.
ДР: Это нечестно!
АББ: [Смеется.] Я думаю, что если выбрать несколько мелодий, в которых вы услышали потенциал, то вы сможете сделать это довольно легко, то есть вы сможете поместить их в средневековый звуковой ландшафт. Когда я была подростком, то любила группу Europe. Поэтому меня очень тронула ваша интерпретация The Final Countdown с Medievallica. Но… но я думаю, что в принципе возможно все, когда наблюдаю за тем, что делает Postmodern Jukebox – я обожаю их! Это невероятно, что они могут сделать – каждая, даже очень хорошо известная песня полностью меняется – гармонически, стилистически, иногда даже дает совершенно противоположную энергию, чем оригинал, и при этом все работает! Это невероятно.
ДР: Да, они находят, например, некую суть стиля 1920-х годов. В чем суть средневекового стиля для вас?
АББ: Собственно, Данил, у нашего ансамбля Peregrina недавно был первый кроссовер-проект. Мы записали его со скрипачом-виртуозом Адамом Балдыхом, который играл на копии ренессансной скрипки. Он исполняет Венявского, джаз, и я отправила ему избранные пьесы из Кракова XV века, потому что это должен быть польский материал для лейбла, продвигающего проекты польской музыки. Адам сделал из этого прекрасные произведения, используя искусственную модальность (и это мой ответ на самом деле), но все равно можно услышать, что это модальность, даже если это не соответствует полностью нашим терминам. Он также использовал некоторые минимальные музыкальные ядра, например ритмические фрагменты, которые, конечно, есть в средневековой музыке, но также встречаются и в современной музыке, даже в поп-музыке. Так что это нечто минималистичное, что люди будут ассоциировать со Средневековьем. Мы использовали разные голоса – конечно, не оперные, а наши голоса, те, что знакомы по записям Peregrina. Так вот, этот парень был просто зачарован. Он сказал: «Боже мой, вы поете таким прямым звуком, и аккорды такие чистые». Мы ответили: «Да, в принципе именно это мы и делаем».
ДР: Что бы вы посоветовали слушать: какого композитора или какой жанр?
АББ: Это зависит от того, насколько терпелива аудитория. Я бы, конечно, рекомендовала очень раннюю полифонию в подходящем месте или в подходящей записи с точки зрения акустики, потому что помещение помогает. Я думаю, это может иметь даже психофизиологический эффект.
Это касается и акустики. Возможно, так возникла полифония – из-за обертонов, из-за пифагорейского строя, – которая действительно конструирует что-то, что звучит словно над вами, на несколько тонов выше.
Я пробовала это со многими друзьями: мы пели в два голоса, и если нам удавалось попасть в пифагорейский строй, то внезапно возникал третий голос, который слышался в пространстве. Это очень захватывающе, как будто своего рода Большой взрыв.
Так что, думаю, я бы посоветовала слушать пространственность и некоторую медлительность ранней полифонии (произведения из Уинчестера или фрагменты Musica Enchiriadis).
Григорианика? Средневековые литургические песнопения – сложная штука: они охватывают так много жанров, что трудно сказать наверняка. Я бы немного опасалась рекомендовать григорианские песнопения, потому что некоторые жанры очень длинные, и этим они могут быть пугающими для современной аудитории (посмотрите на положение григорианики в католической церкви в наши дни – это беда). Но, может быть, я просто зря исключаю их для первого знакомства, думая, что у современного слушателя может не хватить терпения? Знаете, в Берлине на дискотеках, как в 1990-е годы, после техно и прочего (этого я, конечно, не знаю, так как сама никогда не посещала эти клубы, но слышала эту историю из первых уст), после изнурительных техно-ночей, когда дискотеки закрывались, диджеи ставили григорианское пение, чтобы расслабиться!..
ДР: Chill to the chant[173].
АББ: Да. Это просто говорило людям, что они могут успокоиться и расслабиться, потому что они просто физически измотаны. Это действительно звучит мудро: только представьте себе их уши и мозг после долгой ночи громкого техно. Я бы сошла с ума уже через пять минут. Но некоторые люди устойчивы. Так что, я думаю, григорианские песнопения действительно успокаивают или могут быть восприняты как нечто очень успокаивающее.
Еще, мне кажется, можно посоветовать послушать средневековую любовную лирику. В принципе это может быть любая более или менее убедительная история любви. Конечно, если у нас будет возможность показать что-то из парижской школы Нотр-Дам, я уверена, что люди будут потрясены, услышав мощь этого стиля. Иногда неподготовленный слушатель – это большая удача. Если они открыты сердцем и непредвзяты, до них может дойти в принципе все что угодно. Я знаю людей, которые вообще не слушают музыку и обожают Булеза[174]. Бывает всякое.
