— Вход не здесь, приятель. За углом, с улицы.
Я дружелюбно улыбнулся.
— Я не хочу входить. Мне надо поговорить с Гусом Личем, если не возражаете.
— Мистер Лич обслуживает парадный вход. Зайди с улицы и говори с ним сколько влезет.
— Но мне надо поговорить с ним здесь.
Тролль маленько повысил голос:
— Ты что, будешь придурка из себя корчить? Сказано тебе, с улицы зайди!
— Выслушайте меня, пожалуйста. Я вовсе не ищу неприятностей, но мне надо сообщить Гусу важную новость. Это касается только его. И поговорить мы должны здесь. Конечно, если вы не против.
Вышибала распахнул дверь настежь, но тут же целиком закрыл своей тушей проем.
— А я говорю, здесь ты не войдешь. Или все-таки ищешь неприятностей?
Я, не теряя улыбки, отступил на шаг.
— Ну что вы! Разумеется, нет. Но мне в самом деле нужно срочно повидать Гуса. Если для вас это связано с затруднениями, я готов заплатить…
Громадный тролль с удивительным проворством сгреб в кулак отворот моего пальто.
— Ладно, дружок, ты сам напросился.
Ко мне полетел кулак вышибалы. Я мотнул головой, и кулак прошел по касательной. Это было все равно что схлопотать по морде бейсбольной битой вместо кегельного шара. Я бился, как антилопа в зубах крокодила.
После третьей плюхи я совсем уже собрался прикинуться мертвым, но тут раздался голос Лича:
— Хосс! Отпусти его.
Тротуар стукнул меня по затылку, в глазах замельтешили кровавые мальчики и прочие метафорические картинки. Сквозь них я разглядел Гуса. Он поднимал меня на ноги.
— Умеете же вы договариваться с людьми, мистер Мерфи.
Я не откликнулся — слишком занят был, пытался развести глаза, которые съехались к переносице.
— Ну и зачем вам понадобилось ломиться через черный ход?
Мало-помалу мой язык оправился от контузии, и я поведал Личу о том, что случилось с Мэллоем. Мутант отреагировал довольно сдержанно, тем не менее я видел, что новость его потрясла. Конечно, я был бы не прочь побольше узнать о взаимоотношениях этих людей, но время — деньги. Я пришел поделиться новостями и баксами, которые нашел в меблирашке. И не более того.
После минуты молчания Лич меня поблагодарил. Деньги он взял и обещал рассказать обо всем Эмили — попозже. Я спросил, нельзя ли как-нибудь при случае зайти к нему и задать несколько вопросов. Лич кивнул и ушел в клуб.
Все еще испытывая легкое головокружение, я нагнулся и отряхнул брюки и пальто от мелкой щебенки и пыли. И при этом обнаружил на левой штанине аккуратную дырочку. О черт! Ведь я только что переоделся!
Я вернулся в переулок между «Ритцем» и «Электроникой», где томился без дела спидер. Едва я вышел из густых теней на стоянку, ноздри мои уловили знакомый запах. Голос тоже был знаком, и он заставил меня вздрогнуть.
— Чудесный вечер, не правда ли?
Гордон Фицпатрик поджидал меня, прислонясь к кирпичной стене. Между его указательным и средним пальцами уютно дымила кубинская сигара.
— Вот уж точно.
Фицпатрик пыхнул сигарой.
— По-моему, мистер Мерфи, нам с вами пора поговорить.
ГЛАВА 15
— Да, похоже, дело приняло нежелательный оборот.
Я молча сидел, курил и разглядывал нахмуренный лоб Фицпатрика. Старик глядел в одну точку и рассеянно покручивал кольцо на правой руке.
— Совершенно нежелательный.
Я скинул пепел с кубинской сигары и удостоил вниманием гостиничный костюм Фицпатрика. Мне не раз доводилось слышать, что «Савой» — это высший класс. Но лучше, как говорится, один раз увидеть.
Фицпатрик перевел на меня взгляд и произнес с натянутой улыбкой:
— Что ж, полагаю, это кладет конец нашему сотрудничеству.
— А я полагаю, что вы должны мне сообщить некоторые детали.
Старик не сводил с меня глаз. Но его голова слегка повернулась, отчего взгляд казался насмешливо-любопытным.
— Детали?
Я наклонился вперед и упер локти в колени.
— Вот что я вам скажу, мистер Фицпатрик. Мэллой был замешан в очень крупном деле. И он как раз собирался выложить мне все как на духу, когда в его берлогу вломились какие-то типы и наделали в нем дырок. Но я все-таки хочу выяснить, о чем он собирался мне поведать. Впрочем, это, пожалуй, не главная причина… Знаете, у меня такое чувство, будто я ему задолжал. Думаю, из уважения к его сединам надо узнать, кто о нем «позаботился» и почему.
Я откинулся на спинку кресла и собрался выпустить очередной клуб дыма.
— Я, наверное, еще немного позанимаюсь этим делом. И скажу напрямик: не сомневаюсь, что вы можете поделиться кое-какой информацией.
По-видимому, я застиг Фицпатрика врасплох. Он настороженно смотрел мне в глаза.
— Ну что вы, мистер Мерфи! Вовсе незачем так утруждаться. Вы же сами видели, с каким риском связана причастность к судьбе Мэллоя. А теперь его нет, и что за резон подставлять лоб под пулю? Мой вам совет: возьмите гонорар и отойдите в тень.
Совет был неплох, и Фицпатрик действительно желал мне добра. Но он напрасно тратил время.
