на на ближайшую ночь. Тогда все и разрешится — так или иначе.
— Вот это самое «иначе» беспокоит меня больше всего, — отозвался Дортмундер. — Мэй, держись спиной к стене.
— Постараюсь. Увидимся завтра, Джон.
Дортмундер с задумчивой миной на лице вернулся в кухню. Гаффи предложил ему чашку горячего кофе и еще два имени на пробу: Гарри и Джим. Ни одно из них не подошло, и Дортмундер сказал:
— Гаффи, я должен ехать.
— Куда? — встрепенулся Гаффи.
— К озеру я даже не подойду, — пробормотал Дортмундер. — Поеду прямо в город.
— Какой город?
— В общем, так, — сказал Дортмундер, — если ты пропустишь тот момент, когда Том возьмет свои деньги, он скроется, и ты ни за что его не найдешь. Впрочем, может быть, оно и к лучшему.
Гаффи ударил по столу корявым кулаком.
— Этот человек сломал мою жизнь, — заявил он. — Ты ведь знаешь, Дортмундер, я был совсем молодым парнем, когда он сунул меня в мышеловку и загубил мою жизнь. Прищучить этого сукина сына — моя судьба, иначе как бы вы с ним оказались в городе Кронли, штат Оклахома? Что я сделаю с ним, когда поймаю, никого не касается. Но я должен встретиться с ним лицом к лицу, а после этого можно и помереть.
— Я тебя понимаю, — сказал Дортмундер. — И потому предлагаю тебе следующее. Если ты дашь мне честное слово, что не тронешь Тома пальцем до тех пор, пока не будет завершено наше дело, то я возьму тебя с собой на север.
— Куда?
— Прежде чем сказать тебе, куда мы поедем, я хочу получить с тебя честное слово.
Гаффи задумался:
— А если я не соглашусь?
— Тогда я пойду в гостиную, возьму винтовку, вернусь сюда и оберну ее вокруг твоей шеи, — заверил его Дортмундер. — А сам отправлюсь на север.
Гаффи помолчал.
— Ну, а если я дам честное слово и не сдержу его?
— Там, куда я еду, у меня куча друзей, — ответил Дортмундер. — А у тебя — только враг.
73
Найти достаточно мощный автомобиль, у которого были бы и табличка «Врач», и буксировочное устройство, оказалось не так-то просто. Но Энди Келп преуспел в этом деле, не опускаясь до второсортных дешевок. Он достал прекрасный «крайслер-кантрискуэр» с деревянной отделкой салона. И через час после захода солнца Стэн остановил «крайслер» на том самом проселке, по которому несколько месяцев назад они совершили первый набег на территорию водохранилища. Рядом со Стэном сидел Келп, а за машиной катил прицеп с катером, в котором устроился Даг, знакомясь по дороге с рычагами управления.
— Теперь никуда не денется! — сказал Келп. — Нутром чую!
Тайни поднялся с заднего сиденья, на котором до сих пор сидел бок о бок с Томом, вылез под дождь с клещами в руках, сломал новый замок на уже знакомом ему шлагбауме и отвел его в сторону.
— Кажись, это уже было, — пробормотал он, вновь перегораживая путь, когда автомобиль с катером миновал препятствие, и вновь занял свое место в машине.
В прошлый раз они проезжали здесь в жилом фургоне. Машину вел Келп, погасив огни и открыв окно, ориентируясь в основном по скрежету веток, царапавших борт автомобиля. На сей раз шел проливной дождь, и окна открывать не хотелось; к тому же Стэну вполне хватало света подфарников. Дождь скрадывал огни и уменьшал риск встречи с посторонними, которые могли шляться где-нибудь поблизости. Стеклоочистители гоняли воду туда-сюда, и сквозь очищенные ими участки окна порой проглядывали раскисшая грунтовая дорога и обступившие ее деревья, смутно освещенные пробивающимися сквозь туманную дымку огоньками.
Вскоре они добрались до второго шлагбаума, на сей раз увидев препятствие — те самые ворота в ограждающем водохранилище сетчатом заборе, которые Келп едва не снес машиной несколько месяцев назад. Тайни вновь вылез из автомобиля и вновь освободил проезд, затем вернулся назад и швырнул клещи в обитый ковровой тканью багажник.
— Теперь я и сам мог бы отправиться под воду, — сказал он. — Все равно мокрее я уже не стану.
— Потерпи. Конец уж близок, — ответил Келп.
— Вот тут ты прав, — вполголоса заметил Том.
— Компьютер полагает, что, как только деньги окажутся на суше, Том немедленно попытается совершить предательство, — сказал Уолли.
— Боюсь, ты прав, — согласилась Мэй.
Мамуля фыркнула.
— Чтобы сообразить это, не нужно быть машиной, которая умнее человека, — сказала она.
— Парни знают, что Том что-то замышляет, — отозвалась Мэй. — Они не спустят с него глаз.
— Верно, — сказала мамуля. — Нашим парням палец в рот не клади. Мой мальчик, во всяком случае, сумеет за себя постоять.
— И Тайни тоже, — добавила Мэй. — И Энди.
— Между прочим... — начал было Уолли, откашлявшись.
Мамуля бросила на него раздраженный взгляд:
— Ты имеешь что-то против моего Стэнли?
— Я лишь хочу сказать, что нам стоит просчитать все возможные варианты, — ответил Уолли. — Так утверждает компьютер, и я с ним согласен.
