Помимо нового текста некоторых куплетов, в Ad mortem festinamus добавлен припев, да и музыка сильно отличается от Scribere proposui. Еще через два столетия текст первого, второго, четвертого и пятого куплетов английского кондукта встречается в другом музыкальном произведении, которое также по первой строчке называется Scribere proposui. Оно содержится в Piae cantiones – сборнике латинских (прежде всего) песен, составленном пастором Якобом Петри Финном и опубликованном в 1582 году в померанском городе Грайфсвальде. Эти песни пелись в Katedralskolan i Åbo (кафедральной школе Турку), а также в других финских церковных школах. В отличие от Ad mortem festinamus в финском Scribere proposui сохранен текст припева одноименного английского кондукта, вот только музыка снова совсем иная!
Рукописи XV–XVI веков донесли до нас тексты и нескольких других кондуктов XII–XIII столетий, вот только музыки они не сохранили. Однако второй и четвертый куплеты английского Scribere proposui благодаря финскому собрату из сборника, опубликованного на территории современной Германии, перекочевали в Gaudeamus igitur, став вторым и третьим куплетами студенческого гимна. Мелодия же его, отличная от всех предыдущих вариантов, впервые была опубликована в 1781 году (через два века после последнего по времени, финского Scribere proposui) с немецким текстом в сборнике студенческих песен.
Популярность Gaudeamus igitur с латинским текстом стал приобретать только в XIX веке. Получается, что сейчас десятки, а может, сотни хоров в мире поют этот гимн, цитируя строки из английского кондукта XIII века.
Музыка – к сожалению, одно из самых хрупких искусств, и в устной культуре она изменяется довольно быстро. Текст может жить веками, а музыка едва ли переживает одно поколение без серьезных изменений (а за столетие изменяется и вовсе до неузнаваемости).
Литургическая драма
Об этом средневековом музыкальном жанре знают почти все интересующиеся старинной музыкой или историей оперы. Знают по крайней мере о том, что такой жанр когда-то существовал. Вот только при встрече с сохранившимися образцами литургической драмы становится понятно, что это не только не совсем драма (не все, что несет в себе драматический элемент, является драмой, например месса[97] или кантата, но даже и не литургическая! Хотя некоторые из образцов этого жанра напрямую связаны с литургией (например, включение гимна Te Deum в знаменитое «Действо о Даниэле» (Ludus Danielis из Бовэ, указывает даже на конкретное место соприкосновения с мессой), бо́льшая часть литургических драм – вполне самостоятельные произведения, исполнявшиеся вне богослужебного контекста.
Так что это такое? Как ни странно, удачное описание этого жанра можно найти в русской литературе Серебряного века. Около 20 лет назад, когда я только начинал всерьез заниматься средневековой музыкой, на глаза мне неожиданно попалась такая история в произведении Василия Розанова:
В 1322 году эйзенахские монахи разыграли перед ландграфом тюрингенским Фридрихом притчу о десяти девах, причем действие так потрясло этого доброго государя, что он впал в болезнь, от которой умер через три года. Его смутило и опечалило, что строгость Божественного Жениха не смягчилась ни мольбами святых, ни даже мольбами Богородицы, и Он предал неразумных дев, – детей мирских удовольствий, – в руки дьяволов42.
Тогда меня поразило само воздействие музыкального произведения на бедного ландграфа. Правда, позволю себе немного поправить Василия Васильевича: представление состоялось в 1321 году. Пфальцграфа Саксонии, маркграфа Мейсена и ландграфа Тюрингии Фридриха I Укушенного (1257–1323), вероятно, хватил удар; он был парализован и умер 16 ноября 1323 года.
Вообще подчеркивание неэстетического воздействия музыки характерно для музыкальных теоретиков Высокого Средневековья. Маркетто Падуанский считал музыку прежде всего полезной для души. Иоанн де Грокейо говорил, что та или иная музыка побуждает разные добродетели и отвращает от разных страстей. Согласно Иоанну Аффлигемскому:
музыкальное пение обладает большой силой воздействия на души слушателей: ведь оно ласкает слух, поднимает дух, воодушевляет воинов на свершение воинских подвигов, призывает назад пошатнувшихся в вере и отчаявшихся, дает силу путникам, обезоруживает злодеев, смягчает людей разгневанных, дает радость в печали и заботах, прекращает раздоры, полагает конец суетным помыслам, усмиряет гнев безумцев43.
