Harley 978 (Лондон, Британская библиотека). Но они с тем же успехом могут быть вариантами разделов sine littera[133], кондуктов[134] или других произведений. В XIV веке к этому списку добавилась еще пара десятков инструментальных произведений (французских, итальянских и английских).
Удивительно, что большинство этих инструментальных произведений, созданных в XIII–XIV веках в разных частях Европы, записаны в схожей форме и имеют в рукописях одинаковое название: estampie (во франкоязычных территориях) и istanpitta (в итальяноязычных).
Иоанн де Грокейо определил инструментальную эстампи (он использовал латинскую версию названия: stantipes) как «музыкальное произведение с трудным и разнообразным мелодическим движением, распадающееся на разделы». И далее пояснил: «Я говорю “с трудным и т. д.”, потому что stantipes своей трудностью целиком и вполне захватывает исполнителя, а также и слушателя… Я сказал “распадающееся на разделы”, потому что у stantipes нет четкого метра».
Далее Грокейо пишет, что каждый из разделов формы повторяется дважды: один раз – с открытой каденцией, которую называет apertum, другой – с закрытой, claustrum. В итальянских истанпиттах эти каденции назывались aperto и chiusso. Удивительно, что эти термины, зародившись в то время, не изменили свое значение и сегодня, в отличие от тенора[135], баллады[136], органиста и едва ли не большинства других средневековых музыкальных терминов, использующихся в наше время. Также удивительно, что сама форма эстампи с ее двойным повторением каждой темы напоминает о форме секвенции[137], введенной Ноткером Заикой за четыре века до первых «королевских эстампи».
Лишь для нескольких эстампи мы можем установить инструменты, на которых эти произведения должны были исполняться. Нотация Робертсбриджского кодекса предназначалась для клавишных инструментов и, вероятнее всего, для небольшого переносного орга́на. Нотация других эстампи одноголосная и не содержит никаких указаний на музыкальный инструмент. Возможно, эти произведения исполнялись соло или дуэтами. В описании кансоны Kalenda maya трубадура Раймбаута де Вакейроса содержится упоминание, что он услышал мелодию этой песни у двух виелистов с севера Франции. Предполагаю, что могло существовать и ансамблевое исполнение эстампи, но прямые свидетельства об этом в рукописях того времени мне неизвестны.
Часть IVСовременная история исполнения средневековой музыки
В отличие от истории самой средневековой музыки, у истории ее современного исполнения есть еще один важный источник – звукозапись. Как бы мы все, наверное, мечтали услышать, как пели на рубеже XII–XIII веков в парижском соборе Нотр-Дам или в XIV веке в папском дворце в Авиньоне? Сколько бы научных концепций развалилось под спудом этих доказательств? Сколько бы мы узнали нового?
Но фонограф Эдисона был запатентован в 1877 году, в 1887 году был создан первый граммофон, а в следующем, 1888 году, была осуществлена, возможно, самая первая запись классической музыки. Правда, на восковый диск. В начале XX века появились дисковый фонограф Эдисона и патефон. Примерно к 30-м годам XX века относятся первые дошедшие до нас записи исполнения средневековой музыки. То есть примерно к тому же времени, что и последние записи голоса Федора Шаляпина.
Конечно, средневековая музыка, вероятно, исполнялась и раньше – например, в университетах в рамках изучения курса истории музыки[138]. Впрочем, до конца XIX века именно средневековая музыка оставалась практически неизвестной и слушателям, и музыковедам. Во-первых, потому, что старинная одноголосная музыка была не особо интересна тогда ни тем, ни другим. Подъем национализма привел к интересу к «корням» как во Франции (и отдельно в Окситании), так и в Германии, и в других странах, но отсутствие понимания нотации, музыкальных особенностей, контекста и т. д. в лучшем случае приводило к сочинению новых произведений в предполагаемом «средневековом» стиле. Во-вторых, потому что до открытия в 1898 году Вильгельмом Мейером рукописи F Парижской школы Нотр-Дам о средневековой полифонии писали крайне редко (если не считать нескольких работ середины XIX века), порой принимая, например, мотеты с отдельно записанными партиями за одноголосные произведения.
Начало XX века стало, пожалуй, первым бумом в изучении средневековой музыки. Открывались рукописи, исследовался контекст, изучались и публиковались средневековые трактаты, расшифровывалась нотация. Впрочем, именно в это время национализм, живший в университетских кампусах, и отношение к средневековой музыке как к источнику национальной музыкальной культуры и национального же самосознания привели к развитию одной из самых драматических историй в музыковедении. 31 августа 1910 года покончил с собой талантливый музыковед-медиевист Пьер Обри (1874–1910), поставив свою точку в противостоянии с Жаном (Иоганном) Батистом Беком (1881–1943). Никогда прежде научные дискуссии в этой дисциплине не приводили к суду, смерти и изгнанию.