— Ты всегда с ним согласен, — заметила мамуля. — Ты приволок сюда этот ящик, чтобы вы с ним могли восхищаться друг другом.
— Уолли, к чему ты ведешь? — спросила Мэй. — О каких вариантах говоришь?
— Давайте предположим, что Том устроил какую-нибудь мерзкую пакость...
— Тут и предполагать нечего, — заметила мамуля.
— Предположим также, что он победил, — продолжал Уолли. — Предположим, что он забрал деньги и расправился с нашими друзьями.
— Убил их, ты хочешь сказать, — отозвалась Мэй.
— Мне не хочется произносить это слово.
— Но ты имеешь в виду именно это.
— Ага, — ответил Уолли, болезненно морщась.
Мамуля покачала головой и спросила:
— Ну ладно. Что же дальше?
— Возникает вопрос: как поступит Том, завладев деньгами, — ответил Уолли. — Просто скроется или пожелает устранить всех свидетелей до единого.
— Ты полагаешь, он вернется сюда? — спросила Мэй, разглядывая залитые дождем окна.
— Так думает компьютер.
— И ты с ним согласен, — заметила мамуля.
— И я тоже, — сказала Мэй, на лице которой появилось встревоженное выражение.
— И еще Миртл, — добавил Уолли.
Внезапная смена темы разговора застала женщин врасплох.
— Миртл? — спросила мамуля. — Эта девчонка, которая сидит на чердаке? Она-то что может сделать?
— В том-то и дело, что ничего, — ответил Уолли.
— Об этом-то я и толкую, — заявила мамуля.
— А я хотел сказать, что мы с вами оказались тут по собственному желанию, а Миртл — нет. И если ее отец вернется...
— Кто? — удивилась Мэй.
— Том — ее отец, — сказал Уолли и добавил, кивнув мамуле: — Та женщина, с которой вы играете в канасту...
— Она ее мать. Я знаю об этом.
— Она работала в библиотеке Паткинс-Корнерз в ту пору, когда Том захоронил свой гроб. Именно она сообщила ему, что строительство автостоянки отменили. Она была дочкой хозяина городского похоронного бюро. Он-то и продал Тому гроб.
— Почему же Том ничего не сказал, когда Тайни поймал девушку?
— Он ничего не знает. А если бы знал, это ничего не изменило бы.
— Да уж, Тома никак не назовешь сентиментальным, — заметила мамуля, глубокомысленно кивая.
— Нет ли у вас с компьютером мыслей по поводу того, что нам следует предпринять? — спросила Мэй.
— Отправиться домой к Миртл.
Женщины изумленно уставились на Уолли.
— Зачем, скажи на милость? — спросила Мэй.
— Это совсем рядом, — объяснил Уолли, — и мы могли бы наблюдать оттуда за этим домом. Мы выключаем здесь свет, уходим туда и ждем, пока тут вновь не зажгутся огни. Тогда я подойду к окну и удостоверюсь, что тут все в порядке.
— Значит, нам придется посвятить Миртл и ее мать во все подробности? — спросила Мэй.
— Миртл и так уже почти все известно, — заметил Уолли. — А ее мать уже знакома с Глэдис, так что...
— Я терпеть не могу это имя, — прервала его мамуля.
— Э... — Уолли растерянно похлопал ресницами и сказал: — Прошу прощения. Как бы там ни было, вы знакомы с ней, а она знает, что Том находится в городе. Именно она заметила его, когда он проезжал на машине, и с этого момента Миртл начала свои поиски.
Мэй и мамуля переглянулись.
— Ну? Что скажешь? — спросила мамуля.
— Я бы хотела, чтобы здесь был Джон.
— В этом чертовом доме никогда никого не бывает, — с досадой сказал Дортмундер спустя четверть часа после того, как машина, на которой они с Гаффи приехали сюда, остановилась на обочине напротив дома номер 46 по улице Вязов. Свет в доме был погашен.
Дортмундер сидел за рулем «пежо», позаимствованного в театральном квартале Нью-Йорка, и неотрывно смотрел сквозь дождь на темные окна дома, в котором, как он знал, должны были оставаться не менее половины его обитателей.
— Что-то не так? — спросил Гаффи, который во время поездки все сильнее нервничал. Его беспокойство лишь отчасти объяснялось плохим состоянием дороги и неумением Дортмундера водить автомобиль. С тех пор как они свернули на Палисады, Гаффи не предложил Дортмундеру на пробу ни одного имени, и теперь сидел, сутулясь, на пассажирском месте и вглядывался в ночь, рассматривая сквозь пелену дождя старый неосвещенный дом. Больше всего Гаффи походил на одного из трех поросят, ожидавшего появления волка. На того самого поросенка, что выстроил соломенный шалаш.
— Не нравится мне это, — ответил Дортмундер. — Впрочем, тут всегда все идет наперекосяк. Давай-ка вот что. Сейчас мы отправимся в дом и осмотрим его, не включая света. Держись рядом со мной.
— Ага.
— А там видно будет.
Гаффи нахмурился.
— При выключенном свете? — спросил он.
— Да, — ответил Дортмундер. — Посмотрим, удастся ли разглядеть что-нибудь при выключенном свете. Вылезай.
Они вылезли из машины и, пробежавшись под струями ливня, оказались на сравнительно сухом крыльце. Заметив диванчик, качавшийся без приложения посторонней силы, Гаффи испуганно шарахнулся в сторону. Подойдя к двери, Дортмундер пробормотал:
— В прошлый раз они оставили дверь незапертой. А теперь — тихо!