Утреннее сияние — страница 16 из 50

Я оборачиваюсь и смотрю ему в глаза, понимая, что эта поездка значит для него очень много. Пока я работаю, он изо дня в день заботится об Элле. Наконец до меня доходит, что ему это путешествие нужно гораздо больше, чем мне.

– Не возражаю, – говорю я, глядя ему в глаза.

– Вот и отлично, – отвечает он с улыбкой. – Такси будет через час.

Я все бы отдала, чтобы вернуть это мгновение, услышать веселый смех Эллы в гостиной.

Я наклонилась, чтобы закрыть нижний ящик, и вдруг услышала звон сережки, выпавшей из уха на деревянный пол. Вот проклятие! Я опустилась на колени, чтобы найти ее, шаря под кроватью, перед шкафом. Даже легла на пол, чтобы облегчить поиски, и тут вдруг заметила блеск металла под шкафчиком. Сунув туда руку, я обнаружила маленький медный ключ в нише под ящиком. Поднеся его к свету, я увидела, что это один из старомодных ключей – длинный, с дыркой на конце. Интересно, как он туда попал и что им можно открыть? И вдруг до меня дошло – это может быть ключ к сундуку в гостиной!

Спустившись вниз, я некоторое время помедлила, прежде чем дать волю любопытству, а потом вставила ключ в старый замок и покрутила немного. Замок тут же открылся, и меня от нетерпения охватила нервная дрожь.

Я подняла крышку сундука. Оттуда донесся затхлый запах, пахло плесенью. Я наклонилась, чтобы изучить содержимое, и вытянула пачку старых фотографий, перевязанных бечевкой. На верхней фотографии была изображена пара в день свадьбы. Невеста совсем юная, в шляпке по моде пятидесятых с сетчатой вуалью. Жених – мужчина аристократической внешности, напоминающий Кэри Гранта или Грегори Пека в старых черно-белых фильмах, которые я любила смотреть в компании бабушки, – выглядел заметно старше. Я положила стопку фотографий на пол и вернулась к сундуку, где обнаружила записную книжку с рецептами. На странице с рецептом рулета с корицей было написано «любимое лакомство Декса». Декс – это, наверное, тот мужчина с фотографии, подумала я.

Еще нашлись корешки двух билетов, датированные 1959 годом: один на концерт Фрэнка Синатры, другой на фильм «Незабываемый роман». Одинокая засохшая роза на белом носовом платке, которая, наверное, когда-то украшала чей-то корсаж. Когда я взяла ее в руки, лепестки рассыпались на множество крошечных кусочков, усеяв ковер, покрывавший пол гостиной. На самом дне сундука обнаружилось свадебное платье. Ткань его пожелтела и была побита молью, но я легко могла представить, что когда-то оно было ослепительно-белым и изысканно-красивым. Я подняла его, и кружева колыхнулись, словно издавая едва слышный вздох. Судя по узкой талии, его владелица была очень изящного сложения. На пол упала пара белых перчаток. Они, вероятно, скрывались в складках платья. Я осторожно сложила роскошный наряд и бережно поместила его в сундук.

Кому принадлежали все эти сокровища? И почему их здесь оставили? Я пролистала записную книжку с рецептами. Печенье, торты, десерты – эта женщина, видимо, обожала печь. Я положила книжку в сундук вместе с фотографиями, снова перевязав их бечевкой, и тут вдруг заметила в углу книгу. Это было старое издание романа Хемингуэя «И восходит солнце» в бумажном переплете. Я в прошлые годы прочитала несколько романов Хемингуэя – «Праздник, который всегда с тобой» и некоторые из его поздних произведений, – но с этим еще не успела познакомиться. Я бегло пролистала книгу и заметила, что у одной страницы был загнут уголок. Я открыла его и увидела, что там подчеркнута одна строчка. «Невозможно убежать от самого себя, путешествуя из одного места в другое».

Я посмотрела на волны озера, пытаясь осознать смысл этих слов. А не это ли я пытаюсь сделать? Убежать от себя самой? Я неотрывно смотрела на строчку в книге и думала, почему именно она привлекла внимание неизвестной женщины, которая подчеркнула ее много лет назад? Не пыталась ли она, как и я, убежать от себя самой?

Я закрыла крышку сундука и вдруг заметила, что на полу что-то лежит. Это был браслет – такой, какие выдают в больнице. Он был сделан из пластмассы, и буквы на поверхности почти стерлись и были едва различимы. Я включила лампу и поднесла его поближе к свету. На браслете было написано имя.

Я сунула браслет в карман джинсов и подумала, что мне надо найти как можно больше информации о таинственной незнакомке. А вдруг это та самая женщина, о которой упоминал продавец в магазине? Та, которая внезапно исчезла?

– Пенни, – произнесла я вслух. – Кто же ты такая?

* * *

Я проснулась и сразу же подумала об Алексе. Да, мы прекрасно провели время вместе, но не стоит, чтобы наши отношения заходили слишком далеко. Я приехала сюда, чтобы исцелиться, а не заводить роман, к которому еще не готова.

Преисполненная решимости сдержать обещание, данное себе самой, я спустилась вниз по лестнице и вдруг заметила синюю вязаную жилетку на кресле. Я подняла ее и инстинктивно прижалась к ней носом. Ткань пахла свежестью и хвоей – смесью мыла и сосновых иголок. Я почувствовала легкое волнение в груди и быстро положила жилетку на место.

