illiterati – этим словом называли тех, кто не умел писать и читать на латыни. Следовательно, можно предположить, что светские песни Абеляра, подобно другим его музыкальным произведениям более позднего, монашеского периода, были написаны на латыни, и сладость их мелодий была понятна даже тем, кто латынь не знал.
Вопреки довольно популярному мифу о том, что на латыни в Средние века сочиняли исключительно религиозные музыкальные произведения, а на народных языках – французском, окситанском и других – светские, до нас дошли десятки произведений XII–XIII веков с религиозным текстом на французском или окситанском языках и десятки светских произведений, написанных на латыни. Такова, например, песня De ramis cadunt folia, сохранившаяся в рукописи рубежа XII–XIII веков (см. рис. 8 на вклейке).
Мелодию и текст этого произведения использовал трубадур Маркабрюн в своей песне Lo vers commens. Маркабрюн, один из самых влиятельных ранних трубадуров, сам в этом случае находился под влиянием латиноязычных авторов (может быть, того же Абеляра). Интересно, что свое произведение – Lo vers commens – Маркабрюн называет «версом»: этим словом называли свои песни многие трубадуры первых поколений. Окситанское слово vers происходит от латинского слова versus, которым начиная со второй половины XI века называли небольшие текстомузыкальные произведения в аквитанских монастырях.
Возможно, какой-то исследователь в будущем и найдет «прекрасные по форме любовные песни» Абеляра среди дошедшего до нас корпуса песен трубадуров и неизвестных пока латиноязычных авторов XII века – и мы сможем услышать сладость мелодий, которые так нравились Элоизе.
В 1569 году герцог Баварии Альбрехт V Великодушный велел произвести ревизию книг в монастыре Бенедиктбойерн и убрать все «ненадлежащие монахам» книги. В их число вместе с рукописями античной классики попал манускрипт со средневековыми латинскими стихами (часть которых была снабжена адиастемастическими невмами[26]).
Снова эту рукопись обнаружили лишь в 1803 году, а описали и опубликовали полностью лишь в 1847-м. Это сделал Иохан Андреас Шмеллер; он же и назвал рукопись Carmina Burana ([латиноязычные] «Песни Бойерна»; см. рис. 9 на вклейке).
Первые исследователи от содержания произведений пришли в шок. На средневековой латыни, на языке Церкви, в них говорилось не только о религии (из более чем 210 произведений Carmina Burana и связанных с нею Fragmenta Burana – около 80 духовных произведений, включая две литургические драмы), но и о пьянстве, взяточничестве, сексе и играх, и при этом осмеивались монахи, аббаты и Римская курия!
За Carmina Burana последовали другие схожие рукописи. Филологи, столкнувшиеся с целым корпусом подобной латиноязычной поэзии, не могли поверить, что такое могло быть сочинено и записано «в лоне Церкви», и сочли это творением маргиналов.
В качестве церковных маргиналов им приглянулись clerici vagantes[27] (клирики, перемещавшиеся по тем или иным причинам между монастырями, церквями и дворами). Это слово не упоминалось в найденных латинских стихах, зато там встречалось слово неясной этимологии: «голиарды». Так, во второй половине XIX века голиарды и были отождествлены с вагантами.
Гипотеза, уподобляющая голиардов вагантам, стала широко известной благодаря книге The Wandering Scholar (1927)[28] ирландской писательницы Хелен Уоддел и ее последующим переводам средневековой латиноязычной поэзии – Medieval Latin Lyrics (1929) и More Latin Lyrics (публикация состоялась в 1970-х, уже после смерти Уоддел). Популярность книги The Wandering Scholar была велика. Английский композитор Густав Холст написал камерную оперу The Wandering Scholar (sic!) (сочинена в 1929–1930 годах, впервые исполнена в 1934-м) по либретто, основанному на книге Уоддел.
В 1930 году Альфонс Хилка и Отто Шуман опубликовали первое критическое издание текста Carmina Burana. 8 июня 1937 года состоялась премьера одноименной кантаты[29] немецкого композитора Карла Орфа на тексты рукописи из Бенедиктбойерна. Первый хор этой кантаты стал одним из самых известных произведений академической музыки XX века, и сегодня название Carmina Burana знакомо многим.
Тексты из Carmina Burana переводились и на другие языки, а гипотеза о том, что голиарды, авторы некоторых из стихов, – это ваганты, стала звучать со сцены, упоминаться в концертных анонсах и рецензиях, статьях, переводах и даже книгах.
Первый звонок прозвенел в 1960-х годах, когда благодаря деятельности Studio der fru¨hen Musik под руководством Томаса Бинкли начала исполняться «аутентичная» Carmina Burana.
Слово «аутентичная» не случайно взято в кавычки: несмотря на название, множество записей и концертов с ним, музыка для этих программ бралась и берется в подавляющем большинстве случаев не из бенедиктбойернской рукописи. Потому что, во-первых, музыка в этом манускрипте сохранилась всего лишь для нескольких произведений. Во-вторых (что даже более важно), она записана адиастематическими невмами, которые чаще всего могут быть расшифрованы только гипотетически. Поэтому музыку для исполнения произведений из Carmina Burana чаще всего берут совсем из других рукописей.
