нергетического элемента». На слайде был только его рисунок, он не позволял судить о размерах «элемента» — а хотелось бы все-таки знать, можно ли его вынести, или он громаден, как велотренажер.
На снимках удалось различить кое-какие вещи на заднем плане. По-видимому, «элемент» был не длиннее восемнадцати дюймов и не шире кофейной чашки. Еще я обнаружил в папке довольно много листов с текстом, в частности, описание «элемента», составленное тем, кто его каталогизировал в первый раз. Затем шли дополнения разных исследователей, которые изучали инопланетный артефакт. На самом дне лежала квитанция, удостоверяющая, что предмет помещен на хранение: участок третий ярус.
Бросив в архиве все, кроме квитанции, я поспешил к лифту. Еще раз вставил синий ключ, затем нажал кнопку третьего яруса. На пульте засветилась красная надпись: «В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО». Как мило!.. Попробуем вставить красную карточку. Тоже не годится? А зеленую? Вот черт! До чего упрямый лифт. Я спрятал карточки в карман и решил прикинуть, сколько еще у меня вариантов выбора и есть ли они вообще. На втором ярусе я не обнаружил альтернативного пути вниз. Или лифт, или ничего. Н-да, задачка.
Какая бы катастрофа ни вызвала гибель людей, она произошла либо на третьем ярусе, либо в помещении за вычислительным центром. Скорее всего, на третьем ярусе. По словам Мэллоя, перед установлением карантина в комплексе погибли почти все. Должно быть, здесь работало несколько сот человек, а пока я увидел двадцать пять, от силы тридцать трупов. Где же остальные? Конечно, на третьем ярусе.
Вот почему артачится лифт. Первый долг охраны в чрезвычайной ситуации — изолировать эпицентр. Отдел охраны! Только оттуда можно было перекрыть доступ к третьему ярусу».
Я выбежал из лифта и поспешил к отделу охраны. Провел по сканеру электронным пропуском. Щелкнул замок, отворилась дверь, я вошел. Какой ужасный беспорядок! Как будто здесь порезвилась толпа четырехлетних, детей. Ни единой пулевой дырки, но весь пол завален бумагами, компьютерными дисками и опрокинутыми стульями. Вдоль стен — включенные мониторы, на экранах — сотни помещений комплекса. А вот и мониторы третьего яруса, почти на всех — разруха и трупы. Да, все-таки я прав — беда начиналась на третьем ярусе. Туда-то мне и надо.
Я обыскивал отдел, пока не нашел пульт управления лифтом. На нем была кнопка с надписью: «ДОСТУП К ТРЕТЬЕМУ ЯРУСУ». Нажимаем. На экране фраза: «ВВЕДИТЕ КОД ПОДТВЕРЖДЕНИЯ». Проклятье! Я опустился на четвереньки и стал рыться в блокнотах, записных книжках, разрозненных листах… Через несколько минут подвернулась книжица под названием «СБ. ДСП». Я ее раскрыл на оглавлении. Так, есть раздел «Коды». Посмотрим… Безликие колонки цифр, а еще указание службе безопасности ежесуточно менять коды подтверждения. Я уже был готов бросить книжку на пол, но тут из нее выпал прямоугольник белой бумаги размером три дюйма на пять. На нем было семь или восемь чисел, и все, кроме нижнего, зачеркнуты.
Я нажал кнопку доступа к лифту, и снова экран потребовал код подтверждения. Глядя на бумажку, я потыкал пальцем в клавиатуру. Экран потух, засветилась кнопка доступа. Я поспешил обратно в лифт и сунул в прорезь синюю карточку. На сей раз кабина уступила беспрекословно. Она содрогнулась и двинулась вниз, и у меня появилось время подумать, все ли правильно я делаю. Возможно, инопланетяне (или кто там заварил эту кашу?) давно уже мертвы, но стоит ли искать этому доказательства, рискуя собственной шкурой?
Я прождал вдвое дольше, чем на пути от первого яруса ко второму. Наконец кабина громыхнула и замерла. Раздвинулись створки, я вышел в кромешную мглу и зажег фонарик, но это не избавило меня от мучительного желания включить еще и верхний свет. Проведя лучом по стенам справа от лифта, я обнаружил выключатель. Как только я им щелкнул, над головой полыхнула белая молния, тут же вернулась тьма, а затем постепенно ожила цепочка тусклых флюоресцентных ламп.
Я стоял на поле боя. Везде лежали мертвецы. Правда, я уже видел их на мониторах в отделе охраны, и все-таки мне стало, мягко говоря, не по себе. Впервые я оказался среди такого множества покойников. А еще было невыносимо душно. Я раскрыл рюкзачок, достал и надел респиратор. Теперь дышалось нормально, но все же голова шла кругом при виде сорока, если не больше, трупов.
Я осмотрел ближайших мертвецов. Они мало чем отличались от своих товарищей по несчастью, которые лежали на втором ярусе, — резиновые глаза, мумифицированная плоть, раскрытые рты.
Зал, в котором я оказался, вполне бы мог сойти за самый большой гараж в мире. Повсюду были разбросаны невообразимые детали, лоскуты удивительного инопланетного материала. В середине зала возвышалось диковинное сооружение — несомненно, останки звездолета, который разбился в Розвилле. Ученые не успели разобрать корпус, и это было очень любезно с их стороны, ведь я смог наконец увидеть, как выглядел корабль, доставивший мне столько хлопот.