Пьер Обри, выпускник престижной Национальной школы хартий, считался звездой французского музыковедения. Он занимался прежде всего XIII веком, и стал первым, кто опубликовал факсимиле «Романа о Фовеле» и мотеты из Бамбергского кодекса.
Вслед за полифонией он обратился к монодии – произведениям трубадуров и труверов – и выступил с критикой подхода знаменитого немецкого профессора Хуго Римана. В преддверии Первой мировой войны Обри чувствовал, что защищает сокровища французской культуры от посягательств немцев и «продуктов немецкой системы обучения», и когда на его ошибки указал «молодой доктор из Страсбурга» (как он назвал его позже) Жан (Иоганн) Бек, первый сформулировавший модальную теорию письменно и изложивший ее при личной встрече в Париже, Обри закусил удила. Страсбург был тогда немецким, и Бек представлялся иностранцем. Обри не упомянул о его вкладе в своих последующих работах. Затем в своей книге, представившей модальные расшифровки произведений труверов и трубадуров (Trouvères et troubadours, 1909; в русском переводе Иванова-Борецкого – «Трубадуры и труверы»), написано, что они с Беком одновременно пришли к этой теории.
Научная общественность негодовала. Чтобы восстановить свою репутацию от обвинения в плагиате, Обри обратился в суд: «Нельзя же ссылаться на личный разговор в научных работах!» К его удивлению, суд посчитал факт плагиата доказанным. Через год после судебного решения, 31 августа 1910 года, Пьер Обри покончил с собой во время фехтовальной тренировки. Начали распространяться слухи, что он готовился к дуэли с Беком и ранен был случайно. В это поверил даже сам Бек. Слухи, скорее всего, были неверными, но привели к тому, что перед Беком были закрыты все двери в Европе, и он вынужден был навсегда эмигрировать в США.
Идея мифических «корней» долго витала над средневековой музыкой, поэтому неудивительно, что первая известная мне пластинка со средневековой музыкой связана именно с таким подходом, да еще и с университетским изучением истории музыки. В 1931 году[139] в Германии вышла пластинка «2000 лет музыки»; за средневековую ее часть отвечал Ханс Йоахим Мозер, который в то время был профессором Берлинского университета и руководил Государственной академией церковной и школьной музыки. С 1938 года профессор стал работать в Министерстве народного просвещения и пропаганды Йозефа Геббельса, в 1940–1945 годы возглавляя там отдел музыкальной обработки.
На пластинке «2000 лет музыки» сам Мозер исполнил произведения трубадуров и миннезингеров, а рабочая группа по григорианскому пению (Gregorianische Arbeitsgemeinschaft) из его Академии церковной и школьной музыки исполнила одно григорианское песнопение и кондукт Congaudeant Catholici из кодекса Las Huelgas.
Удивительно, что следующее развитие исполнения средневековой музыки было связано совсем не с национальным проектом. Американец Саффорд Кейп (Safford Cape), будучи еще студентом, переехал в 1925 году в Бельгию для изучения композиции и музыковедения. Попробовав себя на стезе сочинения камерной музыки, он довольно неожиданно для тех времен (в 1933 году) обращается к исполнению музыки Ренессанса и Средневековья, создав, видимо, первый постоянно действующий ансамбль такого рода: Pro Musica Antiqua of Brussels / La Société Pro Musica Antiqua de Bruxelles. В середине 1930-х годов вышли первые пластинки коллектива, посвященные французской музыке XIV века. Ансамбль просуществовал пару десятилетий, после Второй мировой войны издавал свои пластинки на немецком лейбле Archiv. Бельгийский ансамбль под руководством американца, издающий свои пластинки в Германии, – прекрасный интернациональный микс!
Пример брюссельского коллектива вдохновил других американцев – Ноа Гринберга и Бернарда Крэйниса – создать в 1952 году ансамбль Pro Musica Antiqua, New York, чуть позже переименованного в New York Pro Musica. В 1958 году ансамбль New York Pro Musica записал и выпустил, вероятно, первую популярную пластинку (LP), полностью посвященную средневековой музыке, – запись литургической драмы Ludus Danielis (The Play of Daniel – «Действо о Данииле»). Эта пластинка стала сенсацией и фактически впервые открыла средневековую музыку широкой публике. В 1964 году нью-йоркский ансамбль посетил Советский Союз. Их концерты в Московской консерватории с музыкой Ренессанса были записаны, и в 1986 году «Мелодия» выпустила их на трех пластинках в серии «На концертах выдающихся мастеров».