Как оказалось, эти произведения сохранились в разных музыкальных манускриптах, прежде всего в рукописях знаменитой парижской школы Нотр-Дам наряду с произведениями Перотина и Леонина. Так, в знаменитом и богато оформленном манускрипте, хранящемся сейчас во Флоренции, Ms. Pluteo 29.1 (см. рис. 10 на вклейке), можно найти 20 произведений из Carmina Burana. Эта рукопись, выполненная по заказу собора Нотр-Дам, предназначалась, как считают некоторые исследователи, в подарок королю Франции Людовику IX Святому. В нее (как и в другие музыкальные рукописи) наряду с музыкой главного собора Франции были включены несколько десятков светских песен на латыни (вместе с сотнями духовных произведений).
Подобная ситуация характерна не только для флорентийской рукописи, но и для десятка других богато украшенных и, по всей видимости, невероятно дорогих в изготовлении манускриптов, выполненных в разных монастырях по всей Европе. Если авторами этих песен были маргиналы, отвергнутые высоким монашеским обществом, то почему их произведения встречаются в немалом числе именно монастырских сборников, которые хранились в библиотеках?
Уже к 1980-м годам гипотеза о вагантах стала восприниматься музыковедческим сообществом как неверная. Довольно консервативная (и влиятельная) музыкальная энциклопедия New Grove Dictionary of Music считала, что «термин wandering scholar часто ассоциируют со средневековой светской латиноязычной поэзией, но это, вероятно, ошибка»18.
В 1998 году вышла книга Брайана Джиллингхэма The Social Background to Secular Medieval Latin Song, которая окончательно показала, что вагантская гипотеза не подтвердилась. Несмотря на обилие исследований, проведенных с тех времен, когда гипотеза была выдвинута, не нашлось подтверждений тому, что clerici vagantes вообще умели писать музыку и стихи. Не обнаружилась и связь между вагантами и голиардами, которая могла бы позволить их отождествлять. Более того, были установлены авторы многих произведений – и среди десятков имен нет ни одного маргинала, зато есть архиепископы, канцлеры, аббаты.
Джиллингхэм составил список средневековых поэтов (до начала ХIII века), писавших светские стихи на латыни. Всего в нем около 170 имен, в числе которых 58 монахов, 37 епископов и архиепископов, 13 аббатов, 13 диаконов и архидиаконов, 12 учителей, 10 ученых, 8 каноников, 7 грамматиков, 6 канцлеров, 5 философов, 3 священника, 3 ритора и 3 клирика. Среди них нет никого, кого можно было бы отнести к вагантам.
Так кем же были голиарды? Термин «голиард» – неологизм ХII века. По поводу его этимологии какое-то время велись споры, но сейчас принято считать, что он происходит от имени Голиас и обозначает его последователей. Кто такой Голиас, доподлинно неизвестно. Блестящее описание дает британский историк и писатель Гиральд Камбрийский (ок. 1146 – ок. 1223) в трактате Speculum Ecclesiae («Церковное зерцало»), где говорится о паразите по имени Голиас, известном своим распутством и чревоугодием, который тем не менее был грамотен и изрыгнул немало знаменитых песен, неблагоразумно порванных на короткие фразы[30].
Авторы ХIX века примеряли на место Голиаса английского клирика и писателя Вальтера Мапа (ок. 1135 – ок. 1210). Вальтер учился в Париже, был придворным короля Англии Генриха II, участвовал в Третьем Латеранском соборе 1179 года (где ему, кстати, было поручено оспаривать аргументацию вальденсов, пытавшихся добиться от папы римского разрешения читать Библию на родном языке). Затем он был каноником, прецентором в Линкольне, а в 1196 году стал архидиаконом Оксфорда. Ему долгое время приписывали некоторые «голиардские» поэмы, в том числе Apocalypsis Goliae («Апокалипсис Голиаса»; в русском переводе Льва Гинзбурга она названа почему-то «Апокалипсисом голиарда»). Сейчас считается, что либо Вальтер Мап не писал стихотворений, либо они до нас не дошли.
Гипотеза, отождествляющая Вальтера Мапа с Голиасом, подтверждений не нашла, и последнего сегодня чаще всего считают полумифологической фигурой. Впрочем, некоторые исследователи, ссылаясь на упоминание «паразита» в описании Гиральда Камбрийского и средневековую традицию употребления этого слова, полагают, что речь могла идти о человеке, известном также под псевдонимом Архипиит и жившем, вероятно, на деньги архиепископа Кельнского. Другие ученые полагают, что под Голиасом имелся в виду Пьер Абеляр, ссылаясь на то, что Бернар Клервоский называет его Голиафом (Голиасом) в письмах.