Погода стояла прекрасная, он проспал больше десяти часов кряду, играли что-то веселое, его телефон разрядился. Убрал его обратно в карман, прислонился к стенке и, устроившись поудобнее в ароматах сахарной ваты и жареного поросенка, решил насладиться зрелищем.
Праздничный день…
Не хватает только почтальона…[153]
Какая-то дама протянула ему пластиковый стаканчик. Поблагодарил ее кивком, словно растерявшийся иностранец, позабывший разом азы французского, выпил глоток вина… непонятного происхождения, сухого, резковатого, подставил свои раны солнцу, закрыл глаза и мысленно поблагодарил соседку за то, что она не забрала у него ключи и подарила эти мгновения покоя.
Тепло, вино, сладость, местный говор, крики детей – все это действовало умиротворяюще…
– Ты все еще спишь?!
Ему и глаза не надо было открывать, он сразу узнал голос своего супер-штурмана.
– Нет. Я загораю…
– Уф, советую с этим кончать, ты и так весь коричневый! Опустил голову:
– Ой! Да ты у нас пират? Головка с черной повязкой кивнула.
– А где же попугай на плече?
– Нууу, нету… – отвечал тот расстроенно.
– Пойдем за птицей?
– А если она проснется?
Хотя одним из воспитателей Шарля был Нуну, а, может, как раз таки поэтому, но он всегда считал, что самое простое говорить детям правду. Не был особенно силен в педагогике, но в этом не сомневался. Правда никогда еще не мешала фантазии. Наоборот.
– Знаешь… Она не может проснуться, потому что набита соломой.
Усы Луки расползлись до самых сережек в ушах:
– Я так и знал, но не хотел тебе говорить. Боялся, что ты расстроишься.
Кто? Кому пришла в голову эта счастливая мысль – придумать детей? – умилился он, пристраивая свой стаканчик за какой-то черепицей.
– Пошли за птицей.
– Да но… – замялся малыш, – это же не настоящий попугай…
– Да но… – торжествовал взрослый, – ты тоже не настоящий пират…
На обратной дороге зашли в кафе «Встреча охотников», по совместительству служившее бакалеей, оружейной лавкой, представительством банка «Креди Агриколь», а днем по четвергам еще и парикмахерской, купили моток веревки, и перед церковью Шарль, опустившись на колени, как следует закрепил Мистенгета, возвращающегося на подмостки.
– А где твои родители?
– Не знаю…
И в полном восторге, вернулся к одноклассникам, ступая с величайшей осторожностью.
– Ты умеешь говорить «коко». Коко? – уже разговаривал он со своим попугаем.
Шарль вернулся на свое место у стены. Дождется выступления Луки и уедет в Париж…
Какая-то девочка принесла ему дымящуюся тарелку:
– Ой, спасибо… Как это мило…
За большущим столом та же дама с внушительным бюстом, что предложила ему стакан вина, всеми способами старалась привлечь его внимание.
Господи, этого только не хватало… Усмехнувшись, поспешил взять в руки пластиковые приборы и сосредоточился на жареной свинине.
Вспомнил белье, сохшее на веревке у мадам Каню.
– Клянусь тебе, это ее лифчик, – твердил Алексис.
– Почему ты так уверен?
– Да ладно… Это же видно. Такая прелесть…
Суета на сцене. Бабушек потихоньку рассаживают на лучшие места, тем временем включили микрофон: раз, два, раз, два, вы меня слышите? Помехи, раз, два, Жан-Пьер, пожалуйста, настрой, да поставь ты наконец свой стакан, раз-два, все в сборе? Добрый день, усаживайтесь, напоминаю, что розыгрыш лотереи… помехи, Жан-Пьер! Черт! Опять!
Ладно.
Мамаши, склонившись в три погибели, поправляли прически и макияж, папаши возились с видеокамерами. Шарль увидел Корину – с двумя другими дамами она оживленно обсуждала какую-то кражу в раздевалке, – и вернул ей ключи.
– Надеюсь, вы заперли калитку?
Да. Запер. Горячо поблагодарил за гостеприимство и отошел. Как можно дальше.
Поискал себе место на солнышке, переставил стул так, чтобы иметь возможность незаметно исчезнуть по ходу спектакля, вытянул ноги и, поскольку его «школьная перемена» подходила к концу, снова стал думать о работе. Достал ежедневник, проверил назначенные на эту неделю встречи, решил, какие бумаги возьмет с собой в Руасси и начал составлять…
На мгновение его отвлек шум слева от него. Но только на мгновение. Словно искорка пробежала между глазным рецептором и подкоркой, мелькнула мысль, что и в сельской школе Ле Марзере есть сексапильные мамаши… Список телефонных звонков – отдать секретарше, обсудить с Филиппом проблему…
Снова поднял голову.
Она улыбалась ему.
– Hullo…
Шарль уронил ежедневник и наступил на него, протягивая ей руку, а, пока нагибался за ним, она успела подойти и сесть с ним рядом. Впрочем, не совсем рядом, оставила между ними один свободный стул.
Для дуэньи, что ли?
– Простите, я вас не узнал…
– Правильно, я ведь сегодня без сапог, – пошутила она.
