. Как вариант, они могут записать детей на платные программы в государственных школах. Семьям с низким уровнем доходов подобные варианты недоступны.
Тот факт, что США не сохранили традиционный уровень государственных инвестиций, имеет много причин, среди которых особенно выделяется одна: потребность граждан в общественных услугах превышает налоговые поступления. Это, в свою очередь, имеет множество причин, в том числе резко возрастающие расходы на здравоохранение и пенсионные выплаты, обусловленные процессом старения американского населения.
Однако дополнительным фактором, как видно из табл. 6.1, стало продолжительное снижение предельных налоговых ставок – тенденция, отмеченная во многих странах мира. Много налоговых льгот было предоставлено в расчете на их стимулирующий эффект, обещавший рост экономики. Надеялись, что подъем будет достаточным, чтобы предотвратить снижение общих налоговых поступлений, но этого не произошло. По оценкам бюджетного управления Конгресса США, эффект от уменьшения налогов по инициативе президента Джорджа Буша-младшего за 2001–2011 гг. выразился в сокращении доходов федерального бюджета на 2,9 трлн долл. В своей широко цитируемой статье в «New York Times» Брюс Бартлетт, старший экономический советник в администрациях Рональда Рейгана и Джорджа Буша-старшего, утверждал, что реальный дефицит поступлений, вызванный упомянутым сокращением налогов, был значительно выше[59]. Если Бартлетт прав, то одной этой суммы (сохранись она в бюджете) было бы достаточно для приведения в порядок нашей бедствующей социальной инфраструктуры.
Если родиться в процветающей стране – одна из величайших удач, выпадающих человеку, то неспособность оценить значение удачи – наша крупнейшая ошибка, больше всего подрывающая общественное благосостояние. Игнорируя роль удачи, преуспевающие граждане весьма неохотно платят налоги, необходимые для поддержания современной инфраструктуры. Как мы увидим, более реалистичные суждения о роли удачи не только облегчили бы сохранение инфраструктуры как гарантии счастья будущих поколений, но и повысили бы материальный уровень жизни даже наиболее процветающих членов общества.
Таблица 6.1
Предельные ставки налога на доходы физических лиц (по странам, %)
* В Гонконге максимальная налоговая ставка («стандартная ставка») составляет 15 %, что фактически ограничивает предельную ставку налога для лиц с высокими доходами (в обмен на отсутствие персональных налоговых вычетов).
Источники: PricewaterhouseCoopers; International Bureau of Fiscal Documentation.
Для начала зададим вопрос: что означает «повышение материального уровня жизни»? Многие понимают эту фразу как «увеличение материального богатства». Однако в реальности она означает нечто большее: возможность более полного достижения всех наших целей. Это может подразумевать не только рост материального благосостояния, но и улучшение экологии, укрепление безопасности, увеличение времени, проводимого с близкими и друзьями, а также множество других неосязаемых ценностей.
Бесспорно, нам для достижения главных целей требуется сочетание государственного и частного потребления. Как мы отмечали в главе 1, автомобили бесполезны без дорог, а дороги – без автомобилей. Однако по поводу оптимального сочетания общественного и частного потребления имеется множество разногласий. Тот факт, что американцы ездят на лучших в мире автомобилях по дорогам с далеко не лучшим покрытием, говорит о том, что соотношение первых и вторых у нас – отнюдь не оптимальное. Как известно, по достижении известного уровня все дополнительные затраты на автомобили дают лишь незначительное улучшение их потребительских характеристик. Поэтому мы могли бы, практически не жертвуя качеством жизни, тратить меньше денег на автомобили и больше – на поддержание дорожной сети. Результатом стало бы значительное улучшение самочувствия человека за рулем. Независимо от вашего материального уровня вы скорее предпочтете «рассекать» на Porsche 911 Turbo (ценой 150 тыс. долл.) по ухоженной трассе, нежели трястись на Ferrari Berlinetta (стоимостью 333 тыс. долл.) по дороге, покрытой выбоинами. Почему же многие богатые автовладельцы выступают за снижение налогов, хотя и осознают, что эти меры приведут к дальнейшей деградации транспортной инфраструктуры?
Я объясняю эту странную позицию сочетанием двух ложных убеждений (или «когнитивных ошибок»). Одним из них – с виду правдоподобным, но по сути ложным – является убеждение в том, что высокие налоги значительно затруднят нам приобретение желаемых благ. Другое заблуждение – изученная в предыдущей главе склонность успешных людей недооценивать роль удачи в своем успехе. Обе ошибки затрудняют восприятие ими возможных достоинств качественных государственных услуг, финансируемых за счет повышения налогов. Я рассмотрю обе когнитивные ошибки по очереди.