ДР: На что бы вы посоветовали обратить внимание при прослушивании этой музыки?
АББ: На этот вопрос просто невозможно ответить, потому что в каждом жанре, в каждом стиле, в каждом веке… есть разные вещи, которые нужно слушать.
Думаю, мне пришлось бы отвечать на этот вопрос очень по-разному.
ДР: Давайте сузим круг, например, до ранней полифонии.
АББ: Я бы слушала пространственность той музыки, в которой всего два голоса (в Musica Enchiriadis их может быть три или четыре, но в Уинчестерских органумах – всегда два), – слушала, сколько пространства и места она дает и как она может впечатлить вас и сделать вас счастливыми.
Потому что это – физическая… да, думаю, что это именно физическая – реакция на эту музыку. Даже спустя столько лет после знакомства с этой музыкой каждый раз, когда случается столкнуться с ее великолепным исполнением, меня переполняет счастье. Потому что это звучит свободно из-за того, как это звучит, но опять же важны пространство звучания и сама запись. Конечно, запись должна быть сделана не в комнате, а в церкви с хорошей акустикой… Может быть, я сейчас немного усложняю, поскольку все наши последние диски записаны в SACD, то есть с использованием объемного звука. Так что, услышав эту музыку в объемном звучании, трудно ее слушать в обычном стерео, потому что это совсем другой слушательский опыт. Он что-то делает с вашим телом – а я думаю, что музыка должна что-то делать с вашим телом, потому что слушание – это физический опыт. Мне кажется, что средневековая музыка из-за своей чистоты (если исполнители, конечно, последовательны и пытаются придерживаться пифагорейского строя хоты бы до XIV века) способна убедить многих людей слушать себя и сегодня.
Итак, я бы посоветовала прислушаться к неторопливости и пространственности – в общем-то к тому, чего нам сейчас очень не хватает в жизни.
2005 – Ensemble Peregrina. Mel et lac. Marianische Gesa¨nge des 12. Jahrhunderts.
2008 – Ensemble Peregrina. Filia Praeclara. Musik aus Klarissenklo¨stern des 13. und 14. Jahrhunderts.
2008 – Ensemble Perlaro. Vincenzo da Rimini: Notti Malatestiane 2008.
2010 – Ensemble Perlaro. Sotto l’imperio del possente prince. Hommage Music of the 14th and 15th centuries.
2011 – Ensemble Peregrina. Crux. Parisian Easter Music from the 13th and 14th centuries.
2011 – Ensemble Peregrina. Sacer Nidus. St. Adalbert, Bolesław I. (der Tapfere) und Otto III. in der mittelalterlichen Musik.
2012 – Ensemble Peregrina. Veiled Desires. Loves and Loves of Nuns in the Middle Ages.
2013 – Ensemble Peregrina. Cantrix. Medieval Music for St. John the Baptist from the Royal Convents of Sigena and Las Huelgas.
2014 – Ensemble Peregrina. Miracula. Medieval Music for Saint Nicholas.
2017 – Ensemble Peregrina. Codex 457: Medieval Music from Tyrol.
2017 – Ensemble Peregrina & Benjamin Bagby. Mare Balticum, vol. 1. Music in Medieval Denmark.
2017 – Ensemble Perlaro. Con voce quasi humana. Vokalmusik des Trecento.
2018 – Ensemble Peregrina. Mare Balticum, vol. 2. Medieval Finland and Sweden.
2020 – Ensemble Peregrina. Mare Balticum, vol. 3. Wizlav von Rügen – Complete Songs.
2020 – Ensemble Dragma. Song of Beasts. Fantastic Creatures in Medieval Song.
2021 – Ensemble Peregrina. Mare Balticum, vol. 4. Pomerania – Musik from northern Germany and Poland.
2023 – Ensemble Peregrina. Vox dilecti mei. The Voice of My Beloved. The Earliest Settings of the Songs of Solomon (10th–15th centuries).
Ханна Марти
Вокалистка, арфистка. Выпускница базельской Schola Cantorum. Участвовала в концертах и записях ансамблей Sequentia, Per-sonat, Moirai, Labyrinthus и др. Сольные проекты Ханны связаны часто с музыкальной реконструкцией и раннесредневековой музыкой.
Данил Рябчиков: Каково было ваше первое впечатление от средневековой музыки? Были ли концерт или книга, которые захватили вас и привлекли ваше внимание к этому репертуару?
Ханна Марти: Я не думаю, что был концерт. В старших классах у меня был очень обстоятельный учитель истории музыки. Он познакомил нас с григорианскими песнопениями. Вначале в течение месяца он показывал нам исключительно песнопения, которые мы находили тогда чрезвычайно скучными. Это были не совсем хорошие записи – они были равномерными[175]. В какой-то момент он переключился на что-то вроде