– Да… наверно, поэтому.
На ней было платье с запахом, обтягивающее грудь, подчеркивающее талию и красивые бедра, а, стоило ей положить ногу на ногу, серо-голубая в бирюзовых арабесках ткань задиралась, оголяя ее колени.
Шарль любил модную одежду. Выкройки, материалы, лекала, отделка – всегда считал, что архитекторы и кутюрье делают примерно одну и ту же работу, вот и теперь изучал, как арабески огибают пройму, не теряя ни единого завитка.
Она почувствовала его взгляд. Скривилась:
– Знаю, знаю… Я не должна была его надевать. Я так растолстела с тех пор, как…
– то вы! – запротестовал он. – Вовсе нет, я рассматривал…
– Что рассматривали? – Она все еще была в напряжении.
– Узор на вашем платье…
– Узор? My God… не говорите мне, что уже видели что-то подобное!?
Шарль, улыбаясь, опустил голову. Женщина, которая умеет снять цепь с бензопилы, а наклоняясь, демонстрирует бледно-розовый лифчик, да еще одинаково хорошо говорит на двух языках, – с ней надо держать ухо востро.
Почувствовал, о ужас, что она тоже его рассматривает.
– Вы, наверно, спали под радугой?
– Да… С Джуди Гарланд.[154]
Какая же у нее очаровательная улыбка…
– Знаете, чего мне здесь больше всего не хватает… – вздохнула она.
– Музыкальных комедий?
– Нет… Вот таких вот глупых пикировок… Потому что… – добавила она уже серьезнее, – это и есть одиночество. И дело не в том, что тут темнеет в пять часов вечера, и живность надо покормить, и детей угомонить, дело в том… Что здесь нет… Джуди Гарланд.
– Well, to tell you the truth, I feel more like the Tin Man right now…
– I knew you must speak English.[155]
– Но, к сожалению, не достаточно, чтобы to catch your… motives…[156]
– Тем лучше… – отрезала она.
– А какой язык у вас родной? – спросил он.
– Родной? Французский, потому что мама из Нанта. Native? English. On my father's side…[157]
– А выросли вы где?
Ответа он не расслышал, супер-диджей опять взялся за микрофон:
«И снова всем добрый день, спасибо, что вас так много. Спектакль скоро начнется. Да, дааа… Ребята волнуются. Напоминаю, что вы еще можете купить билеты и принять участие в грандиозной лотерее. В этом году вас ждут потрясающие призы!
Первый приз: романтический уикэнд на двоих в трехзвездочном отеле на озере Шармьеж, где к вашим услугам будут, держитесь крепче за ручки кресел… водные велосипеды, площадка для игры в петанк и гигантский караоке!
Вторая премия: DVD-плеер «Тошиба», любезно предоставленный фирмой «Фремуй», поприветствуем их: «У Фремуй без проблем!», не говоря уж…
Шарль приложил указательный палец к пластырю на лбу. Почувствовал, что сейчас смоется отсюда, если этот тип не прекратит трындеть.
…и не забудьте про призы от мясной и колбасной лавки «Гратон и сын», по адресу Сен-Гобертен, улица Лавуар, дом 3, где вам всегда предложат рульку и кровяную колбасу, а также возьмут на себя организацию свадеб, поминок и причастий, и еще десятки утешительных призов, ведь некоторым больше везет в любви, не правда ли, Жан-Пьер? Ха-ха! Начинаем! Дорогу, дорогу артистам, поаплодируем им громче, громче! Дружнее! Жаклин, вас просят в приемную… Всем приятного…» Опять накрылся микрофон…
Жан-Пьеру было не до шуток.
Алексис в сопровождении первой ученицы класса с бантами и кларнетом устроился в глубине сцены, пока учительницы рассаживали самых маленьких, наряженных рыбками, среди картонных волн. Как только заиграла музыка, они пришли в движение и поплыли по течению. Правда плыли не очень организованно, потому что то и дело махали руками своим мамам…
Пираты Карибского моря возвращаются – прочитал Шарль, бросив взгляд на коле… то есть, простите, на программку, лежавшую на коленях у Кейт.
Ах, вот оно что…
Еще заметил, что ей расхотелось умничать… и глаза у нее что-то слишком блестят, повернулся к сцене, чтобы понять, какая именно из этих сардинок так могла ее возбудить.
– Там кто-то из ваших?
– Да нет, – поперхнулась она от смеха, – просто обожаю любительские спектакли – это так трогательно… Глупо, да?
Спрятала в ладонях лицо, но, заметив, что он продолжает на нее смотреть, еще больше смутилась:
– Ой… Не смотрите на мои руки. Они…
– Нет, что вы. Я любуюсь вашим кольцом…
– Правда? – вздохнула она с облегчением, повернула руку тыльной стороной и словно удивилась, обнаружив его.
– Потрясающая инталия.
– Да… И очень старинная… Подарок моего… Ну да ладно, – прошептала она, указывая на волны, – я вам после расскажу…
– Очень на это рассчитываю, – еще тише прошептал Шарль.
За продолжением спектакля он следил по лицу Алексиса. Лука со своей бандой пиратов выскочил на сцену с залихватской песней: