Ai Deus: «Боже, если знал бы сейчас мой друг, / Что я в Виго одна! / И я влюблена…» В пятой части – Quantas sabedes amar – лирическая героиня зовет с собой в Виго всех «девушек, познавших любовь». В шестой части (мелодия которой не дошла до нас) она узнает, что его любимый погиб, и ей остается только танцевать у церкви в Виго (у погоста). В заключительной, седьмой, части – Ai ondas que – она снова сидит у моря и говорит с волнами залива Виго.
Пергамен Винделя оставался единственным источником музыки светских кантиг до 1990 года, когда американский исследователь Харви Шаррер обнаружил музыкальную рукопись. Она тоже служила обложкой, как и Пергамен Винделя, вот только дошла в гораздо худшем качестве (см. рис. 22 на вклейке).
В рукописи Шаррера тоже семь произведений, и они также все принадлежат одному жанру – cantigas de amor (дословно: «песни о любви», «любовные песни от лица мужчины») – и одному автору – Динишу I, королю Португалии и внуку Альфонсо X Мудрого. К сожалению, все эти мелодии дошли до нас во фрагментарном состоянии, с большими лакунами. По сравнению с кантигами Мартина Кодаса произведения короля Диниша более сложны: они имеют различия в структуре, длине фраз и ширине диапазона, а также в количестве опеваний[94].
Кондукт
«Кто хочет сочинить кондукт, тот должен сначала найти мелодию настолько красивую, насколько это возможно»[95], – писал один из самых известных музыкальных теоретиков Высокого Средневековья Франко Кёльнский.
Действительно, мелодии в кондуктах бывают исключительными, как, например, в одноголосном кондукте Beata Viscera (музыка в нем принадлежит Перотину, и это, вероятно, единственное дошедшее до нас его одноголосное произведение, а слова сочинены Филиппом Канцлером).
Вообще кондукт – это довольно рыхлый термин: сейчас так называется любая средневековая строфическая песня на латыни вне зависимости от количества голосов, так что существуют и одноголосные, и двух-, и трех-, и четырехголосные. Казалось бы, таких произведений должно быть очень много, но здесь есть довольно важное дополнение: кондукт строфический (то есть куплетной формы), и это отсекает десятки тысяч сохранившихся средневековых латиноязычных музыкальных произведений. Марк Эверист40 насчитал 867 дошедших до нас кондуктов с музыкой. Одноголосных почти половина – 439, двухголосных – 236, трехголосных – 136, остальные – четырехголосые или переходные формы[96].
Строфическая песня – удивительный феномен: он присутствует и присутствовал так или иначе во всех культурах. Возможно, этот жанр и вовсе архетипичен, его необходимость как-то встроена в человека. Люди любят истории: сериалы, романы с продолжением, былины, песни.
Кондукты эти истории охотно рассказывают. Большинство политических песен в Средневековье были написаны на латыни в форме кондуктов. Есть кондукт о волнениях в Орлеане в 1236 году, есть более 40 кондуктов, жестко (о, сейчас так не поют!) обличающих коррупцию. Досталось и епископам, и светским князьям, и папе римскому.
Есть кондукты, оплакивающие смерть Генриха Плантагенета, короля Англии, и Фридриха Барбароссы, императора Священной Римской империи.
Вальтер Шатильонский и Перотин, Пьер Абеляр и Филипп Канцлер писали кондукты. Голиардские песни, сохранившиеся с музыкой, – это тоже кондукты.
Бо́льшая часть кондуктов – это паралитургика. В наше время средневековая паралитургическая музыка нередко пропадает со страниц учебников, в которых есть церковная, прежде всего богослужебная (и скованная оковами правил) музыка и композиторская (прежде всего на народных язках), иногда и фолк-музыка. Народной музыки тех времен до нас практически не дошло, зато дошли тысячи религиозных произведений, но не предназначенных для литургии, то есть паралитургических. Бо́льшая часть кондуктов именно такова.
В монастырях читали не только Библию, но и труды классических авторов и переосмысляли их творчество в кондуктах. Так, неизвестный автор кондукта In nova fert animus начинает свое размышление с цитаты из «Метаморфоз» Овидия, но речь ведет о метаморфозах иных:
Ныне хочу
направить свой шаг новыми путями;
Не того я стыжусь, что мы легкомысленно проводили время,
А того, что вовремя не остановились.
Если же я и впредь стану откладывать,
Не устремляясь за духовным исцелением,
Притом, что старость ежедневно подталкивает к смерти,
То причиной тому гордыня41.