Что ж, смотрелся он неплохо для потерпевшего крушение. Правда, ничуть не похож на тарелку, а больше всего смахивает на металлический бумеранг. Я обошел вокруг корабля и ничего особо удивительного не заметил — не считая, конечно, его самого. Как ни крути, этот бумеранг к нам закинули с другой планеты.
И тут меня вновь охватила тревога — та самая, которую я всегда испытывал в присутствии змей; особенно змей затаившихся. Я не видел того, кто (или что) вызывал у меня страх. Я просто знал, что он (оно) где-то прячется. Ждет.
И тут краем глаза уловил движение. Я резко повернулся и уставился на одного из мертвецов. Неужели он дернулся? Нет, должно быть, померещилось. Вот уже и глюки пошли… Черт бы побрал этот подземный морг.
Подстегнутый страхом, я вспомнил, за чем пришел. Поглядывая на квитанцию, быстро отыскал склад, где, по моим предположениям, хранился «энергетический элемент». Но дверь оказалась на добротном цифровом замке, и даже мощный лазерный резак не смог с нею справиться. Впрочем, что не под силу лазерному резаку, то под силу болторезу. Я без особого труда вспорол стальную филенку, выдернул замок и отворил дверь.
Две стены в комнате были забраны большими бюро, вроде тех, в которых хранят библиотечные каталоги. На каждом выдвижном ящике стоял номер. К третьей стене примыкала громадная витрина наподобие музейной, за плексигласовой стенкой я увидел несколько стеллажей. На них лежали самые разные вещи, от обычных до невообразимых, но у меня не возникло желания любоваться ими. Я вернулся к металлическим бюро и ходил вдоль них, пока не обнаружил ящик номер сто восемьдесят шесть. Без особой надежды я потянул ящик на себя. Есть!
И тут я услышал шум. Вынув из ящика «энергетический элемент», я на цыпочках вернулся к двери, чуть приотворил и выглянул. Вроде бы ничего подозрительного. Наверное, опять почудилось. Я шагнул вперед и огляделся. Ничего опасного или хотя бы угрожающего.
Тут я снова уловил краем глаза движение. И опять резко обернулся.
Шевелился один из мертвецов.
Как обычно в экстремальных ситуациях, первая моя мысль была совершенно абсурдной: интересно, как он сумел тут прожить столько лет без медицинского ухода? Я пораскинул мозгами над этим вопросом и вдруг пришел к заключению, что не нахожу рационального объяснения шевелению трупа. Оставалось лишь утешать себя доводом, что в руке у меня «энергетический элемент», а все прочее сейчас не имеет значения. Главное — как можно скорее выбраться на поверхность земли и вернуться домой.
И тут задвигался другой покойник. А за спиной у меня раздалось зловещее шуршание.
Я обернулся как ошпаренный. Вокруг оживала целая армия мертвецов. Некоторые лишь подергивались, другие бились в конвульсиях. Я попал в фильм ужасов!
Я бросился бежать.
Как только я достиг лифта, в зале раздался глухой стон. Я инстинктивно обернулся — метрах в пятнадцати от меня в чудовищном спазме содрогнулся мертвец. Неужели это он стонал? Цепенея от ужаса, я смотрел, как из его рта тянется струйка зеленовато-серого дыма. В жизни не видел ничего подобного. Дым был прозрачен и быстро рассеивался, но я почему-то решил, что он значительно тяжелее воздуха.
Дым медленно поднимался к потолку, к флюоресцентным лампам. Их сияние приобрело зеленоватый оттенок. Уже почти все трупы стонали и дергались, выпуская изо рта зеленовато-серый туман. Кошмарный хор звучал все громче. Теперь и стены светились зеленым. Страх, объявший меня, не позволял оторвать взгляд от разыгрывавшегося представления.
С неимоверным усилием я повернулся и нажал кнопку лифта. И все-таки еще раз посмотрел назад, пока раздвигались створки двери. Массовое воскрешение замедлилось, зато ко мне потянулся дым. Я покрылся ледяным потом. Все еще сжимая в руке «энергетический элемент», я лихорадочно рылся в карманах. Где же ты, синий ключ? Нашел! Я вытащил красную карточку, бросил ее на пол и снова сунул руку в карман. В щель между створками кабины просачивался зеленый свет. Я вставил синюю карточку, затем нажал кнопку первого яруса. Лифт содрогнулся и двинулся вверх.
Я привалился лопатками к стенке кабины и закрыл глаза. Сердце колотилось как паровой молот, но лифт, неся меня к поверхности земли, успокаивающе дрожал. Я глубоко вздохнул и открыл глаза. Через щель между дверью и полом в кабину затекал дым.
Я выронил «энергетический элемент» и забился в угол. Это ловушка! Дым был прозрачнее, чем на третьем ярусе, будто специально рассеялся, чтобы просочиться в щели. Он слегка искрился, медленно поднимаясь над полом.
Диким от ужаса взором я окинул кабину. По лицу и рукам бежал зуд, мышцы слабели — казалось, я засыпаю. А лифт неторопливо, монотонно полз вверх.
Защипало глаза. Мне конец!.. И тут я заметил на стене кабины небольшую панель с надписью: «ТОЛЬКО В ЭКСТРЕННЫХ СЛУЧАЯХ». А сейчас разве не экстренный случай? Когда я срывал панель, кожа на руках уже не чесалась — ее болезненно покалывало. Язык одеревенел, словно я набил рот песком. Под панелью оказались телефонный аппарат устаревшей модели и маленький красный огнетушитель.