2. Какова, на Ваш взгляд, вероятность того, что Гарольд Джонсон согласился бы со следующим утверждением: «Доброта к людям – важное качество»?
3. Если бы Вы и Гарольд Джонсон были соседями, то какова, на Ваш взгляд, вероятность того, что Вы с ним стали бы близкими друзьями?
Задавая эти вопросы, мы исследовали отношение испытуемых к успешному предпринимателю, обусловленное его рассказом об успешной карьере. Обе версии были одинаковыми в основной части, состоявшей более чем из 300 слов, а отличались последним абзацем, содержавшим менее 60 слов. В последнем абзаце «версии с акцентом на мастерстве» Джонсон объясняет успех глубокими знаниями и большим трудолюбием – весьма правдоподобная трактовка, против которой разумные люди не станут возражать. Не стали бы они возражать и против финального абзаца другой версии – «с акцентом на везении», где Джонсон признает, что успехом он отчасти обязан и фортуне.
На первый взгляд, у испытуемых не было причин по-разному отвечать на поставленные вопросы. Однако моя гипотеза состояла в том, что испытуемые, прочитавшие интервью «с акцентом на везении», отнесутся к Гарольду Джонсону в общем и целом благосклоннее, чем прочитавшие интервью «с акцентом на мастерстве». В пилотном исследовании, где испытуемыми были студенты МВА, именно это и обнаружилось. На каждый из трех вопросов испытуемые, прочитавшие версию с акцентом на везении, давали ответы, оказавшиеся для Гарольда Джонсона гораздо более благоприятными, чем ответы тех, кто прочел версию с акцентом на мастерстве.
В дальнейшем исследовании (на этот раз – с участием испытуемых, набранных через Интернет) различия в ответах были меньшими и не столь последовательными. По вопросу о приеме Джонсона на работу респонденты-женщины в версии с акцентом на везении показывали в среднем более высокую вероятность положительного ответа, чем в версии с акцентом на мастерстве. В группе респондентов-мужчин ситуация была противоположной. Когда же ответы на этот вопрос со стороны мужчин и женщин были объединены, то существенной разницы между реакциями испытуемых на обе версии интервью в среднем не обнаружилось. Разделив группу испытуемых на имеющих степень бакалавра (или выше) – и всех прочих, мы получили в ответах на тот же вопрос аналогичную картину. Более образованные респонденты показали большую вероятность найма Джонсона на работу в версии интервью с акцентом на везении, чем в версии с акцентом на мастерстве. Для менее образованных респондентов структура ответов была противоположной. Здесь, как и в предыдущем случае, различия оказались статистически незначимыми.
Ответы на второй и третий вопросы совпали с моими ожиданиями в гораздо большей степени. Как показано на рис. 8.1, испытуемые, читавшие интервью «с акцентом на везении», показали в среднем большую вероятность того, что они подружатся с Джонсоном, как и того, что он считает доброту к людям важным качеством (результаты были теми же, что и в предыдущем исследовании). По этим двум вопросам структура ответов была, по существу, идентичной для мужчин и для женщин, а также среди лиц с неодинаковым уровнем образования.
Поэтому, хотя различия были слабыми и непоследовательными, испытуемые, читавшие версию интервью, где Джонсон признавал роль удачи в успехе, в целом составили об этом человеке более благоприятное мнение. Они полагали, что с большей вероятностью подружились бы с ним и что ему, вероятно, свойственна доброта к людям. Это предполагает, что они восприняли Джонсона (каким он представлен в версии с акцентом на везении) как более привлекательного кандидата в члены своей команды. Данные результаты соответствуют общепринятому мнению, согласно которому скромность в известных пределах является положительным качеством.
Короче говоря: признание роли удачи в успехе отвечает вашим интересам хотя бы потому, что благодаря этому люди будут о вас лучшего мнения. Согласно объективным данным, вы почувствуете себя счастливее. И уже тот факт, что люди сочтут вас хорошим человеком, сделает вас привлекательным кандидатом в члены команды. А это, в свою очередь, повышает вероятность вашего материального процветания.
Как я уже отмечал, часто встречающееся у людей стремление приписывать свои успехи личным достоинствам и усилиям, а неудачи объяснять фактором невезения, иногда является инструментом психологической адаптации. Однако в целом я полагаю, что в наших интересах – занимать более реалистичные жизненные позиции. Подобно тому как признание роли удачи в успехе часто отвечает нашим интересам, большую пользу нам принес бы отказ от привычки списывать наши провалы на фактор невезения. Например, мне не стоило долгие годы оплакивать мою – преждевременно разрушенную – юношескую мечту стать игроком Высшей бейсбольной лиги.
Рис. 8.1. Средние значения ответов на вопросы о дружбе и доброте
Версия с акцентом на мастерстве/дружба: количество наблюдений: 301, среднее значение = 4,833887; версия с акцентом на мастерстве/доброта: количество наблюдений: 301, среднее значение = 5,704319; версия с акцентом на везении/дружба: количество наблюдений: 307, среднее значение = 5,511401; версия с акцентом на везении/доброта: количество наблюдений: 305, среднее значение = 6,47541.