В довольно позднем двухголосном кондукте из Энгельбергской рукописи Unicornis captivatur (XIV век) для рассказа о Христе приведен целый средневековый бестиарий: единорог, лев, пеликан, гадюка, крокодил, феникс и гидра! Удивительных животных можно было встретить не только на миниатюрах средневековых манускриптов.
Бо́льшая часть кондуктов были сочинены, вероятно, в довольно небольшой промежуток времени – в 1160–1220-е годы, но тексты этих песен переписывались и перепечатывались до тех пор, пока латынь была живым языком, то есть вплоть до XVII века!
Какие-то строки кондуктов можно услышать и сейчас, хотя и на совсем другой мотив. Два куплета кондукта Scribere proposui поют исполнители студенческого гимна Gaudeamus igitur, хотя, скорее всего, даже не знают о таком наследии.
В Парижской национальной библиотеке хранится рукопись F-PN fonds français 25408, составленная в Англии в XIII веке (см. рис. 23 на вклейке). Содержащиеся в ней прозаические тексты записаны в 1267 году, включая одно из самых значительных произведений англо-нормандской литературы – Les Enseignements Trebor de vivre sagement Роберта де Хо, а также житие святого Алексея и бестиарий на французском языке. На последних страницах этой обширной рукописи находятся несколько музыкальных произведений, среди которых буквально приютился одноголосный кондукт Scribere proposui.
Полный текст этого произведения следующий:
Scribere proposui de contemptu mundano,
Jam est hora surgere de sompno mortis vano,
Zizaniam spenere, sunpto virtutum grano.
Surge, surge, vigila, sempere esto paratus
Vita brevis breviter in brevi finietur
mors venit velociter quae neminem veretur
omnia mors perimit et nulli miseretur
Surge, surge, vigila, sempere esto paratus
Tela sic aranea presentis mundi vita
Labilis et flebilis, non est in tuto sita,
Labitur et flectitur nunc est exinanita.
Surge surge vigila, semper esto paratus.
Ubi sunt, qui ante nos in hoc mundo fuere?
Venies ad tumulos, si eos vis videre:
Cineres et vermes sunt, carnes computruere.
Surge, surge, vigila, semper esto paratus!
In hac vita nascitur vir omnis cum maerore
Atque vita ducitur humana cum labore,
Post extremum clauditur cum funeris dolore.
Surge, surge, vigila, semper esto paratus!
Si conversus fueris nunc quasi puer natus,
Et a tuis vitiis animo purgatus,
Tunc fruique poteris regno Dei beatus.
Surge surge vigila, semper esto paratus.
На русском языке в переводе Николая Эппле это звучит так:
Рассудил я написать о презреньи к миру,
Час пришел, пора восстать, смертный сон откинув,
Добрый урожай собрать, плевелы отринув.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
Кратка жизнь и в краткий срок скоро оборвется,
Смерть стремительно придет, не остережется.
Все мертвит она, ее жалость не коснется.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
Мира бренного житье – морок, сеть паучья,
Истончившись, гибнет в миг, бренности сподручна,
Столь тонка и непрочна, кладезь злополучья.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
С теми, кто до нас прожил, что же ныне сталось?
В персть вернись, увидишь вмиг, что от них осталось:
Черви в прахе копошатся, плоти ткань распалась.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
В мир сей презлосчастнейший в скорби всяк родится.
Жизнь, как верно говорят, в тяготах влачится,
За последней же чертой скорбью заключится.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
Коли обратишься ты, как младенец будешь,
Душу чисту от грехов тем себе добудешь,
Во блаженном царствии с Господом пребудешь.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
Счастлив тот, кто со Христом вместе воцарится,
Напрямик, лицом к лицу на Него воззрится,
«Свят, свят, свят, о Саваоф», – осанна возгласится.
Бодрствуй, бодрствуй, не дремли, будь всегда на страже.
Первый, второй и шестой куплеты этого кондукта составили основу текста музыкального произведения, записанного за сотни миль от Англии и более чем через сотню лет. В «Красной книге» монастыря Монсеррат, что около Барселоны (Llibre Vermell de Montserrat), созданной в 1399 году, музыка тоже занимает небольшое место – буквально несколько страниц. Среди музыкальных номеров несколько особняком стоит Ad mortem festinamus.
Во-первых, произведение записано последним и иллюстрировано отдельной миниатюрой, изображающей скелета в гробу. Во-вторых, музыкальные ударения очень часто не совпадают с лексическими, что создает особый комически-ужасный эффект (см. рис. 24 на вклейке).