Первая ошибка стала мне особенно очевидна из разговора с коллегой несколько лет назад. Когда на вопрос о налогах, которые нам «готовил» президент Обама, я ответил, что ничего о них не знаю, коллега был потрясен моим невежеством. Я пояснил, что таким людям, как мы с ним, беспокоиться о подобных вещах не имеет смысла. Далее мы согласились в том, что невероятно, чтобы правительство приняло налоговые изменения, которые угрожали бы нашим возможностям покупать необходимое. (Мы оба – авторы популярных учебников, и в небольшом городке – таком, как Итака, – мы не тратим даже близко к тому, сколько мы зарабатываем.)
Затем я спросил, обеспокоен ли он тем, что повышение налогов помешает нам покупать желаемое. Да, именно это его и беспокоило! Однако поскольку основные жизненные потребности уже удовлетворены, желаемым для людей вроде нас становятся в основном вещи дефицитные. Это может быть дом с потрясающим видом на озеро или удобное место для швартовки частной яхты. Чтобы получить доступ к таким вещам, нам необходимо заплатить больше других претендентов, людей с аналогичными вкусами и доходами. Поэтому, если правительство повысит взимаемые с нас налоги, то вырастут и налоги со всех граждан аналогичного уровня достатка. В итоге конкуренция за дефицитные блага, по сути, нисколько не изменится. Дома с хорошими видами из окон и удобные стоянки в элитном яхт-клубе достанутся тем же счастливцам, что и раньше.
Таким образом, снижение лишь вашего дохода после налогообложения – совсем не то, что снижение доходов всех и каждого. Если доход снижается только у вас, то сокращается и ваша покупательная способность. Однако если доход снижается одновременно у всех, то в целом относительная покупательная способность не меняется. А то, кому достанутся дефицитные блага, определяется именно относительной покупательной способностью.
Поскольку в большинстве случаев доход снижается у отдельных людей – будь то в результате пожара, развода или потери работы, – их убытки оказываются индивидуальными убытками. Эвристика доступности заставляет нас рассматривать повышение налогов только как причину снижения доходов. Но вот что любопытно: при потере работы вы можете забыть об особняке с видом на озеро. Однако если снижается располагаемый доход каждого (как бывает при общем повышении налогов), то возникает совершенно иная ситуация.
Подобно игнорированию разницы между индивидуальным и всеобщим снижением доходов, недооценка роли удачи – вполне объяснимая психологическая тенденция. Как уже отмечалось, когда материального процветания добиваются талантливые и трудолюбивые люди, они естественно приписывают этот успех исключительно своему таланту и трудолюбию.
Обе когнитивные ошибки затрудняют мобилизацию ресурсов, необходимых для поддержания высокого уровня жизни в стране, где нам посчастливилось родиться. Причина – в том, что самые успешные люди, игнорирующие роль удачи, считают себя вправе удерживать львиную долю заработанного ими дохода.
Доказательством этого утверждения служат результаты лабораторной игры, в которой происходит торг между незнакомыми людьми. В одном из ее вариантов, «игре в ультиматум», имеются два игрока – тот, кто делает предложение, и тот, кто на него отвечает. Первый, получивший от экспериментатора некую сумму денег (скажем, 100 долл.), предлагает второму поделить ее на двоих. Эти 100 долл. можно делить в любой пропорции – при условии, что отвечающий получит не менее 1 долл. Он может либо принять предложение, и тогда деньги разделятся по уговору, либо отклонить его, и тогда 100 долл. возвращаются экспериментатору, а участники игры не получают ничего. Игроки взаимодействуют лишь раз, что исключает для них возможность приобрести в глазах партнера реноме «неуступчивого переговорщика».
Если бы оба игрока руководствовались корыстным интересом в его чистом виде, то оптимальным шагом для первого было бы предложить второму 1 долл., присвоив себе оставшиеся 99 долл. В этом случае второй игрок, движимый чисто корыстным интересом, принял бы предложение, понимая, что 1 долл. лучше, чем ничего.
Тем не менее в ходе бесчисленных повторений эксперимента столь «несправедливых» предложений почти не поступало. Во многих случаях предлагалось поделить деньги поровну. В этом могли сказаться как соображения великодушия и справедливости, так и опасения, что противная сторона отвергнет демонстративно неравную сделку. И, конечно же, в тех немногочисленных случаях, когда участниками делались чрезвычайно односторонние предложения, обычным ответом становился отказ от сотрудничества.
Один из вариантов эксперимента позволяет нам изучить ложные представления о роли удачи[89]. В этом варианте, как и прежде, имеются два игрока, делящих некую сумму. Однако в этот раз участникам сначала демонстрируют на экране компьютера большое и, на первый взгляд, почти равное количество точек, расположенных по обе стороны от вертикальной линии. Затем участникам задается вопрос: где больше точек – справа или слева, а их ответы выдаются за одну из четырех возможных комбинаций: оба игрока ответили правильно; оба ответили неправильно; первый ответил правильно, второй – неправильно; первый ответил неправильно, второй – правильно. На самом деле эти оценки генерируются случайным образом и не имеют отношения к истинной наблюдательности игроков, но те об этом не догадываются. Таким образом, игрокам внушается мысль, будто эти результаты отражают степень их наблюдательности, хотя в действительности они носят случайный характер.