После канонизации Людовика IX в 1298 году Пьер де ла Круа был избран одним из композиторов для написания мессы новому святому. Возможно, речь идет об известной рифмованной мессе Ludovicus decus regnancium (см. рис. 12 на вклейке). В 1301–1302 годах он работал во дворце амьенского епископа, а последнее сообщение о нем датируется 1347 годом, когда упоминается сборник многоголосной музыки, завещанный композитором Амьенскому собору.
Сохранилось только два мотета, подписанные в рукописи именем Пьера де ла Круа, но есть еще несколько, в которых можно найти и схожие мотивы, и схожее ощущение музыкального времени, и способы его записи. Возможно, эти произведения также сочинены де ла Круа или его учениками. Интересно, что в них каждый из трех голосов существует словно в своем времени. Движение нижнего голоса (тенора) замедленно, среднего – размеренно, а верхнего – таково, что для его исполнения требуется порой практически рэперская дикция! Эти разновременны́е движения вместе со словно то задерживающимся, то вприпрыжку догоняющим (из-за разнообразных по размеру бревисов) верхним голосом дают ощущение течения музыки, схожего с лесным ручьем, то блестящим на солнце, то уходящим в тень, то огибающим препятствия.
Кстати, идеи Пьера де ла Круа по разделению бревиса крайне неудобно передавать современной нотацией. Обычно эти бревисы передаются квартолью, квинтолью или септолью. Ноты в них считаются равными по длительности. Но у Пьера де ла Круа это не так: ноты внутри могут быть любыми по длительности, лишь бы все уместились в бревис. Он оставлял это на усмотрение исполнителя. Не композитор, а мечта!
Жанно де Лескюрель и авторы музыки в «Романе о Фовеле»
На создание средневековой рукописи требовалось много времени. Дошедшие до нас музыкальные рукописи того времени в большинстве своем сделаны из хорошего пергамента. Но средневековый пергамент – это не бумага, он изготавливался из шкуры животного, чаще всего коровы. Для составления рукописи, подобной Paris, BNF fonds français 146, требовались несколько десятков коровьих шкур. Сначала из шкур вырезались страницы, они разлиновывались, после на них появлялся текст, затем удивительные миниатюры, а уже потом, если повезет, – ноты. До нас иногда доходят рукописи, в которых место для музыкальной нотации оставлено, но по разным причинам она отсутствует: текст есть, миниатюры есть, но музыка не записана. Ей занимались в последний момент, и специалистов, владевших нотной записью, тогда было немного.
BNF fonds français 146 – рукопись удивительная. Посмотрите на ее первую страницу – это начало знаменитого «Романа о Фовеле» (см. рис. 13 на вклейке). Какие яркие миниатюры! Как тщательно расставлены на листе текст, музыка и рисунки! Бенджамин Бэгби[37] называл «Роман» мультимедийным. Да, можно следить за его миниатюрами как за комиксом, его можно читать и следить за сюжетом, его текст можно часто петь, можно просто наслаждаться красотой тщательно выписанных буквиц и обрамляющего страницы растительного орнамента.
Первая часть «Романа о Фовеле» была написана в 1310 году, вторая – в 1314-м. Автором «Романа» был нормандец Жервез дю Бю, один из самых деятельных нотариусов королевской канцелярии. Он служил у всесильного королевского советника Ангеррана де Мариньи (1260–1315), которого принято считать прототипом главного героя романа – полуконя-получеловека Фовеля.
Имя Фовель (Fauvel) было акронимом: каждая буква его имени является первой буквой одного из грехов:
Flaterie (лесть),
Avarice (скупость),
U/Vilanie (подлость),
Variété (ветреность),
Envie (зависть),
Lâcheté (трусость).
Имя Фовель также можно разбить на два слова: fau и vel (faus, veil), и тогда оно будет означать что-то вроде «ложного покрова», а само слово Fauvel происходит от обозначения грязновато-коричневого цвета.
В первой книге Фовель представлен в виде могущественного правителя, перед которым лебезят светские и церковные князья. Но поскольку ему всего мало, и Фортуна всегда может измениться, во второй книге Фовель решает жениться на Фортуне. В своих ухаживаниях он терпит неудачу, довольствуясь свадьбой со служанкой – Тщетной Славой. Свадьба сопровождается шаривари (charivari).
Шаривари к XIV веку был уже довольно давним обычаем не только среди крестьян и буржуа, но и в самом высшем обществе. В том случае, если кто-то вступал в повторный брак, если между супругами была слишком большая разница в возрасте или еще по какой-то иной причине брак считался странным и необычным, то он нередко сопровождался шаривари, то есть криками, непристойными песнями и танцами.