— Слишком поздно. Я уже увяз всеми четырьмя.
— Это почему же?
— Видите ли, только за последнюю ночь ваш покорный слуга трижды едва не сыграл в ящик. — Я вдруг заметил горечь в собственном голосе. Вот так всегда: стоит заговорить о своей кончине, и почему-то слезы наворачиваются на глаза. — Может быть, дело в истинно мужском характере, который твердит: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж».
А может быть, в том, что я не очень люблю подставлять вторую щеку.
— Хотите отомстить? Боюсь, что рано или поздно вы все-таки… гм-м… сыграете в ящик.
— Нет, это не жажда мести. Это… азарт кладоискателя.
— Вы нашли Мэллоя. Поиски закончены. Позвольте мне расплатиться, и возвращайтесь к нормальной жизни.
— Да я не о Мэллое. Я о шкатулках.
Фицпатрик обмер. Было не совсем ясно, испуган он или всего лишь растерян. Требовалось уточнить. Старик отвернулся и зашарил взглядом по темным углам комнаты. Пауза затягивалась — в точности, как после двенадцатого удара часов в новогоднюю ночь. Он снова взялся за кольцо и стал его крутить на пальце. Через некоторое время перевел взгляд на меня, а затем на стакан, что скучал на подлокотнике моего кресла.
— Бурбон?
Я кивнул и протянул ему пустой стакан. Фицпатрик медленно встал, подошел к столу у противоположной стены и сказал, не оборачиваясь:
— Если вы настроены довести расследование до конца, я соглашусь сотрудничать с вами лишь при условии безоговорочного подчинения. Ибо у меня есть основания полагать, что мы встретим весьма и весьма серьезное противодействие. — Фицпатрик повернулся ко мне лицом и увенчал пробкой графин с бурбоном. — Партизанщина в этом деле недопустима.
— Ну, с подчинением у меня никогда не бывало проблем. Не считая, конечно, моих отношений с женщинами. Слушаю и повинуюсь.
Он вернулся со щедрой порцией неразбавленного бурбона.
— Для начала я должен предупредить, что о последних годах жизни Мэллоя знаю лишь то, что уже вам рассказал. Мы много лет работали вместе, но, как только расстались, потеряли друг друга из виду. Не так давно я получил анонимное письмо, где утверждалось, что Мэллою угрожает опасность.
— А вы догадываетесь, кто мог послать это письмо?
Фицпатрик развел руками, однако я готов был побиться об заклад, что кое-какие догадки у него имеются.
— Возможно, сам Мэллой… хоть я и не представляю, как ему удалось меня найти. Впрочем, это, пожалуй, несущественно. Будучи осведомлен о прошлом Мэллоя, я предположил, что угроза его жизни связана с научными исследованиями, которые он начал много лет назад.
— Он упомянул, что участвовал в проекте «Синька».
— Что ж, это основательно упрощает мою задачу. Возможно, вам известно многое из того, что знаю я.
— Ничего, излагайте. Если что, я перебью.
Он глотнул чаю и кашлянул, прочищая горло.
— С Томасом Мэллоем мы познакомились в Китае зимой две тысячи второго. Он работал в посольстве техническим переводчиком. Я в то время жил в Пекине, и мы подружились. Через несколько лет Мэллой рассказал мне о некоторых эпизодах своего таинственного прошлого. Прежде всего я имею в виду проект «Синька». Он вам говорил, что занимался инопланетными текстами?
Я кивнул.
— Похоже, некоторые из моих находок имеют прямое отношение к его научной деятельности.
— Мне бы очень хотелось взглянуть на ваши находки. — У Фицпатрика заблестели глаза.
— В самое ближайшее время мы их изучим.
— Короче говоря, Мэллой однажды посвятил меня в некоторые из своих дел. Он считал, что разгадал смысл отдельных иероглифов, хотя до серьезного прорыва было по-прежнему далеко. Но и то немногое, что ему удалось перевести, поистине ошеломляло. В одном из расшифрованных текстов речь, по-видимому, шла о втором космическом корабле. К сожалению, Мэллой не понял, приземлился ли этот корабль до крушения в Розвилле или должен был прилететь позже.
— Вы уж простите меня за дремучее невежество, но мне не кажется, что из-за такой информации стоило отправлять человека на тот свет.
Мои слова заставили Фицпатрика призадуматься.
— Он очень долго трудился над инопланетными текстами. Кто знает, что еще он мог открыть? Может, в блокнотах есть ключ к разгадке?.. Ну что ж, я рассказал вам все, что знаю. Теперь ваша очередь. Кажется, вы говорили о каких-то шкатулках?
Я начал по порядку. Поведал о случившемся с Эмили Сью Паттерсон, о том, как познакомился с Джексоном Кроссом. Когда упомянул об АНБ, на лице Фицпатрика появилось озабоченное выражение. Потом я рассказал, как обнаружил шкатулку, но решил пока умолчать о Реган Мэдсен и о втором ящичке, который, по ее словам, находится у нее. Закончив рассказ, я допил бурбон.
— Полагаю, вы не носите с собой эту шкатулку?
— Нет, шкатулку я с собой не ношу. Я ее спрятал в надежном месте.
— Вы бы не могли описать ее поподробнее? — с неподдельным интересом спросил старик.
— Очень маленькая. Вроде шкатулки для кулинарных рецептов, если вы понимаете, что я имею в виду. Самое странное в ней то, что она не открывается. Во всяком случае, я ее открыть не сумел.