— Ты как, нам позавтракать дашь или сразу за водой бежать, за кирпичом, может? — спросил Анатолий.
— Позавтракайте, — разрешил мальчишка, установил раму по меловым отметкам, прибил ее к полу железными костылями. — Натощак работать трудно. Вон я вам кринку молока принес.
Анатолий взял холодную кринку, взболтнул ее и приложился к горлышку. Припадая на обе ноги, к Анатолию подошел Кирилл.
— Дай мне.
— Чайку попьешь. У тебя язва… — Анатолий отстранил Кирилла, повернулся к мальчишке.
— Эй, варяг, поешь с нами.
— Я еще сытый. Я утром блины ел со сметаной. — Мальчишка вбил последний костыль. — Когда у вас печка будет, вы тоже блинами завтракать сможете.
— Блинами завтракать, — пробрюзжал Кирилл. — Дай молочка…
Анатолий передал ему кринку.
— Ладно. Говорить правильно он еще выучится. Командуй, мастер, что делать?
— А много делать, — впервые улыбнулся мальчишка. — Кирпич носить, раствор месить. Работы хватит.
Кирилл допил молоко, поставил кринку в угол и схватился за поясницу.
— Ой! — сказал он. — Лучше бы всухомятку.
Работали в одних трусах. Кирилл и Анатолий носили воду, замешивали раствор. Когда печка с плитой поднялась мальчишке до пояса, он отложил мастерок и задумался, потом лег на пол, достал из-за пазухи обломок карандаша, клочок мятой бумаги и принялся чертить.
Кирилл и Анатолий примостились на полу рядом с ним.
Мальчишка чертил карандашом на бумаге, скреб карандашом по своей голове, вздыхал и опять чертил. Он спросил вдруг:
— Вы много зарабатываете?
Кирилл и Анатолий переглянулись. Кирилл пошлепал пальцем по оттопыренной губе. Анатолий загасил папиросу, сунув ее в раствор.
— Бывают люди, много зарабатывают, а такие экономные. Ну, жадные, что ли, — сказал мальчишка.
— Вот почему ты перестал печку класть!
— Н-да… Вот, оказывается, что ты за личность… Не беспокойся, мы тебе заплатим как следует.
Мальчишка опустил голову, перевязал веревочку на калоше.
— Я не к тому, — пробормотал он. — Мне деньги не надо. Я за интерес работаю. — Он пододвинулся к заказчикам. — Если вы много зарабатываете, почему бы вам не устроить электрическую печку? И грязи меньше, и за дровами ходить не нужно.
Мальчишка встал, подошел к печке.
— Спираль нужно и регулятор. Правда, она току много употребляет. Мы такую с Сергеем монтером в инкубаторе делали. Но если вы хорошо зарабатываете…
— Ты это брось. Ты делай, что начал! — оборвал его Анатолий.
— А я что? Я делаю… Я только про интерес говорю. Деньги мне ваши не надо. — Он помигал белыми ресницами и пошел к двери.
— Ты куда?! — крикнул Кирилл.
Мальчишка не ответил. Двери плотно закрылись за ним.
Тишина. На печке стояло ведро; оно протекало немного. Капли падали на пол — «кап, кап, кап…»
Анатолий поднялся, подцепил раствор из ведра, шлепнул его на угол плиты и уложил кирпичину.
— Зря мальчишку обидели, — сказал он. — Зачем ты на него накричал?
— Это ты на него накричал, — огрызнулся Кирилл. — Ты на него второй день кричишь. Не разбираешься в людях.
— Ты разбираешься. — Анатолий положил еще одну кирпичину. — Давай догоним его. Объясним, — мол, вышло недоразумение.
Они выскочили из домика. Кирилл крикнул:
— Эй!.. Эй!..
Никого вокруг.
— Эй, ты!.. — снова закричал Кирилл. — Слушай, а как его зовут?
— Варяг, — смущенно сказал Анатолий.
Конечно, отыскать такого заметного мальчишку в деревне — дело простое. Спросил, и каждый ответит.
У скотного двора приятели встретили доярок в белых халатах.
— Простите, — сказал Анатолий. — Вы не скажете, где тут мальчишка живет?
— Какой? — спросила красивая девушка с ямочками на щеках.
— Такой…
— Майка выцветшая, трусы обвислые, — пришел на подмогу приятелю Кирилл. — Нос вроде фиги… Голова не стриженная давно.
Девушка засмеялась.
— У нас все такие. Их сейчас стричь некогда. Мы их по весне вместе с овцами стрижем.
Засмеялись и другие доярки.
— А девчат вы не ищете? — Подталкивая друг друга, они протиснулись в дверь.
— У него на одной ноге калоша веревочкой привязанная! — крикнул Кирилл. Девчата за дверью захохотали еще громче.
Кирилл и Анатолий упрямо шагали по улицам. Улиц в деревне не много. Одна, другая — и все тут.
— Культурные городские люди, — ворчал Анатолий. — Даже имени не спросили. Позор!
Возле правления колхоза стоял трактор. Мотор работал на малых оборотах, пофыркивал и иногда встряхивал машину. К трактору была прицеплена самосвальная телега с громадным возом сена. Коза, встав на задние ноги, теребила сено. А возле крыльца стояли тракторист и девушка-счетовод.
Увидев тракториста, Кирилл и Анатолий воспряли духом.
— Этот мальчишка… Где он живет? — спросил Анатолий. — Тот, помните?