В «Романе» после брачной ночи последовал турнир, на котором схлестнулись Грехи и Добродетели. Последние одержали верх, и Фовель должен был бежать.
Основной текст «Романа…» сохранился в 12 рукописях, но поэтические, музыкальные и художественные дополнения Шайю де Песстана – только в одной: BNF fonds français 146.
У нас нет точных сведений о том, кем был Шайю де Песстан. Возможно, им был Жоффрей Энжелор, известный как Chalop de Persquen, – бретонец и нотариус королей Франции с 1303 по 1334 год. Неизвестно также, кто был спонсором или заказчиком этой версии «Романа», но уровень и самой компиляции, и музыки, и внешнего вида текста, включая дорогие краски, говорит о самом высоком уровне покровительства.
Вероятно, рукопись BNF fonds français 146 была написана в первые месяцы 1317 года – практически сразу после коронации Филиппа V, произошедшей 9 января.
В музыке «Романа о Фовеле» сосуществуют самые разные жанры: лэ, баллады, виреле, рондо, кондукты (на латыни, причем текст их «фовелизирован»: кондукт Филиппа Канцлера O mens cogita обращен к Фовелю и называется Fauvel cogita) и мотеты. Всего 169 произведений: 56 – на латыни и 113 – на старофранцузском. У небольшого числа произведений, прежде всего кондуктов, автор известен (чаще всего им был Филипп Канцлер[38]), но для большинства музыкальных произведений «Романа» авторство не установлено.
Вероятно, этой рукописи предшествовали черновики. Немалому числу средневековых рукописей, например антологиям трубадуров или труверов[39], где произведения сгруппированы по их авторству, предшествовали книжечки с набросками. К сожалению, в большинстве случаев эти черновики до нас не дошли. Сколько же музыки утеряно!
В парижской рукописи, вслед за «Романом о Фовеле», находятся все дошедшие до нас произведения Жанно де Лескюреля. Их более 30, что делает их автора одним из самых значимых труверов в наши дни (только у трех труверов сохранилось произведений больше, чем у Лескюреля: у Адама де ла Аля, Тибо Шампанского и Гаса Брюле). Вот только произведения в рукописи расставлены по алфавиту, и список останавливается на букве G, то есть существенное большинство произведений этого автора до нас просто не дошли.
Несколько десятилетий назад интерес к Лескюрелю подогревался предполагаемой историей его жизни. Клирика парижского собора Нотр-Дам со схожим именем повесили в 1304 году за многочисленные преступления, включая сексуальное насилие. Впрочем, оказалось, что имя это было распространенным на рубеже веков в Париже, и мы не можем сказать точно, кто же именно из этого числа Лескюрелей был замечательным композитором.
Здесь мы подходим к главному: я считаю Жанно де Лескюреля выдающимся композитором с его «лица необщим выраженьем»19, со своеобразным ощущением лада – ровно посредине между труверами XIII века и авторами Ars nova (прежде всего Гильомом де Машо). Его время и его лад и стабильны в движении, а его интонации так характерны, что заставляют предположить его авторство по крайней мере для нескольких музыкальных произведений «Романа о Фовеле».
Мне, признаться, часто нравится музыка, созданная на границах – как временны́х (между Ars Antiqua и Ars Nova[40], между Ars Nova и Ренессансом), так и географических (сколько чудесной музыки создано в XII–XIII веках на стыке германских и романских языков, от Рейна до норманнской Сицилии!). Эта пограничная музыка звучит как-то свежо, ярко и с какой-то долей беззащитности и неточности одновременно. В ней уже нет одних устоявшихся форм и еще нет других. В этом несовершенстве как-то слышнее радость открытия и самой музыкальной игры.
Все это справедливо, конечно, не только для Жанно де Лескюреля, но и для его современника Пьера де ла Круа или для авторов музыки в «Романе о Фовеле». В «Романе» мы найдем мотеты вместе с припевами похабных песен, первые одноголосные рондо и баллады вместе с лэ в их классической форме. Вот последние мне кажутся достойными для внесения в список нематериального наследия ЮНЕСКО. Во-первых, это одни из самых продолжительных записанных одноголосных музыкальных произведений для вокала. Lai des Hellequines из «Романа о Фовеле» длится не меньше 25 минут. Во-вторых, зачастую это небольшие драмы внутри одной пьесы, точно следующие за движениями души лирического героя. В этом смысле «Человеческий голос» Ф. Пуленка[41] – прямой наследник средневековых французских лэ, о которых обязательно нужно будет поговорить отдельно.
Филипп де Витри
Современная история Филиппа де Витри четко распадается на два этапа. До выхода исследования Сары Фуллер20 Филипп де Витри был известен как новатор нотации и музыкальной ритмики (он ввел пролации[42], минимы[43] и красные ноты