают это отрицать? Подчеркивая роль таланта и упорного труда и исключая прочие факторы, успешные люди, как им кажется, подкрепляют свое право на заработанные доходы. В следующей главе я подробнее расскажу об этом допущении. Здесь же мы рассмотрим более гуманное толкование, в рамках которого отрицание роли удачи позволяет людям собрать все свои силы, необходимые для достижения успеха.
Одной из главных помех на пути к успеху становится простая черта людской психологии: склонность уделять слишком мало внимания событиям, наступающим с задержкой или с неопределенностью. Как утверждают многие исследователи, недостаток самоконтроля зачастую побуждает людей предпочесть немедленное вознаграждение – несмотря на гораздо более ценную альтернативу, требующую долговременного ожидания[25].
Этой психологической особенностью исследователи объясняют множество социальных недугов, поражающих современные общества. В книге «Сила воли» (2011)[83] психолог Рой Баумейстер и популяризатор науки Джон Тирни рассмотрели весомые и убедительные свидетельства того, что недостаток самоконтроля лежит в основе многих социально-психологических проблем. Среди них: «наркомания и алкоголизм, преступность и бытовое насилие, предрассудки и неуплаченные долги, нежелательная беременность и венерические болезни, провалы в образовании, слабая успеваемость и низкая производительность, избыточный вес и малоподвижный образ жизни»[82].
Склонность обращать внимание на сиюминутные издержки и выгоды бывает полезной в условиях, когда люди сталкиваются с непосредственной угрозой выживанию. Возможно, лучше сосредоточиться на этих проблемах, чем тратить время и силы, планируя будущее, которое может и не наступить. Однако в более стабильных условиях, в наши дни типичных для развитых стран, забота лишь о ближайших издержках и выгодах – это путь к поражению.
Рассмотрим следующий пример. Желая улучшить свои карьерные перспективы по окончании учебы, молодые люди стремятся поступить в престижный университет. Поскольку в наши дни конкуренция за места в элитных вузах резко возросла, кандидатуры абитуриентов не будут рассматриваться, если они не прошли сложнейших тестов и не набрали наивысших баллов. Однако даже самые способные ученики не могут без чрезвычайных усилий превзойти других талантливых одноклассников. Чтобы получить лучшие баллы на вступительных экзаменах, молодым людям зачастую требуются долгие часы интенсивной подготовки и дорогостоящие услуги профессиональных репетиторов.