— Помню, — пробурчал парень свирепо. — Эта чума вон в том доме обитает. Его Гришкой зовут…
— Спасибо, — сказал Кирилл. Они с Анатолием пошли было, но парень окликнул их:
— Постойте. Его сейчас дома нет. Он у бабки Татьяны.
Дом бабки Татьяны оказался тем самым, где Кирилл и Анатолий просили молока. На стук им никто не ответил. Они вошли в просторные чистые сени, остановились на пороге комнаты.
В комнате чисто. Пол устлан стиранными дорожками. На стене два плаката по животноводству, старая икона и портрет Ворошилова в военной форме. Скатерть на столе откинута. На газете наполовину разобранная швейная машинка старинного образца.
— Гришка! — позвал Анатолий тихо.
Молчание. Только край занавески шуршит по обоям.
— Гришка! — позвал Кирилл.
Опять тишина.
За их спинами открылась дверь. Вошла бабка Татьяна.
— А-а-а, — сказала она. — Здравствуйте… За огурчиками за́шли?
— Нет, огурчики потом. Мы Гришку ищем.
— Гришку? Чего же его искать? Вон, он машинку налаживает. — Бабка подошла к дверям, глянула в комнату. — Только что был… Меня вот за маслом послал к Никите Зотову, к шоферу. Говорит, принеси солидол. Без него не получится… — Бабка поставила баночку с маслом возле машинки, посмотрела туда, сюда.
— Вы проходите, садитесь… Я вас молочком топленым угощу.
Кирилл и Анатолий прошли к столу. Бабка вытерла руки о фартук и засеменила за перегородку к печке. Вдруг она громко вскрикнула и выскочила обратно.
— Кто там?
— Где?
— Там, — сказала старуха испуганным шепотом и показала локтем за перегородку. Она смотрела на гостей со страхом и недоверием.
— А куда ж вы вчерась, кормильцы, удрали?..
Кирилл и Анатолий встали из-за стола.
Старуха попятилась, потом шустро подскочила к окну.
— Иван! Иван! Спасай! — завопила старуха, откинув занавеску. — Я ж тебе говорю, — спасай, окаянный!
Кирилл и Анатолий подошли к русской печке.
На шестке, между чугунов и сковородок, топтались два громадных валенка, перепачканные в золе и саже. Один валенок приподнялся. Из пятки у него выбивался дымок. Вероятно, пятку прожгло углем.
Анатолий решительно постучал по валенку согнутым пальцем.
— Слушайте, товарищ.
Валенок опустился, выдавив из пятки ядовитое облачко дыма.
Анатолий постучал еще раз.
— Эй, что вы там делаете?
— Где?.. Что случилось? — послышались голоса в соседней комнате. В дверях показались бабка Татьяна, тракторист и девушка-счетовод.
— Вот они, — бабка победно подбоченилась. — А третий ихний в печке шарится. Я их еще вчерась приметила. Не наши люди…
— Неловко получается, граждане, — сказал тракторист. — Что вы тут делаете?
— Мы ничего…
— Мы Гришу ищем…
Девушка-счетовод выглядывала из-за широкой трактористовой спины.
— Вы что ж, его в трубе ищете? — спросила она. — Он, чай, не окорок.
— А если документы проверить. — Парень двинулся вперед, выпятив все свои мускулы.
— Проверь, Ванюша, проверь! — сказала старуха. Но тут валенки шевельнулись. Один опустился с шестка, нащупал табуретку. За ним — другой. Из печки вылетело облако сажи. И появился Гришка. Весь перемазанный, полузадохшийся. Он чихнул и открыл глаза.
— О, господи! — ахнула бабка. — Да чего же ты в трубе делал?
— Колено изучал. — Голос у Гришки был хриплый, будто горло ему забило сажей. Он кашлял и сплевывал себе на ладошку черные слюни.
Бабка опомнилась от изумления и страха, схватила сковородник.
— Я тебе дам колено, мазурик! Машину развинтил, а сам в колено полез?!
Парень-тракторист подошел к Гришке, ткнул его пальцем в живот и восхищенно пробормотал:
— Вот чума! Вот это чума!..
Гришка спрыгнул с табуретки, увернулся от бабкиного сковородника, перепачкав Анатолия сажей.
— Печник говорил, — у вас печка высшего класса. Почему у вас хлебы лучше всех?!
Старуха изловчилась, схватила его за чуб.
— Мои хлебы мои руки делают, а не какие-то там коленья. Валенки стариковы прожег. Я из тебя дурь вытрясу!
Кирилл и Анатолий сидели на подоконнике в своем доме. Их мучила одна догадка, но они молчали, не решаясь произнести ее вслух.
Скоро прибежал Гришка.
— Еще за волосы дерет, — сказал он, размазывая по лицу сажу. — А вы не беспокойтесь, я сейчас. — Он подошел к печке. — А может, вам русскую сложить? — Глаза у него заблестели. — В русской колено вот так идет…
— Ты лучше скажи, — не выдержал Кирилл. — Зачем ты нам голову дуришь? Ты думаешь, мы глупые? Ты ведь печек никогда не делал.
Гришка отвернулся.
— А я разве говорил такое? Я не говорил… — он постоял немного, поводил калошей по полу: — Плотницкое могу. Трактор водить могу. За движком на электростанции следить могу. Я швейную машинку чинил даже. У бабки Татьяны. Системы Зингер.
— Видели мы твою починку, — сказал Анатолий.
— Так это в который раз уже. У нее вал подносился. Надо втулку специальную точить… — Гришка посопел в обе ноздри, опустил голову. — А печек… Печек не клал…
— Мы-то здесь при чем? — устало спросил Анатолий. — Зачем ты нас заморочил?