В детстве меня интересовал только бейсбол. До последнего года, пока я по возрасту еще подходил для участия в соревнованиях Младшей лиги в Южной Флориде, все свободное время я посвящал тренировкам. По знакомству мне удалось устроиться – в качестве мальчика, подносящего мячи, – на главном стадионе штата. Там ежегодно проходила весенняя (из 10 матчей) показательная серия игр с участием знаменитой команды Brooklyn Dodgers. Целых два сезона мне посчастливилось часто находиться рядом с такими звездами бейсбола, как Пиви Риз, Рой Кампанелла и Сэнди Куфэ. С каким восторгом я слушал их рассказы о спортивных подвигах и как радовался каждому поощрению с их стороны! Тогда я был уверен, что бейсбол – мое призвание.
Однако в 13 лет меня увлекли мотоциклы, и, мечтая приобрести «двухколесного друга», я устроился работать, из-за чего пришлось отказаться от бейсбола. Два года спустя мотоциклы мне надоели, и я решил снова заняться бейсболом. К тому времени наша семья переехала, и я оказался вне системы подбора игроков в команду новой школы. Тем не менее, выйдя вновь на поле, я чисто принял все подачи, произвел меткие броски и успешно отбил большинство мячей. Увы, на следующий день я узнал, что в команду меня не возьмут.
Это меня потрясло, и долгие годы я сожалел о том, что по глупости забросил бейсбол. Я считал себя хорошим игроком и полагал, что, продолжая тренироваться, со временем попаду в высшую лигу.
Однако, приступив – как профессиональный экономист – к изучению «рынков, где победитель получает все», я понял, сколь наивными были мои надежды. Цифры рисуют картину, мало похожую на ту, что представлялась мне в юности. Даже если бы я успешно выступал на юношеском уровне, то в профессиональную команду, скорее всего, я бы не попал. Но даже если бы и попал, то, скорее всего, с десяток лет проторчал в молодежной лиге, прежде чем понял, что во взрослой бейсбольной лиге не сыграю никогда.
После этого мне, в возрасте 28 лет, пришлось бы, имея лишь диплом об окончании средней школы, начинать жизнь заново. Однако вышло так, что в этом возрасте я уже преподавал экономику в Корнеллском университете, годом раньше получив докторскую степень по экономике. Все страдания по несостоявшейся карьере бейсболиста кажутся мне сегодня напрасной тратой моральных сил.
Обычно мы нечасто задумываемся о том, как случайные, мелкие события порой радикально меняют нашу жизнь. Разумеется, игнорирование фактора удачи – не единственная причина, по которой мы не способны поддерживать должным образом инфраструктуру, для многих из нас бывшую исключительно благоприятной. Однако в этом есть доля и нашей вины. Хорошая же новость – в том, что ряд простых изменений в государственной политике позволит нам высвободить ресурсы, необходимые для восстановления инфраструктуры, причем ради этого ни от кого не потребуется болезненных жертв.
Моя аргументация в пользу этих изменений прямо обращена к эгоистическим интересам человека. Мы могли бы сделать так, чтобы стимулы к расходам частных лиц больше соответствовали широким интересам общества. Для этого достаточно было бы отказаться от нынешнего подоходного налога в пользу прогрессивного налога (с экспоненциальной шкалой) на потребительские расходы домохозяйств. Этот шаг позволил бы снизить темпы роста расходов на особняки, автомобили, ювелирные изделия и торжества по особым поводам. Ничто не доказывает, что эти изменения сделают получателей крупнейших доходов менее счастливыми. Если бы все особняки, автомобили, бриллианты и торжества приобрели более скромные масштабы, то критерии, определяющие статус «особенного» события, товара или услуги, были бы скорректированы, позволяя успешным людям наслаждаться жизнью, как и прежде.
Этот момент важно учитывать, рассматривая одно из наиболее распространенных возражений против любой инициативы, требующей дополнительных налоговых поступлений. Люди нередко заявляют, что готовы платить больше налогов в поддержку общественных благ, если бы не опасения, что правительство пустит деньги на ветер. И хотя кое-где встречаются «мосты в никуда» и иные примеры государственного расточительства, большинство граждан признает, что значительная часть госбюджета тратится на общественные блага и услуги, действительно имеющие реальную ценность. Это резко контрастирует с наблюдаемым в богатейших слоях населения ростом частного потребления, большая часть которого тратится на бесплодные гонки за статусом и престижем. Вопреки распространенному мнению, расточительство частных лиц, по сравнению с государственным расточительством, не только шире распространено, но и гораздо легче поддается сокращению.
В итоге состоятельные граждане (даже те из них, кто относится к правительству с крайним предубеждением) должны будут признать, что прогрессивный налог на потребление – мера, не содержащая рисков. В конце концов, за счет дополнительных налоговых поступлений будут оплачены, как минимум,