Этим утром я решила покататься на каяке и заодно заскочить к домику Алекса, чтобы отдать ему забытую жилетку. Он ведь приглашал меня заглянуть, так что это не будет выглядеть неприлично. Или все же это не совсем удобно? Я закрыла глаза и подумала. Остановись, сказала я себе, не надо анализировать. Я всего лишь хочу вернуть эту дурацкую жилетку хозяину.

Тем не менее я заметила, что провела перед зеркалом на несколько минут больше, чем обычно. Тщательно расчесала волосы и попробовала уложить их тремя разными способами, а затем тронула губы блеском.

– Доброе утро, – крикнул мне Джим со своего причала, когда я застегивала спасательный жилет. – Хотите поплавать?

– Да. Похоже, погода позволяет провести утро на озере.

– У нас так всегда, – сказал он. – А я, пожалуй, выведу лодку попозже. – Он кивнул на яхту, пришвартованную у задней палубы.

– Желаю хорошего плавания, – сказала я.

– Можете ко мне присоединиться, – предложил он с улыбкой. Я покачала головой.

– Благодарю вас, может быть, в другой раз. Я просто умираю от нетерпения увидеть озеро глазами утки.

Его улыбка стала еще шире.

– На всем белом свете нет ничего лучше, поверьте.

Я забралась в каяк, сунула для удобства жилетку Алекса себе под спину и осторожно вывела лодку на озерную гладь. Появились волны, и сначала мне казалось, что лодка вот-вот опрокинется. Я ухватилась за борта каяка и задержала дыхание, уже готовая к тому, что меня вот-вот накроет вода. Но лодка не опрокинулась, и я, осмелев, поплыла дальше. Я ритмично погружала весло в воду и довольно быстро продвигалась к середине озера. Я вдруг вспомнила, как я каталась на каноэ в старших классах с парнем по имени Кори. Я и тогда была уверена, что мы опрокинемся, и, когда он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, лодка практически перевернулась. Воспоминания согрели мою душу. Чем больше я гребла, тем дальше мне хотелось заплыть, и я просто не могла остановиться в своем стремлении вперед. Я позволила мыслям течь свободно, подобно лодке, скользящей по воде. И, конечно же, они снова вернулись к Джеймсу и Элле. Я представила, как они сидят вместе на причале лодочной станции в Ки-Ларго и болтают ногами. «Санрайз» направил меня на острова Флорида-Кис, чтобы изучить местные возможности для путешествий, и я взяла Джеймса и Эллу с собой. Мне нравилось, когда во время моих деловых поездок они находились рядом со мной. Таким образом я компенсировала чувство вины, которое невольно испытывала. Ведь обычно они оставались вдвоем в Нью-Йорке, а я ютилась в одиночестве в гостиничном номере и беспокоилась по любому поводу, начиная с того, съела ли Элла положенные ей овощи, и заканчивая тем, запер ли Джеймс окно в гостиной на ночь. Дочке было тогда всего лишь три годика, щечки были еще по-младенчески круглыми, а крохотные ладошки не потеряли очаровательную пухлость, которую я просто обожала.

– Мамочка, – нежным голоском произносит она. – Посмотри, какие замки мы с папой построили из песка. – Она указывает на два сооружения поодаль. Одно высокое, с четкими линиями, идеально симметричное. Другое выглядит так, словно по нему прошелся торнадо.

– Они оба очень красивые, – говорю я, но указываю на ее творение. – А вот этот особенно.

– А это мой, – с гордостью говорит она.

– Мы собирались пообедать в городе, – говорит Джеймс. – Не хочешь к нам присоединиться или ты еще занята?

– Я бы с удовольствием присоединилась к вам, – отвечаю я, – но мне в полдень предстоит брать интервью у мэра города.

Элла дергает меня за юбку.

– Мама, ну пожалуйста!

– Милая, ты же знаешь, что я бы обязательно поехала, если бы могла.

– Элла, не забывай, мама приехала сюда работать, – говорит Джеймс. – А мы здесь за компанию. – Я вздыхаю, понимая, как сильно я его люблю и как ценю то, что он уважает меня и мою работу.

– Желаю хорошо провести время! – Я смотрю, как они идут к машине, которая стоит неподалеку. Он одет в свою обычную майку и шорты, а она в белый льняной сарафанчик и розовые сандалии.

У меня намечено интервью с мэром Ки-Ларго в холле гостиницы, поэтому, чтобы не опоздать, я направляюсь прямо туда. Войдя в фойе, я вдруг слышу оглушительный вой сирен где-то вдалеке. «Скорая помощь»? Пожарная машина? Сирена завывает со стороны главного шоссе. Джеймс и Элла, скорее всего, поехали именно этой дорогой, чтобы пообедать в центре города. Внезапно меня охватывает дикая паника. Вдруг произошла авария? Я пытаюсь унять свою тревогу, но не могу совладать с ужасом, поднимающимся из глубины души. К ужасу примешиваются чувство вины и нестерпимое предчувствие, что я потеряла двух самых дорогих в моей жизни людей. Что, если «Скорая помощь» спешит к ним? Я бегу к стойке регистрации.

– Если придет мэр, пожалуйста, скажите ему, что произошел несчастный случай, – говорю я. – Передайте, что я вернусь, как только смогу убедиться, что с моей семьей все в порядке.