Иоанн де Мурис писал:
Музыка имеет отношение к медицине, ею чудесным образом болезни излечиваются, в особенности порожденные меланхолией и печалью; музыка не дает впасть в уныние; музыка ободряет путешественников, лишает воров и грабителей дерзости и обращает их в бегство. На войне трусливые силу от музыки получают, и разбежавшиеся и побежденные вновь собираются. Пифагор рассказывает, как музыкой он развратного человека к воздержанию привел. Есть песни, которые прогоняют вожделение, и есть песни, которые возбуждают его. Некоторые песни усыпляют, другие пробуждают. Музыка успокаивает гнев, радует печальных, разгоняет разные мысли и от них освобождает.
Музыка – это еще важнее – изгоняет злых духов. И зверям нравится музыка44.
Простите за обширные цитаты! Они и сами по себе изящны, и подчеркивают понимание музыки как этической деятельности, которая изменяет не эстетику, то есть представление о прекрасном, а сами действия и жизнь человека. В других источниках Высокого Средневековья можно найти и практические примеры воздействия музыки: как литургическое пение поражало рыцарей и останавливало ярость и вражду.
Давайте вернемся к истории Василия Розанова: перед ландграфом, светским правителем, музыкальную притчу о десяти девах разыграли монахи. Хотя музыка и текст немецкой версии XIV века этой драмы неизвестны, сохранилась литургическая драма «Жених» (Sponsus), записанная в середине XII века в Аквитании и посвященная той же притче о десяти девах, описанной в Евангелии от Матфея (Мф. 25:1–13).
Искуситель и неразумные девы, скульптуры на фасаде Страсбургского собора. Фото автора
Почему драму? Потому что у каждого персонажа или группы персонажей – Церкви, архангела Гавриила, неразумных дев, мудрых дев, торговцев и Жениха (Христа) – были свои партии, указанные в рукописи. В ней даже были небольшие сценические указания: «входит Жених» и «бесы хватают их и бросают в геенну». То есть перед нами действительно музыкальное представление, более того, в нем встречается лейтмотив[98]!
Текст этого произведения не во всем следует Евангелию: в него введены новые персонажи. Кроме того, произведение написано на двух языках – латыни и староокситанском (и именно на последнем говорят новые персонажи). Наличие окситанского текста только подчеркивает то, что «Жених» не связан с литургией и предназначался не только и не столько для клириков.
Монахи, вероятно, хорошо представляли возможности воздействия таких музыкальных представлений на неподготовленную публику. Большинство дошедших до нас с музыкой литургических драм с самой литургией не связаны, а, скорее, предназначались для светской публики или для самих монахов вне церковной службы.
К последним, вероятно, можно отнести Ordo Virtutum святой Хильдегарды Бингенской[99].
Интересно, что «Жениха» обычно не приводят в разговорах и рассуждениях об истоках оперы, хотя в нем есть не только пение по ролям, но и сценические ремарки, и даже лейтмотив.
Лэ
Средневековый пергамент стоил баснословно дорого, и переписчики экономили место на нем как могли: тексты полны сокращений, а невмы порой вжимаются друг в друга, как пассажиры в переполненном вагоне метро. В итоге произведение в современной транскрипции, занимающее три-четыре страницы издания, в оригинале порой не занимает и одной.
Теперь вы, наверное, можете представить удивление, с которым я обнаружил музыкальное произведение, занявшее четыре страницы рукописи XIV века. В современной транскрипции оно расположено на 12 страницах. Повторюсь: одноголосное музыкальное произведение заняло 12 страниц! Да это почти мини-опера!
Называется это произведение «Лэ Хеллекинок» (Lai des Hellequines), находится оно в знаменитом «Романе о Фовеле», и в нем рассуждают о разных аспектах любви хеллекинки – женщины, следующие за Хеллекином[100] – демоном из ада (см. рис. 25 на вклейке).
К сожалению, услышать это произведение в записи пока не получится: ее просто не существует. Lai des Hellequines – одно из многих сотен незаписанных светских произведений Средневековья. Оно исполняется крайне редко. Впрочем, это понятно: по времени оно заняло бы едва ли не половину академического концерта! Вероятно, «Лэ Хеллекинок» – самое длинное из сохранившихся лэ, однако все другие произведения этого жанра тоже весьма продолжительны и довольно редко появляются на концертах и записях исполнителей средневековой музыки.
Что такое лэ? Чаще всего это длительные повествовательные произведения. Впрочем, музыкальных словарей та эпоха не знала, да и сам жанр существовал в разных культурах в течение нескольких столетий – неудивительно, что понимались под ним порой разные вещи. Впервые термин «лэ» появляется у Васа[101] в «Романе о Бруте» (ок. 1155) как обозначение инструментальной мелодии (lais et notes / lais de vieles, lais de rotes), но для Марии Французской, одной из самых известных французских поэтесс XII века, лэ – это длинные поэмы. Сохранились тексты 12 лэ ее авторства. К сожалению, почти все они дошли без музыки.